Аманда Франкон – Я - жена злодея?! Требую развод! (страница 16)

Выбирая между бежевым и зеленым, предпочла все же бежевое, и, прихватив несколько монет из кошеля, оставленного графом, направилась в гости к Эмме. На мое счастье, адрес ее дома был на конверте, в котором пришла записка. С графом мы больше так и не виделись — когда я вернулась с прогулки по городу, он снова куда-то исчез. Думаю, оно и к лучшему.

Милый особнячок, окруженный пока еще серым садом, кажется, гудел от приготовлений. Когда я вышла из наемного экипажа и двинулась по парковой дорожке к двустворчатым входным дверям, мне навстречу вышел высокий юноша-лакей и с поклоном провел в дом.

В холле, освещенном множеством огней, суетились слуги. По лестнице торопливо взбегала молоденькая брюнетка лет двадцати пяти в ярко-розовом платье, но услышав, что кто-то вошел, она остановилась на полпути и обернулась.

При виде меня ее огромные голубые глаза заблестели от радости, на полных губах расцвела широкая улыбка.

— Беа, как я рада, что ты пришла! — девушка, придерживая юбки, ловко скользнула с лестницы и бросилась ко мне с распростертыми объятьями.

— Я тоже рада тебя видеть, Эмма, — наугад ответила я в надежде, что правильно определила хозяйку дома.

— Пойдем скорее, пока еще не все пришли, я покажу тебе набор чаев, который мой супруг привез из Айвэя. Они так дурманяще пахнут — с ума сойти можно!

Хозяйка дома схватила меня за руку и потащила по коридорам, мне только и оставалось следовать за ней и надеяться, что моя молчаливость не покажется ей странной.

Вскоре мы оказались в большой комнате, в которой на манер восточных покоев стояли низкие столики, по полу были разбросаны пышные подушки, а у дальней стены висели две алые портьеры, за которыми разряженные в позолоту и металл люди — надо полагать, артисты — расставляли какие-то декорации. Слуги с подносами осторожно ходили меж всего этого безобразия, расставляя чашки и угощения.

На фоне суеты, резких пряных запахов и ярких красок тонкая, высокая блондинка в голубом платье, задумчиво глядевшая в окно, совершенно терялась. Однако подруга потащила меня именно к ней.

— Мария, знакомься, это Беатрис! — громко представила она, и блондинка повернулась к нам.

Мария! Неужели та самая?

— Очень рада знакомству, — Мария растянула тонкие губы в кислой улыбке и присела в легком реверансе.

Я повторила ее жест, внимательно вглядываясь в потенциальную опасность. Она не представляла собой совершенно ничего особенного: как я ни искала, не могла найти ни одной примечательной черты внешности, кроме кошачьего разреза глаз. Стройная — если не сказать худая — изящная и сдержанная, как и остальные леди. Неужели главная героиня романа может быть настолько бесцветной?

Пока я раздумывала, Мария повернулась к Эмме.

— Две мои тезки сказали, что немного опоздают, — сообщила она все с тем же видом замороженной рыбы.

— Ничего, представление начнется еще минут через сорок, все успеют собраться, — легкомысленно отмахнулась подруга.

Неужели не видит откровенного пренебрежения собеседницы? Или мастерски делает вид, что не замечает?

Оставив нас наедине и даже не удосужившись назвать фамилии, Эмма умчалась в холл, встречать остальных гостей, а мы с рыбиной остались наедине. Я подошла ближе к окну и принялась разглядывать город за садом, который с высоты второго этажа казался каким-то приземистым.

Две тезки — еще две Марии. Надеюсь, они хотя бы выглядят по-разному, иначе как мне узнать, в какую из них по уши влюбится муж? Да и надо ли узнавать? Мое дело — вовремя избавиться от брачных уз, а потом пусть сам разбирается. Однако…

Почему-то при мысли о том, что я просто оставлю графа на верную смерть, сердце неприятно сжалось. Да, он может и не герой моего романа, но по-человечески его даже жаль: так влюбиться, чтобы потом из-за собственных чувств принять смертную казнь — это жестоко. Да и в кого — неужели в эту рыбину? Что-то не верится.

Что там писательница говорила о внешности главной героини? Длинные светлый волосы, милое лицо и худенькое тело, не обремененное упражнениями. Из-за физической слабости героине то и дело приходилось обращаться за помощью к своему возлюбленному, который, конечно же, видел в ее хрупкости что-то очаровательное. Вот, в общем-то, и все. Негусто.

Я покосилась на Марию. Все признаки главной героини в ней имелись, вот только писательница показывала Марию доброй, отзывчивой и искренней, всегда борющейся за правду, а меня сейчас сверлил прищур злых глаз.

— Вы в городе отдыхаете до лета или прибыли по делам? — первой нарушила тишину Мария.

— По делам прибыл мой муж, я поехала с ним от скуки, — не видя смысла лгать, честно ответила я.

— Вы ведь леди Даркрайс, верно? — уточнила собеседница и я кивнула, а потом мы обе замолчали, не зная, как поддержать разговор.

Из неловкой ситуации нас вытащила Эмма. Она вновь появилась на пороге комнаты в сопровождении двух миловидных блондинок. Одна — с высокой прической и в строгом сером платье — больше походила на гувернантку, чем на знатную даму, и из-за своего маленького роста терялась на фоне пышных нарядов всех остальных. Однако, судя по уверенному взгляду, это ее ничуть не заботило. Вторая милая пышечка с очаровательным, почти кукольным лицом, наряженная в темно-зеленое платье, которое удачно подчеркивало крепную талию и пышную грудь.

— Вот видишь, а ты говорила, что опоздают! — с победной улыбкой Эмма провела гостий в комнату и предложила располагаться там, где им удобно.

Я напряженно вглядывалась в девиц. Мария в зеленом явно отпадала — героиня этого романа была хрупка — а вот девица в сером платье вполне могла сойти за ту самую благопристойную Марию, которая всеми силами борется за правду и справедливость. Впрочем, та Мария, с которой я познакомилась первой, может просто скрывать свое правое дело под маской хладнокровия, чтобы не выдать своей игры. Черт, я запуталась!

Пока я бродила по комнате, разглядывая вышитые золотыми цветами подушки и вдыхая ароматы чаев, комнату наполнили яркие платья и девичьи голоса. В первые несколько минут я, окруженная какофонией незнакомых имен и лиц, чувствовала себя неловко, как старая бабка, пришедшая на школьную дискотеку, но потом, пару раз глянув на себя в большое ростовое зеркало, сумела немного расслабиться.

Когда пришло время рассаживаться, Эмма потащила меня за столик в самом центре зала. К нам присоединились две Марии — те, что в сером и голубом платьях. Их фамилии мне во что бы то ни стало необходимо сегодня узнать, чтобы… что? Почему я вообще так переживаю о сюжете? Или не обо всем сюжете, а конкретно о графе? Может, если я смогу рассказать о своем муже побольше, то главная героиня если не влюбится в него, то хотя бы не станет причиной его смерти?

— Это правда, что муж недавно пытался убить вас? — с убийственным отсутствием такта спросила Мария в сером, повернувшись ко мне.

Я задохнулась от возмущения, но резкий ответ не успел сорваться с губ — все разговоры вокруг нас разом стихли, дамы напряженно прислушались.

— Нет, это наглая ложь, — гордо выпрямив спину и вздернув подбородок, заявила я. — Напротив, мой муж спас меня.

— Вы не думали о том, почему в минуту опасности именно он оказался рядом? — не унималась потенциальная героиня. — Может, после неудачи он решил не вызывать подозрений?

Мое возмущение нарастало с каждым сказанным ею словом.

— Как вы смеете клеветать на графа, основываясь лишь на беспочвенных слухах?! — не в силах больше сдерживать гнев, я повысила голос, на пальцах почему-то заплясали искорки тока. — Я не помню, что произошло в тот день, но мой муж всегда защищал меня и до, и после того инцидента, как ему и подобает!

Несколько мгновений мы с Марией боролись взглядами, и я понятия не имею, во что переросла бы наша перепалка, если бы не вмешалась тезка моей противницы.

— Дамы, а вы слышали о разводе леди Трэвис? — мягко спросила она, перетягивая на себя внимание.

Девицы за нашими спинами вновь защебетали на разные голоса, а я с благодарностью посмотрела на новую знакомую, которая хоть и по-прежнему сохраняла холодный вид, однако улыбнулась мне кораешками губ.

— Развод? — тут же поддержала тему я, хватаясь за протянутую соломинку.

Глава 8

— Можете себе представить? — нагнувшись к нам ближе, Мария в голубом перешла на заговорщицкий шепот. — В ее-то годы — в сорок пять лет!

Девицы за нашим столом, в том числе и Эмми, сдавленно ахнули, а я мысленно усмехнулась — да уж, нашли старуху. Впрочем, по меркам этого мира та женщина уже наверняка причислялась к кругу почтенных матрон.

— Но как? У нее ведь есть дети от герцога? И она вполне в своем уме! — изумилась Мария в сером, округлив глаза.

Тут я навострила уши — если все же есть какой-то способ обойти закон, я обязана о нем знать!

— Она отдала обеих дочерей замуж, а сын, молодой мистер Трэвис, уже вошел в возраст совершеннолетия. Через месяц после свадьбы младшей дочери они с мужем уехали в какой-то далекий городок, якобы для отдыха, а на самом деле, говорят, заплатили местному священнику немалую сумму, чтобы он подтвердил «безумие» графини и оформил документы на развод. Бывший муж отдал супруге часть состояния и маленький коттедж на побережье, и теперь она живет там. Я слышала, что она занялась разведением охотничьих собак, — смакуя подробности, поведала Мария.