Амалия Мо – На два импульса (страница 5)

– Понимать всё и не иметь права на выбор, вот самая страшная пытка.

Я молча согласилась с её заявлением.

– В конце концов… трое мужчин, с ума сойти можно. – Я была благодарна, что она сбросила градус напряжения, рассмеявшись. – Мне иногда кажется, что одного невозможно вынести, а троих…

– Расскажешь о нём? – ненавязчиво спросила я, но взгляд первокровной потемнел.

– Да нечего говорить…

– Это ведь не тот парень, который играет на гитаре? Ты про него рассказывала, когда я только попала к вам в дом.

– Что? Конечно нет! Мне иногда приходится выдавать что-нибудь, чтобы никто не расслаблялся.

– И кто же он тогда?

Лидия вновь отвернулась к окну, но от меня не ускользнуло то, как на её лице скользнула печаль.

– Он просто засранец, – пробормотала она, отмахиваясь, и тут же поднесла чашку ко рту, чтобы скрыть выражение лица. – Вот и вся история.

3

С тех пор, как я стала помощницей первокровной, мне пришлось вникать во все тонкости бизнеса корпорации «Морвель».

Оказалось, за официальными документами, светскими конференциями и презентациями инновационных разработок скрывается куда более сложная и разветвлённая структура. На бумагах всё гладко: корпорация занимается исследовательской деятельностью в области гематологии, разработкой препаратов, укрепляющих иммунную систему, созданием биоматериалов для переливаний и регенеративной медицины. Всё звучало убедительно, даже благородно.

Пришлось выучить все необычные слова, чтобы понимать, о чём вообще говорит Лидия. В конце концов, меня ещё было легко удивить, но суть я улавливала. Тот факт, что я пришла в корпорацию по блату, совершенно не означал, что я не покопаюсь в том, с чём придётся работать.

Только стоило копнуть глубже и начинало казаться, что весь этот блеск был создан лишь для прикрытия главного. Неофициально «Морвель» контролировала практически весь оборот донорской крови: от сбора и отбора, до транспортировки, хранения и… продажи. Да, именно продажи. Внутри узкого круга знали: кровь – это валюта, товар, инструмент власти и зависимости. От неё зависели первокровные и актиры: те, кто не мог выжить без неё.

Что оказалось удивительным? Пожалуй, не масштабы. А то, насколько плотно вся система была вплетена в медицину. Казалось бы, теневая империя, подполье, чёрный рынок… А по факту, филиалы «Морвель» находились почти в каждом городе. Партнёрские отношения с государственными клиниками, поставки оборудования, собственные больницы и центры реабилитации. Их логотип был на упаковках препаратов, на бланках врачей, на справках о лабораторных исследованиях.

И чем больше я разбиралась, тем яснее становилось: вся их система завязана не только на потребности «верхушки», но и на помощи обычным людям.

Донорская программа, несмотря на всю подноготную, спасала сотни, тысячи жизней. И, как бы ни звучало это странно, в этом и заключалась ирония: бизнес, построенный на крови, действительно помогал.

Не то, чтобы я прониклась уважением или большой любовью к семейству первокровных, совсем нет. Просто стала понимать, как работает мир, в котором я живу и почему никто не в курсе. Когда всё проходит прямо под носом, когда всё скрыто под оболочку благого дела, никто не задумывается, что скрыто за фасадом.

– Контейнер с образцами донорской крови задержали на два дня. Вертолёт в Виридию не вылетел по графику, потому что кто-то не успел оформить разрешение на ночной перелёт. – Лидия пристально разглядывала экран, кликая мышкой по вкладкам. – А там срочная партия. Высший уровень, ты понимаешь?

Я кивнула. Кровь с маркировкой «высший» отправлялась только первокровным.

– Вся суть логистики, Кая, – Лидия села напротив. – Если хочешь держать мир актиров под контролем, нужно управлять кровью. Каждой каплей.

Это было правдой. Внутри корпорации «Морвель» поставки крови были таким же серьёзным направлением, как фармацевтика в обычной жизни. Система работала через сеть анонимных доноров, перераспределения и строгого учёта. Каждая партия промаркирована. Каждая пробирка под защитой.

– Что будет, если кровь не дойдёт до адресата?

– Тогда включаются другие отделы, – первокровная прикусила губу. – И ты точно не хочешь знать, как они работают. Если кто-то желает добраться до крови, он доберётся… разными способами.

Я прекрасно понимала о чём говорит девушка, но, как исправить ситуацию, не имела понятия. Задержка произошла из-за того, что машину с донорским материалом остановили на пути к вертолётной площадке.

Первокровная тяжело вздохнула, потирая переносицу.

– Смотри. Нужно связаться с пунктом по сбору крови в Виридии и просить у них упаковать всё, что есть. Доставка и товар за наш счёт и, как можно скорее.

Молча пройдя к своему рабочему столу, я принялась открывать базы с адресами и номерами телефонов всех донорских пунктов.

– Лидия, это правда… что людей продают на чёрных рынках? – не отрывая глаз от документа, спросила я.

Рядом послышался тяжёлый вдох. Я догадывалась, что в таком мире это не новость. Берроуз уже упоминал о продаже людей, нагло соврав, что к этому могут быть причастны Морвели.

– Правда. Увы, на чёрном рынке предлагают разные услуги. Можно купить человека и иссушить его. Что и говорить… можно даже стать вампиром в обход системы.

Вот тут я уже не смогла удержать маску равнодушия. Развернулась в пол-оборота и уставилась на первокровную.

– Да, Каяна… не смотри так. Услуга очень популярна среди тех, кому кажется, что это таблетка от старости или болезней. Стоит просто космических денег и проводится не всем желающим, а только тем, кто понимает, какие последствия ждут после…

– Но ведь это… ужасно… Почему виновных не поймают и не посадят? – я прекрасно понимала, что это звучит наивно и глупо, но не спросить не могла.

– Потому что это целый бизнес. Пару лет мы проводили расследование, чтобы понять, кто за этим стоит, но единственное, к чему мы пришли – это не простые любители, жаждущие денег. У Демиана с его командой даже появилась безумная мысль, что всё это кто-то крышует. Иначе невозможно понять, как следы так быстро заметают, а концов и краёв не найти.

– А Берроуз…

– Ой, этот идиот очень громко лает, но толку от него никакого! Они, конечно, тоже что-то расследуют, выискивают, но учитывая, что в его штабе не так много актиров, бороться с теми, у кого куда большее ресурсы получается из ряда вон плохо.

Решив, что пока с меня хватит новой информации, я взялась за работу и до самого вечера занималась звонками в филиалы и клиентам.

К концу рабочего дня я с трудом выдавливала из себя слова, да и фокусировалась не очень. Глаза устали, живот предательски напомнил, что обед я пропустила, предпочитая не отрываться от работы.

По обыкновению, мы с Лидией уходили с работы и направлялись в её квартиру вместе, но сегодня она виновато заявила, что ей нужно доделать дела. Новость о том, что меня подбросит клыкастый, я восприняла спокойно, но только внешне…

Венера как-то строго-настрого запретила нам контактировать в стенах офиса, но, естественно, общения было не избежать. К тому же, на что она рассчитывала, что первокровный покорно примет её слова? Как бы не так…

– Готова? – его клыкастое величество заглянул в кабинет и кивнул сестре, которая лишь на короткую секунду махнула ему в знак приветствия.

– Да, – я подхватила сумку и пиджак, поднимаясь с рабочего места.

На парковку мы спустились молча. В машину сели тоже не сказав ни одного слова. И только когда дорога до квартиры Лидии показалась мне незнакомой, я повернулась к зеленоглазому, ожидая объяснений.

– Ты голодная. Сначала поужинаем, – вот так просто заявил первокровный и слегка улыбнулся.

– Я могу поесть дома, – запротестовала и сложила руки на груди.

Перспектива ужинать с ним, пусть и в заведении с другими людьми, совершенно не радовала.

– Остатки вчерашней доставки? Нет уж. Мало того, что вкалываешь всякую дрянь, выматываешь себя на работе, так ещё и не ешь ничего.

– Неужели это тоже влияет на вкус крови?

– Это влияет на твоё самочувствие, – холодно отозвался он.

Спорить и доказывать что-то всё равно оказалось бесполезно.

Парковка у небольшого ресторанчика располагалась в тени деревьев, подсвеченная мягким светом старомодных фонарей. Уютное место явно не принадлежало к числу пафосных заведений, зато в нём чувствовалась атмосфера чего-то настоящего.

Как только мы подошли ко входу, администратор – женщина лет сорока с собранными в строгий пучок волосами, сразу узнала его. Её лицо озарилось уважительной, почти тёплой улыбкой.

– Господин Морвель, ваш столик готов. Рады видеть вас вновь.

Не задавая лишних вопросов, она повела нас вглубь зала мимо расставленных с идеальной симметрией столов.

Нам достался уединённый уголок, отгороженный от остального зала тяжёлым полупрозрачным балдахином тёплого сливового оттенка. Полумрак и приглушённые звуки создавали впечатление приватности, хотя мы прекрасно видели зал и посетителей.

Женщина положила перед нами две папки с меню и дежурно улыбнулась.

Я нехотя принялась листать страницы. Рот наполнялся слюной от одних изображений, но в изысканных названия я всё равно не разбиралась.

– Возьми ризотто с креветками и спаржей. Здесь его готовят неплохо, – произнёс он спокойно, даже не взглянув в меню.

Я подняла глаза, и, конечно, он уже смотрел на меня. В упор. Прямо. Его локти лежали на подлокотниках кресла, пальцы сцеплены в замок, а выражение лица будто я была задачей, которую он пытался решить не первый день, и пока не продвинулся ни на шаг.