Аманда Эллисон – Боль в твоей голове. Откуда она берется и как от нее избавиться (страница 20)

В связи с этим вы можете подумать, что решение проблемы заключается во введении дополнительного количества тестостерона и восстановлении его «нормального» уровня, но это, по всей видимости, не влияет на распространенность кластерной головной боли. Тем не менее в одном небольшом исследовании 1993 г. с участием семи пациентов Мария Николоди из Флорентийского университета и ее коллеги показали, что повышение уровня тестостерона увеличивало сексуальное возбуждение испытуемых по сравнению с пациентами контрольной группы, которым не вводили дополнительный тестостерон, и это указывает на возможное вовлечение гормона в какую-либо часть процесса. (Так что, не исключаю, вы можете заниматься самолечением посредством секса — подробнее об этом позже.) Конечно, низкий уровень тестостерона — ключевой фактор, и, как в случае со многими лекарствами, время его приема зависит от биологических часов; здесь нет универсального решения. Чтобы связать все упомянутые факты вместе, необходимо провести дополнительную работу.

Другой ключ к разгадке связан с гистамином — молекулой, которую мы упоминали, когда говорили об аллергии и синусовой головной боли. Со времени исследований Баярда Хортона 1939 г. считалось, что в возникновении кластерной головной боли гистамин играет определенную роль. Повышенная температура на болезненной стороне лба, сопровождаемая приливами, побудили врача признать гистамин сосудорасширяющим средством и использовать термин «гистаминовая цефалгия» (от лат. cephalo — «голова» и algia — «боль»). Почему-то «головная боль Хортона» — более запоминающееся название, и «гистаминовая головная боль Хортона» тоже звучит хорошо. Как бы то ни было, Хортон понял, что его пациенты могут быть чрезвычайно чувствительными к гистамину. Его вывод подтверждало и то, что многие из больных, как он заметил, страдали еще и язвой желудка — заболеванием, в развитии которого большую роль играет гистамин, поскольку язвы являются воспалительной реакцией на бактерию Helicobacter pylori[15].

Итак, гистамин — побочный продукт язвы желудка, но Хортон обратил внимание на то, что повышение уровня гистамина сопровождалось также головной болью. Чтобы удостовериться в этом, он вводил своим пациентам гистамин подкожно, и у некоторых из них это вызывало многие симптомы кластерной головной боли. Более того, у пациентов мужского пола секреция желудочного сока была выше, а высвобождение тестостерона, особенно во время приступов, снижалось. Оба этих процесса контролируются гипоталамусом.

Мы знаем и то, что уровень гистамина через гипоталамус влияет на состояние бодрствования, срабатывая совместно с орексином/гипокретином и балансом серотонина и мелатонина, описанным ранее. Что управляет всеми этими реакциями? Ответ: свет, который попадает в глаз, обрабатывается не формирующими изображение ганглиозными клетками сетчатки и достигает супрахиазматического ядра гипоталамуса. Итак, круг замкнулся.

Более того, Марчелло Фанчуллаччи из Университета Флоренции еще в 1979 г. заметил разницу в реакциях зрачков у пациентов: зрачок глаза, находящегося на стороне возникновения кластерной головной боли, был меньше, чем зрачок другого глаза. Зрачковый рефлекс — автоматическая реакция, контролируемая вегетативной нервной системой, сбой в работе которой можно увидеть по другим аспектам в наборе симптомов кластерной головной боли: активация парасимпатической системы вызывает слезотечение и насморк или заложенность носа, а дезактивация симпатической нервной системы вызывает опущение века и сужение зрачка. Что же контролирует работу вегетативной нервной системы? Гипоталамус! В то время как мы были заняты исследованием различных проявлений недуга, мы не видели полной картины. Таков путь науки.

В заключение замечу, что любое из этих проявлений, в частности расширение сосудов, которое приводит к активации болевых путей тройничного нерва, и влияние каждой из гипоталамических функций (гистамин, вегетативное поражение, дисбаланс серотонина, чувствительность к орексину) могут быть стойкими и значительными по своим масштабам.

Итак, каковы доводы в пользу того, что дисфункция гипоталамуса — причина кластерной головной боли (в отличие от подкомпонентов выше)? Что нам уже известно? Гипоталамус может влиять на то, что происходит в той же самой половине мозга, в которой ощущается боль (обычно все перекрещивается, правое полушарие вашего мозга управляет левой стороной тела, и наоборот). Кроме того, мы знаем, что гипоталамус имеет быструю связь с тройничным нервом, ответственным за боль, а также играет большую роль в подавлении болевых сигналов, если работает должным образом. В 1998 г. Арне Мэй и его коллеги из Института нейробиологии Университетского колледжа Лондона вызвали кластерную головную боль у людей, страдающих ею эпизодически, с помощью нитроглицерина (помните, оксид азота является мощным возбудителем головной боли из-за быстрого расширения сосудов, которое он вызывает) и поместили их в сканер позитронно-эмиссионной томографии (ПЭТ), позволяющий отследить перемещение радиоактивного раствора, введенного пациенту. Исследователи сравнили активность, наблюдаемую в этой группе, с активностью в группе людей, страдающих кластерной головной болью, которые в тот момент не испытывали ее. Были отмечены увеличение функциональной активности гипоталамуса во время периодов боли, а также структурные изменения в гипоталамусе, особенно в том его отделе, где находится супрахиазматическое ядро.

Другие ученые тем не менее опровергли эту гипотезу. Более современные методы визуализации, такие как функциональная магнитно-резонансная томография (фМРТ), не полагаются на инъекцию радиоактивного раствора, а вместо этого анализируют то, что делают в наших телах молекулы воды при воздействии радиоволны, сначала посылая их в одном направлении с помощью магнитного поля. В результате получается намного более четкая картина, чем та, которую мы могли бы получить с помощью ПЭТ. Стефан Нэгель и его коллеги из Эссена в Германии, проводившие свои исследования в 2014 г., не заметили у страдающих кластерной головной болью различий в размерах гипоталамуса, но увидели изменения в других областях мозга, таких как височная доля, гиппокамп (играет важную роль в процессах памяти), островковая область коры головного мозга (часть нашей эмоциональной системы) и мозжечок (важен для осуществления движений глаз и поддержания равновесия). Все они могут играть роль в формировании поведения пациентов, страдающих кластерной головной болью, что проявляется в покачивании, беспокойстве и раздражительности.

В этом крупном исследовании, в котором участвовали пациенты на разных стадиях заболевания, переживавшие приступ боли или период между приступами, важно обнаружение того, что структура мозга динамична и реагирует на окружающую среду, в которой мы находимся. Многие области нашего мозга будут реагировать на боль путем усиления контроля за другими областями — для того, чтобы мы могли влиять на эту аномальную активность, вызывающую болевые ощущения. Именно эта динамика затрудняет определение причинной связи боли с гипоталамусом. Нам нужно больше знать о том, каким образом разные области мозга «разговаривают» друг с другом, почему и как они становятся такими общительными. Однако, если и есть способ контролировать симптомы, которые действуют на разные сети по всему мозгу, нам нужно обратиться к главному кукловоду, и прямо сейчас все по-прежнему указывает на гипоталамус.

Возможно, вам интересно узнать, что случилось с Рейчел, девушкой, которую в последний раз мы видели бьющейся головой о стену. Что ж, мне удалось отвести ее на этаж выше, к себе в офис, и усадить, прижав к ее лицу пакет со льдом. К счастью, она состояла на учете у терапевта (вы были бы поражены тем, сколько студентов, живущих вдали от дома, не делают этого). Я нашла телефон клиники и позвонила, описав симптомы девушки и спросив, следует ли ей поехать в больницу или пойти на прием к врачу в поликлинику. Меня попросили отправить ее на прием, для чего пришлось вызвать такси. В то время я ездила на мотоцикле, и, хотя Рейчел стало немного лучше, я боялась, что она не сможет крепко держаться за меня. Кроме того, ко мне в лабораторию должен был прийти участник одного исследования для проведения эксперимента. Я планировала направить ему в голову магнитные импульсы и не хотела, чтобы из-за отмены встречи он терял время. Рейчел настаивала, что поедет одна: глаз у нее приоткрылся, хотя кровоизлияние в нем еще не окончательно прошло, лицо порозовело. Я написала записку к ее терапевту с описанием приступа, поскольку физических проявлений его уже не было, и добавила, что, по моему мнению, это может быть кластерная головная боль (многие врачи в то время не знали, что это отдельная форма головной боли).

Рейчел встретилась со мной через пару дней. Она выглядела намного бодрее, хотя казалась уставшей. Рассказала, что врач сразу осмотрел ее, проверил, нет ли признаков других опасных заболеваний, таких как инсульт, и направил на МРТ-исследование, чтобы исключить серьезное повреждение шейного отдела позвоночника или аневризму (см. главу 1).