Амалия Март – (Не)настоящий парень (страница 4)

– Есть там мой друг детства, – со смешком признаюсь я. – Димка. Сосед. Но это так, на уровне разговоров все. Семьи дружат просто.

Опускаю взгляд на руки и свой телефон в трещинах. Странно рассказывать так много о себе едва ли незнакомцу. Об этом только Ангелинка и знает.

Вова барабанит длинными пальцами по столу и внимательно вглядывается в мое лицо, отчего правой щеке становится горячо.

– Знаешь, я думал, будет скучно, а ты прикольная, – наконец, заговаривает парень по найму. – Расскажи ещё что-нибудь. О деревне своей. Метод погружения, так сказать.

Он откидывается на спинку стула и закидывает руки за голову, потягиваясь.

– Костин, блин! – шипит подоспевшая с двумя стаканами девушка из-за кассы. – Лапы свои длинные прибери, чуть не разлил все. – Ставит на стол два больших стакана, улыбается мне, потом снова переводит взгляд на Вову. – И не провоцируй Артема, сколько раз просила!

Курт получает тычок в плечо и усмехается.

– Не руби мне кайф, Соловьева. Бесить его – единственное развлечение в моей жизни.

– Опять хочешь гематому на пол-лица словить?

– Ты обещала мне программу защиты свидетелей.

– Слушай, я не всесильна. Ты и мертвого довести можешь. Давай заканчивай, а то я тебя бесплатно поить перестану.

– Понял, принял, детка, – подмигивает девушке, за что получает закатанные глаза и громкое цоконье.

Она щелкает его по лбу пальцами и, гордо развернувшись, возвращается к брюнету у стойки.

– За счёт заведения, – длинный худощавый палец, с выбитым на нем символом доллара, пододвигает стакан ближе ко мне.

Я обхватываю горячий пластик двумя ладонями и не удерживаюсь от вопроса:

– Вы давно знакомы?

– Со времён бабушкиных трусишек на батарее и сухомятки, – я непонимающе вздергиваю брови и присасываюсь к стакану. Ореховый. Снова в точку. – Учились вместе, в общаге жили, она нулевой километр, – объясняет он.

Вова-Курт тоже отпивает из своего стакана и удерживает мой взгляд.

– Нулевой километр? – он явно ждал этого вопроса.

– Да, всегда есть та, с кого все начинается. Понимаешь? – ухмыляется он.

– А, так вы вдвоем… – прикусываю щеку изнутри и изображаю пальцами вилку, то складывая, то разводя их в стороны.

– Ещё чего! – фыркает псевдо-парень. – Но она первый успешный проект. Видала этих двоих, – кивает себе за спину. – Моя работа.

Снова кидаю взгляд на парочку у стойки, они мило перешептываются и наглаживают друг другу руки, чуть ли не уткнувшись носами.

– Знаешь, я тоже думала, будет скучно. Но ты интересный, – улыбаюсь парню.

– Сработаемся, – хмыкает он. – Так что на счёт соседушки? – он запускает руку в волосы и ерошит их до красивого беспорядка.

– Кого? – залипаю на этом рокерском движении.

– Соседа твоего, друга детства, суженного-гаданного?

– А! – спохватываюсь я, понимая, что мы вернулись к моим Прудам. – Мечты родителей и мои мечты – это две планеты из разных систем, как ты уже понял. Так что ничего. Просто сосед.

Пожимаю плечами и снова отпиваю из стакана, включаясь в переглядки с моим личным Куртом Кобейном.

– А как ты относишься к курицам?

Глава 3

– Так, успокойся, все получится! – уверенно говорю я.

– Я и не волнуюсь, – подаёт голос мой псевдо-парень.

Я оборачиваюсь и смеряю его раздраженным взглядом.

– А я это и не тебе.

За последние полчаса он успел знатно потрепать мне нервы этим своим: покажи кухню, спальню, а в этой комнате что? Экспресс-экскурсия по квартире затянулась, а родители уже звонили с вокзала, едут. Я вышагиваю по коридору, нервно заламывая руки. Ничего не выйдет, Господи, о чем я только думала? Мама же с порога просканирует и вынесет вердикт, она одним взглядом беременных коров определять умеет! Не то, что лже-отношения.

– Как твоя фамилия? – я резко торможу перед моим фиктивным парнем и смотрю на него, не мигая.

Не подумала спросить о такой мелочи! Вообще ни о чем не подумала! Я кроме его имени и не знаю ничего. А если он мошенник? Домушник нового поколения? Знакомится с лохушками, притворяется парнем, изучает квартиру, а потом наводит кого надо, чтоб вынесли все ценное!

У меня из ценного, правда, только велик Ангелинки, которая укатила на малую родину на выходные, предоставив мне свободу передвижения да все тот же террариум с питоном. Яшу они вряд ли заберут, а вот большой, хорошо оборудованный террариум – вещь не дешевая, за такую и по голове могут стукнуть, стань на пути.

Точно. Меня убьют. О чем я только думала?

– Костин, – вырывает меня из панической атаки низкий голос. – Расслабься, Ида, все пройдет, как по нотам, – вальяжно прислонившись к стене, вещает Вова. – Предоставь мне рассказать о себе самому. Будут что-то спрашивать у тебя – переводи тему или импровизируй, я подключусь.

– Я не умею импровизировать! – голос звенит напряжением и сквозит паникой. Какая к черту импровизация?!

– Тогда просто молчи. Мы же все обговорили.

– Да, но…

– Успокойся и иди, собирайся.

– Я собрана! – голос срывается на фальцет.

– А.

– Что "А"? – снова раздражаюсь я.

Поворачиваюсь к зеркалу в прихожей и внимательно себя осматриваю. Нормальное же трикотажное платье, да? Вполне себе домашний вариант. Немного выцветшее, но в целом…

– Переодеться? – поднимаю глаза и встречаюсь в отражении с зелеными-зелеными глазами.

– Может что-нибудь более… – он замолкает, внимательно изучая мой силуэт. – Не такой балахон?

Ему-то хорошо говорить, он высокий и худощавый, как жердь. В простом темном джемпере и джинсах смотрится как мальчик из каталога популярного бренда. А на мой нестандартный сорок четыре сверху, сорок шесть снизу фиг что найдешь.

Не одевать же дома джинсы?

Звонок в дверь все решает за меня. Липкий пот скатывается по затылку, сердце подскакивает к горлу. Приехали.

Кидаю финальный взгляд на своего подставного парня и сама себе шепчу: с богом!

Открываю дверь и тут же в мою тихую квартирку на Дунайском врывается шум поселка Пруды. И его запах.

Мама шагает в квартиру первая и сразу вцепляется в меня зорким взглядом.

– Опять лохматая! – вместо приветствия у нее.

Интуитивно приглаживаю волосы и отчитываю себя в голове. Вот все, казалось бы, предусмотрела, а про дикую нелюбовь к моим волосам – забыла. Все детство мама нещадно драла их расчёской после мытья и тут же заплетали в тугую косу, чтобы "не мешали", как она выражалась. О том, что миллионы людей, вообще-то, мечтают иметь такую копну, я узнала только в институте, а до этого семнадцать лет считала их своим проклятием.

Следом за мамой входит папа с двумя гружеными доверху сумками. В этот раз обошлись без живой курицы и спектакля для потенциального жениха "Зина знает, что делать, а ты за голову подержишь". Вот на этих словах Денис и слился. Недолгий был роман, до первой пернатой твари. Зато слава обо мне, деревенщине, так до пятого курса по институту и ходила, обрубив любые шансы на отношения.

– Зин, тащи на кухню, – кряхтит папа, ставя сумки на пол.

– Давайте я, – включается в игру парень по найму. Выходит из тени, бодро шагает к моему отцу, протягивает руку. – Вова.

– Георгий Иванович, – отвечает на рукопожатие папа.

– Лариса Федоровна, – кивает Вова маме, расцветая в лучезарной улыбке. – Приятно познакомиться!

Вова подхватывает сумки и, слегка сгорбившись под их тяжестью, поворачивается к кухне.