Амалия Мо – На два импульса (страница 7)

Взгляд в панике метнулся к двери, понимая, что время словно замедлилось. Обычно лифт за секунды оказывался на нужном этаже, а тут…

Я дёрнулась, когда створки разъехались, но клыкастый вышел спиной, продолжая удерживать меня.

– Это… нарушение личных границ и превышение должностных полномочий, – протараторила, заглядывая в лицо первокровного.

Надеялась, что моя бравада окажет на него хоть какое-то влияние, но…

– Лидия! Я дома! – громко крикнула я, молясь, что она отзовётся.

– Мы одни, – спокойно ответил его клыкастое величество.

– Вот именно! Мы. Здесь. Одни. Зачем ты притащился? – голос надломился от осознания.

Он ведь не получил своей порции крови сегодня. Сам отказался ведь.

– Хочу тебя поцеловать, – вот так прямо ответил зеленоглазый.

Уж лучше бы молчал… От его слов меня окутало приятное тепло. Хотелось бесконечно слышать эти хрипло-рычащие нотки голоса. Наваждение от связи работало всегда, без опозданий и нареканий.

Стоило ему дотронуться, как вся борьба тут же оборачивалась против меня.

– Нет, – выдавила с большим трудом и попыталась отстраниться.

Ответ прозвучал неубедительно. Я хотела поцелуя не меньше, чем он.

– Выбирай: или поцелуй, или я тебя кусаю. Прямо здесь.

– Это выбор без выбора! К тому же, ты сегодня заливал про то, что вкус моей крови грязный.

– Инъекция не держится так долго, – тихо, почти шёпотом произнёс он, наклоняясь ближе. – У препаратов на основе крови первокровных короткий период действия. Максимум пара часов, дальше твой метаболизм растворяет остатки, и они теряют влияние. Сейчас в тебе только ты. И я это чувствую.

– А как же… – собиралась напомнить ему, что он сам утром заявил, чтобы я не сдавала кровь после…

Ну, конечно! Всё дело не в инъекции, а в том, что я проводила время с Демианом. Наверняка, это ощущается.

– Поцелуй или укус? – хрипло переспросил зеленоглазый и уверенно потянул меня вглубь квартиры.

Как назло, недавно в квартиру Лидии привезли новый до невозможности удобный диван. Да и стол на кухне выглядел очень крепким. В принципе, меня устраивала и эта стена… Прикусив до боли губу, я зажмурилась, прогоняя мысли.

– Поцелуй со вкусом крови меня тоже устроит, – сказал Калеб, и я скользнула языком по нижней губе.

На кончике языка почувствовался металлический привкус. Чёрт! Я потянулась, чтобы стереть кровь, но слишком поздно.

Его пальцы сомкнулись на моей талии сильнее, притягивая ближе, впечатывая в себя. Я даже не успела выдохнуть, когда губы Калеба накрыли мои. Жадно, грубо, казалось, он всю вечность ждал этой секунды. Поцелуй был голодным, слишком резким, слишком откровенным, чтобы назвать его просто поцелуем.

Я едва успела отреагировать, как он уже прорвался внутрь, захватывая язык, не оставляя мне шансов на сопротивление.

Язык скользнул по моему, уверенно, глубоко, и в следующее мгновение я почувствовала острые, изогнутые клыки. Вкус моей крови, вспыхнул на границе сознания, и тело задрожало. Всё внутри сжалось, но не от страха, от чистого, болезненного желания. Я застонала, сорвав последнее усилие воли, что ещё держало меня на месте.

Он резко повернул меня, спиной к стене, впечатывая в холодную поверхность и прижимаясь всем телом. Его ладонь легла на щёку, вторая на бедро, не позволяя даже вздохнуть. Губы не отрывались, он целовал как в последний раз.

– Укуси… – это говорила не я… Я в здравом уме просто не могла просить о таком.

Потемневшие от желания глаза встретились с моими.

– Я предложил только что-то одно на выбор, – улыбнулся он. – Если я тебя сейчас укушу, ты возненавидишь меня ещё больше. А этого я допустить никак не могу.

– А что можешь?

Сердце в груди колотилось, как сорвавшееся с цепи. Я будто бежала марафон, а не целовалась.

– Использовать мягкие методы по завоевыванию твоего упрямого характера, – прошептал он, позволяя пальцам скользнуть выше по бедру, огибая линию талии.

Я вздрогнула, цепляясь руками за его плечи, пытаясь сохранить хоть какую-то опору. Горло пересохло, а язык не поворачивался сказать то, что нужно было бы сказать. Правильное. Рациональное.

– Это ты называешь мягкими методами? – хрипло выдохнула, откидывая голову назад, чтобы собрать хоть немного воздуха.

Клыкастый склонился ниже, ловя губами линию подбородка, чуть касаясь кожей к коже.

– Ты ещё не видела жёстких, Каяна.

– Это…

– Доброй ночи, мисс Деваль, – отстраняясь и по-дурацки улыбаясь, сказал он и направился к лифту.

– Ты просто… козёл! – крикнула вслед, пытаясь привести себя в порядок.

Он не обернулся. Только лениво вскинул руку, как бы попрощавшись, и исчез за дверьми лифта. Я стояла у стены, всё ещё ощущая, как его руки обвивали меня, как губы оставляли на коже следы, которых уже не было, но которые горели сильнее любого ожога.

– Просто козёл… – выдохнула уже тише, проходя к краю дивана.

Я не знала, сколько просидела молча, сжимая пальцами колени, будто так могла удержать остатки самообладания. Он знал, что делает. Знал, как действует на меня. И всё равно продолжал. Медленно, методично, изводя, но не переступая. Почти.

Мягкие методы? Чёрт бы его побрал. Если это мягкие, я точно не доживу до жёстких.

Проснувшееся здравомыслие напомнило, что можно взять инъекцию из сумки и забыть о том, что я связана. Хоть на пару часов не бороться… Хотя сдаться было так легко. Переступить эту черту, возведённую мной самой.

Я могла наплевать на всё и забыться в объятиях Калеба, но что бы было после? Осознание, что я натворила, накрыло бы в любом случае.

Мы неизбежно связаны божественной волей и чем-то на уровне инстинктов, химии и биологии. Так удобно всё списать на высшие силы, когда на самом деле ты просто не можешь не хотеть того, кто ломает тебя одним взглядом.

Связь можно временно ослабить уколом, злостью, даже ложью. Но если позволить себе сдаться, впустить его слишком глубоко, позволить стать частью себя… назад дороги не будет.

Он станет точкой отсчёта. Каждой мыслью. Каждым ударом сердца. Я перестану принадлежать себе. И это не про контроль. Это про зависимость. Про то, что однажды я проснусь и пойму: без него я не существую.

Калеб Морвель чувствовал границы. Но как только я сдамся, он сотрёт меня из жизни, растворит в себе без остатка. Таким мужчинам, как он, важно охотиться. Не в прямом смысле. Ему важно завоевать, присвоить, подчинить.

Я боролась не с ним, я боролась за себя. За ту, которая выжила. За ту, кого уже ломали, предавали, бросали. Я не могла позволить, чтобы меня снова разорвали на куски.

Что, если наша связь не продлится долго? Что, если есть какие-то подводные камни и вскоре всё это прекратится? Что останется от меня, если я однажды не увижу в нём этого животного желания?

Сдаться, чтобы потом оказаться разрушенной… Однажды я по своей воле влюбилась, целиком отдалась и что в итоге? И без всякой связи было так больно, каково будет, если она исчезнет?

5

Уснуть удалось с большим трудом и то только под утро. На зазвонивший будильник я взглянула с ненавистью. Прорычала ругательства и пошла в душ.

Утро буднего дня не задалось с самого начала. Сначала я едва не порвала юбку, когда натягивала её, но в итоге порвала замочком колготки. Ровная стрелка поползла вверх. Пришлось краснеть, но надевать чулки. Как выяснилось, других колготок нет…

Подкрашивая глаза тушью, я случайно ткнула в веко, отчего капилляры полопались, на белке выступила сосудистая сетка.

Зарычав, я принялась натягивать блузку, но и тут провал. Маленькая пуговка оторвалась и покатилась прямо под кровать. Я наклонилась и принялась доставать её, и почти потянулась до перламутровой поверхности, когда за спиной кто-то откашлялся.

Резко поднявшись, я ударилась головой о деревянный каркас.

– Ого! Вот это вид, – рассмеялся Демиан, прислонившись к стене и нагло разглядывая меня.

Я была не в настроении, чтобы поддерживать беседу. Злобно оглядела его довольный вид и фыркнула, отворачиваясь к шкафу и выбирая новую блузку.

– Не выспалась? – подходя сзади, но не касаясь, любезно поинтересовался первокровный.

– Что, так заметно? – едко отозвалась и хлопнула дверцей, оборачиваясь. – Что ты здесь делаешь?

Наверное, стоило было сменить тон. На лице первокровного скользнуло удивление. Обычно я никогда не разговаривала с ним так резко и грубо.