Аманда Франкон – Я - жена злодея?! Требую развод! (страница 17)

Вот оно что! Решения любого священника будут иметь юридическую силу — как замечательно! Если мой сон о смерти Беатрис — отрывок из прошлого, значит, граф об этом методе знал и предлагал жене что-то подобное. Но она отказалась, и хотя ее мотивов я до сих пор не понимаю, но я-то не она! Просто приму такое предложение, как только оно поступит, и дело в шляпе! Разумеется, если мне и придется брать деньги у графа, то получу необходимый для жизни минимум, а дальше сама справлюсь, не хочу быть ему обязанной — он и без того сделал слишком много, особенно для человека, который знает, что я вовсе не его жена.

— Какой позор! — воскликнула Мария в сером так громко, что дамы из-за соседних столиков повернули головы в нашу сторону. — Я бы не пережила!

Остальные девицы согласно закивали.

— Быть брошенной собственным супругом. О, я верю, что мой Бэн не такой, — пролепетала побледневшая Эмма.

А я вот переживу, и буду жить долго и счастливо!

Будто прочтя мои мысли, Мария в сером повернулась ко мне и наклонилась ближе — так, чтобы нас почти не слышали остальные девицы, занятые бурным обсуждением новости.

— А вы, леди Даркрайс, не опасаетесь, что граф поступит также? Или, может, даже в тайне надеетесь на это? Всем ведь известно, как тяжело вам живется! — ее холодная рука легла на мое запястье, и я с трудом удержалась от того, чтобы не пустить по ладони разряд тока — просто отдернула кисть.

— Что бы ни происходило в моей семье, вас это касается в последнюю очередь, — грубо ответила я. — Лучше последите внимательнее за своими ухажерами, чтобы в будущем с вами — не приведи святая магия — подобного не произошло.

Мария в сером обиженно отвернулась, одарив меня перед этим кислой улыбкой. Интересно, на какой ответ она рассчитывала? Надеялась, что я разрыдаюсь у нее на груди и начну рассказывать о том, как ужасно мне живется в поместье мужа? Дура!

От обсуждений нас отвлек один из артистов, который объявил, что актеры готовы начать пьесу. Молодой шатен с длинной — почти до пояса — гривой вьющихся волос посмотрел на Эмму, и та кивнула. После этого девушка, скрытая за кулисами, заиграла на инструменте, по звучанию напоминающем гитару, и затянула простенькую нежную песню о далеких временах, битвах и героях. Потом на сцену вышла высокая, немолодая уже блондинка в сопровождении седого мужчины с подтянутой фигурой, закованного в подобие средневековых доспехов, и история началась.

Вскоре я поняла, что актеры разыгрывают сюжет, похожий на «Тристана и Изольду». Доверенный человек Короля вез для него по морю невесту из далеких стран. В знойный день он вместе с чужой нареченной испил из кувшина с вином, который отдала девушке мать, и оба они попали под чары любовного зелья, подмешанного туда. Их любовь теперь невозможно было разорвать никакими узами.

Узнав об измене невесты, Король начал преследовать ее возлюбленного, и после долгого противостояния в конце концов убил. Молодой раненый герой рассказал монарху о том, что испил любовного зелья. Правитель раскаялся, осознавая, что влюбленные не могли противиться магическим чарам, и похоронил умершую от горя жену вместе погибшим героем в одной роскошной усыпальнице.

Когда я смотрела, как актеры пьют из кувшина на фоне искусно нарисованных морских декораций, на сердце отчего-то стало печально. Мне никогда не нравился этот средневековый роман — в юности, когда я его прочитала, меня возмутил тот факт, что сердцами людей распорядились не они сами, а досадная случайность, и что они были не вольны устроить свою судьбу как-то иначе.

Вскоре я вовсе перестала смотреть на представление, в голову пришла странная мысль: а что, если Беатрис не могла не полюбить графа? Из-за условий романа или банально подлитого в питье зелья? И что, если подобная участь постигнет и меня? Я уже его защищаю, хотя все, что он сделал — подарил мне пару платьев и красивый блокнот, а ведь судя по сюжету романа, он плетет интриги против короны, и если меня заподозрят в сговоре с ним, то пусть даже я сбегу — на плахе все равно окажусь рядом с предателем.

От таких рассуждений стало холодно и неуютно. Захотелось вскочить, куда-то бежать, что-то делать, но совершенно не понимая, как я смогу бороться с суровым роком, я сидела, не в силах даже поднять онемевшие руки.

Пьеса еще дошла только до середины — влюбленный герой прибыл в замок короля под видом больного нищего, монарх пустил его ненадолго пожить в замке, и воин собирался открыться своей даме, и сразу после того, как они встретились, все тот же молодой шатен объявил перерыв.

Я с облегчением вздохнула и поднялась, надеясь выйти в другую комнату и урвать пару минут уединения, но Эмми в своей излюбленной манере схватила меня за руку.

— Пойдем на балкон, нам надо поговорить, — прошептала она и потащила меня в соседний зал.

Через уютную гостиную со множеством укрытых мягкими пледами кресел мы вышли на широкий балкон, Эмма прикрыла за нами двери и глубоко вздохнула, оглядывая город. Я последовала ее примеру. Отсюда, пусть и с небольшой высоты, открывался хороший вид на сад, который летом наверняка будет прекрасно цвести, и улицу с ухоженными особняками явно не последних людей в городе.

— Ты так… повзрослела после всего, что случилось, — тихо сказала подруга, бросив на меня рассеянный взгляд.

Я внутренне замерла. Неужели она что-то подозревает? Надо выкручиваться.

— Встретившись лицом к лицу со смертью невозможно остаться прежней, — ответила расплывчато, не глядя на Эмму. Вроде бы и не соврала, но на душе все равно стало тошно от того, что я вовсе не подруга этой милой и искренней леди.

Мы немного помолчали под свист какой-то маленькой птички.

— Я верю, что граф и в самом деле тебя спас, — Эмма хитро прищурилась и принялась рассматривать мое платье. — Слуги судачат, что с того момента отношения между вами изменились.

Я скривилась. Иметь прислугу было в каком-то смысле даже удобно, с другой стороны — каждое мое действие на виду. Разумеется, наемники графа болтать не будут, но с камеристкой надо побеседовать. А как вернусь домой, придется прочитать воспитательную лекцию и остальным. Однако сейчас их пересуды могут сыграть мне на руку.

С веселой улыбкой повернувшись к подруге, я дала ей понять, что меня сплетни вовсе не заботят.

— А что же они говорили раньше? — я и не подозревала, что смогу сыграть такое правдоподобное легкомыслие, но получилось — Эмма так же хитро улыбнулась в ответ.

— Говорят, ты с графом постоянно ругалась, а он вел себя как равнодушный чурбан, — процитировала она.

— Преувеличивают. В первое время совместной жизни привыкнуть друг к другу, может, было и нелегко, но все в порядке, — отмахнулась я и снова посмотрела на серый сад. — Ты только об этом хотела поговорить?

— Нет, вообще-то… ты назовешь меня легкомысленной дурочкой, но… — вдруг начала мяться Эмма. Кажется, решимость ее стремительно таяла. — В общем, я отправила в издательство свою книгу, взяла мужской псевдоним. И ее приняли, представляешь?!

Я удивленно повернулась к подруге. Ее взгляд светился неподдельной радостью, и на моих губах тоже непроизвольно появилась счастливая улыбка.

— Ну почему же дурочка? По-моему, это очень смело, — поддержала я. — Расскажи, как это получилось?

— Ты же знаешь, я давно пишу, еще с тех пор, как замуж не вышла. Раньше даже мечтала, что стану писательницей и сама буду зарабатывать себе на жизнь, как Глория Вейр, но к счастью, с супругом мне повезло, он избавил меня от таких хлопот. Но иногда, непогожими вечерами, все еще хотелось чего-то… сама не знаю. В общем, за прошедший год, с тех пор, как я стала женой виконта, я написала небольшую книгу о том, как лесная дриада спасала свою рощу от людей, которые хотели построить на месте, где растут священные деревья, завод. Потом взяла псевдоним — «Луно Норин» — первый набор букв, что в голову пришел — и отправила. Вчера мне доставили ответное письмо — мою книгу опубликуют!

Я завороженно слушала. У меня самой никогда не было амбиций по поводу целого романа, но мне нравилось общаться с писателями. Описание Эммы выглядело вполне многообещающим: и героиня любопытная, и конфликт острый, стало даже интересно, чем все закончится.

— Это замечательно! — искренне сказала я, когда подруга замолчала. — Непременно куплю себе экземпляр.

— О, что ты, я сама тебе пришлю. Ты наверное будешь в поместье, когда книга выйдет — ты знаешь, печать, оказывается, такое долгое дело.

Да уж, представляю. Надо бы, кстати, посетить местный цех с печатными станками или как это у них тут называется? Прицениться и понять, что мне понадобится, если захочу издавать брошюрку.

— Имя не такое уж и мужское, но ты не хотела бы публиковаться под настоящим? — аккуратно спросила я, в тайне надеясь на положительный ответ.

— Конечно хотела бы! Мне никогда не нравилось прятаться, но сама понимаешь, если бы на рукописи стояло имя виконтессы, никто не стал бы даже ее читать! — вздохнула Эмма.

— А если бы, допустим, тебе предложили печатать свои романы или рассказы по главам в еженедельнике? — продолжила расспросы я.

Подруга подняла на меня удивленный взгляд.

— Разве такое возможно? Что за газета возьмется печатать то, что написали женщины?

— Газета, созданная женщинами, — подмигнула я.