Аманда Франкон – Старшая дочь дома Шторма (страница 2)

Вспомнив, к чему привело мое благородство, я стиснула зубы, чтобы не разреветься еще сильнее. В итоге не спасла ни подчиненных, ни отца, ни даже собственную шкуру – ничего не осталось. Флот Адмирала из дома Штиля потопил остатки кораблей, я стала безвольной игрушкой в руках его офицера, а родители провели остаток дней в тюрьме. И почему память перед смертью бросила меня именно в это тягостное время?

– Сэра, что с вами? – грубый голос оказался вдруг совсем рядом, чья-то ладонь накрыла мое лицо.

Распахнув глаза, я уставилась на такого знакомого – но уже, к моему стыду, почти забытого – капитана «Сирены».

– Эмиль Бонни? – дрожащим голосом произнесла я, не веря, что вижу его прямо перед собой.

Нет, не может быть. Это яд, все – галлюцинации от яда, предсмертные судороги. Ну не может ведь передо мной стоять этот несносный чурбан, хотя и рыжая щетина на подбородке, и волосы такие же медные и так же отливают золотом, как в тот день, когда его повесили.

– Да, это я. Все в порядке, сэра Жаклин, вы в своей каюте, – лицо Эмиля – обычно насмешливое и с хитрым прищуром – сейчас выражало вполне искреннее беспокойство. Морщины под глазами от частого смеха, ямочки на щеках – все выглядело таким натуральным, будто я и в самом деле вернулась в прошлое, а не вижу лишь последнюю в жизни грезу. Или может, таков загробный мир? Проповедник из дальних земель говорил, что в нем душе приходится проживать страдания снова и снова – до тех пор, пока она не очистится.

– Что с вами? Вы помните, что случилось? – голос Эмиля звучал именно так, как я его помнила – низкий, с хрипотцой из-за курения и необходимости постоянно перекрикивать волны.

– Н-нет, – честно призналась я. Не помню, чтобы во время путешествия на «Сирене» я теряла сознание – оно прошло почти мирно, и я даже жалела впоследствии, что корабль не попал в какой-нибудь шторм и что его не унесло на дальний край океана.

– Вы увидели что-то вдалеке. Может, хвост морского змея, или кит вынырнул – не знаю, никто больше этого не заметил. Вы вскрикнули и упали в обморок, – пояснил Эмиль, глядя на меня с еще большим беспокойством.

Потом он коснулся моей руки, и я вздрогнула. Шершавая кожа, ее тепло – нет, это слишком по-настоящему, это не может быть всего лишь сном. И ткань платья, которая так мерзко прилипла к телу от пота, и духоты… слишком много ощущений, греза не может состоять из них. Может, сном было мое отравление? И обман адмирала, и ужасная жизнь с мерзким мужем, и смерть – может, мне это просто приснилось? Но и ту жизнь я помню слишком отчетливо. Какая из них настоящая?

Сухой кашель доктора вернул меня к реальности.

– Думаю, сэре необходимо еще немного отдохнуть, – сухо сказал он, поправляя пенсне. – Уверен, что к завтрашнему утру она полностью оправится.

– Да, пожалуй, доктор прав, – кивнула я. Хотелось остаться в одиночестве и обдумать все, что произошло.

Эмиль встал и без лишних слов покинул каюту, хоть и выглядел при этом крайне раздраженным. Чего это он? А впрочем, какая мне разница.

– Я велю принести вам больше воды и легкий ужин. Постарайтесь не утруждать себя чтением или другими занятиями, отдыхайте, сэра Мартина. Если хотите, могу составить вам компанию, – последнее предложение доктор высказал исключительно из вежливости. Судя по тому, с каким пытливым вниманием он меня рассмотрел, врач прекрасно видел, что я растеряна и не настроена на беседы.

– Нет, благодарю, я просто хочу еще немного полежать, – я улыбнулась, хотя, наверное, получилось как-то бледно, и снова откинулась на подушки. Доктор кивнул и вышел, не обременяя меня лишними формальностями.

Как только за ним закрылась дверь, я тут же вскочила на ноги. Немного пошатнулась – но не от качки, которой привычное тело даже не заметило, хоть я и много лет провела на суше – а от легкого головокружения. Я не смогла понять, чем оно вызвано, но на всякий случай открыла иллюминатор, впуская в каюту запах морской соли, а вместе с ним шум с палубы и хохот моряков.

Все такое настоящее. Сердце колотилось то ли от радости, то ли от страха. Я припала к стене и закрыла глаза, прислушиваясь к очередной скабрезной шутке, которую, судя по грубому голосу, рассказывает квартирмейстер – огромный детина с необычной серой кожей, которая будто поглощает солнечный свет. Чувствуя, как лицо ласкает добрый ветер, вдохнула полной грудью. Провела рукой по деревянным доскам. Как же хорошо… Здесь все такое родное, такое знакомое. Если это смерть, то я благодарна за такой финал.

Но что, если это вовсе не смерть? Что если… если я вернулась в прошлое, на тринадцать лет назад? В таком случае мне снова придется пережить обман, предательство, гибель родителей, и делить постель с ненавистным мужем, не получая от этого никакого толку?

А может, мне приснился длинный сон-предупреждение? Может, боги хотели предостеречь меня от такого конца? Может, морской змей – наш покровитель – не хочет, чтобы дом Шторма так бесславно пал, и наделил меня важным знанием? В таком случае, должна ли я предотвратить все, что помню? А помню я довольно многое: весь тот день, когда меня и мой род унизили и растоптали, помню во всех омерзительных деталях. Слишком правдоподобно, чтобы это было простой грезой уставшего разума. Слишком сильны были боль и отчаяние каждый раз, когда я теряла кого-то, кого помнила и любила.

Я вернулась на кровать и, улегшись на спину, заложила руки под голову. Качка и шорох волн о борта корабля успокаивали: я чувствовала себя так, будто вернулась домой. Впрочем, я и вернулась.

Глава 2

Качка убаюкивала. Небо ласкало теплом, волны – приятным шелестом, корабль – матросской песней, которую в самый жаркий час затягивали моряки, чтобы отвести полуденную дрему. Море как строгая, но любящая мать, принимало меня даже после всех тех ошибок, которые я совершила. Оно будто пыталось успокоить, ободрить, и сегодня вело себя нежнее обычного. Или мне так казалось после долгих лет разлуки.

И тем не менее, хоть тревожные мысли текли медленнее, все же полностью избавиться от них я никак не могла: ведь я всего в паре недель от того, чтобы снова попасть в тот ад, на который меня обрек обман Адмирала.

При воспоминании о том, как отвратительно он со мной обошелся, от покоя и умиротворения не осталось и следа. Я сжала кулак и снова вскочила, начав мерить шагами узкую каюту. Ну что богам, или кому бы то ни было, стоило вернуть меня не на тринадцать, а скажем, на пятнадцать лет назад? В те времена, когда мои родители еще были свободны? В те, когда можно было еще что-то изменить? Укрепить остров, отговорить отца от последнего рейда. С другой стороны, кто бы послушал меня тогда? Пятнадцатилетнюю пигалицу.

Я выдохнула и резко остановилась. Нет, роптаний на судьбу мне хватило и в прошлой жизни. И к чему меня это привело? К смерти от отравления! И я даже не знаю, чья рука подсыпала в мой любимый чай убойную дозу яда. Но в этот раз все должно быть иначе: раз уж судьба дала мне шанс, глупо было бы им не воспользоваться. Надо что-то делать!

Не в силах больше сидеть сложа руки, я вышла на палубу, под палящие полуденные лучи, которые почти сразу заботливо скрыло пышное облако.

На мое появление никто не обратил внимания: я всегда была кем-то вроде призрака или, вернее, драгоценного груза на отцовских кораблях. Ко мне относились с уважением, выполняли мои прихоти – сейчас я понимаю, что детские – но права голоса у меня, в отличие от каждого из матросов, не было.

Ветер взъерошил кудрявые волосы, которые и без того постоянно пребывали в полнейшем беспорядке. Я попыталась пригладить их рукой, разыскивая взглядом Эмиля. Он обнаружился на капитанском мостике, где что-то увлеченно обсуждал со штурманом.

Каблуки ботинок бодро простучали по лестнице, и еще не добравшись до верхней ступени, я окликнула Эмиля. Он взглянул на меня недовольно, но вслух осуждать не стал. Я и сама понимала, что вклиниваться в разговор неприлично, но желание немедленно, прямо сейчас что-то предпринять, не допустить надвигающейся беды, захватило меня полностью.

– Нам надо сменить курс, капитан! – уверенно, почти командным тоном произнесла я.

Эмиль удивленно поднял рыжие брови, которые, выгорев на солнце, казались почти белыми на загорелой коже.

– У нас две недели до встречи с Адмиралом, и мы должны подготовиться: зайдем в порт на Спине черепахи, запасемся там пушками и порохом и атакуем его корабль! – я казалась себе самым гениальным стратегом на свете, озвучивая собственный план, и скептичные взгляды штурмана с капитаном нисколько не остужали мой пыл. – Он придет на своей «Золотой лани», его сопровождение останется в бухте безымянной земли. Нет лучшего времени, чтобы захватить его самого и его судно, и спасти моего от… в смысле, патриарха и матрону Шторма, – выпалила я не одном дыхании.

Я уже представляла, как возглавляю абордаж, как моряки «Сирены» ставят старшего сына дома Штиля на колени передо мной, властительницей морей, и в душе бушевала настоящая буря – радостная предвестница новой битвы. Но молчание затягивалось, Эмиль и штурман, имени которого я, к стыду своему, уже и не помнила за давностью лет, не спешили соглашаться с моим планом и выполнять распоряжение дочери их господина.