Амалия Лонг – Режиссер чужих судеб (страница 3)

– Я верю, что она ничего не сделала сама.

– Сама?

Маркус не ответил.

Пока у них было:

Мёртвая девушка.Аккуратная кража.Муж с безупречным алиби.Жена с мотивом и свидетелями.И машина, сломавшаяся на дороге.

Всё выглядело логичным.

И именно поэтому Маркус чувствовал, что в этой логике есть чужая рука – аккуратная, терпеливая и достаточно умная, чтобы не оставлять следов в первый же день.

Первая версия дела складывалась слишком гладко.

А гладкость – плохой признак в расследовании.

Глава 5. Амбиции в сером коридоре

Полицейский участок Ливерпуля выглядел так, будто его строили не для работы, а для воспитания характера. Длинные коридоры, выцветшие стены, тяжёлые двери и воздух, в котором смешались табак, кофе и усталость.

Их начальник, суперинтендант Арчибальд Хиггинс, стоял у своего стола с выражением человека, которому срочно требуется раскрытое дело – желательно простое, громкое и понятное даже для столичной прессы.

Невысокий, плотный, лысеющий, с несколько суетливой манерой держаться, он производил впечатление человека, который стремится компенсировать недостаток внушительности должностью и служебным тоном. В его попытках доминировать чувствовалось не столько уверенность, сколько желание любой ценой удержать контроль над ситуацией.

– Ревность, – произнёс он, постукивая карандашом по столу. – Чистейший случай ревности. Бывшая жена, молодая любовница, смерть. Газеты сами напишут заголовки.

– Мы пока не установили, что мисс Харпер была любовницей, – спокойно заметил Маркус.

– Не установили? – Хиггинс поднял брови. – Молодая девушка живёт в доме богатого мужчины. В Лондоне это называется сюжет.

– Мы в Ливерпуле, сэр, – мягко ответил Маркус. – Здесь это иногда называется работой.

Сара едва заметно улыбнулась.

Хиггинс начал рыться в бумагах на столе.

– Где ордер?.. Я его подготовил… здесь должен быть…

Он перевернул одну папку, затем вторую. Бумаги разъехались по столу, как пассажиры в час пик.

– Невозможно работать в этом хаосе! – раздражённо произнёс он.

Маркус молча обошёл стол, наклонился и достал папку из корзины для бумаг.

– Возможно, сэр, вы искали это?

Хиггинс на секунду замер. Затем выпрямился.

– Я… как раз собирался проверить, не выбросил ли его случайно.

– Очень предусмотрительно, – кивнул Маркус.

Сара отвернулась к окну, чтобы сдержать смех.

Ордер на обыск квартиры Клары Блэквуд был подписан.

– Нам нужно движение, – продолжил Хиггинс, уже вернув себе тон начальника. – Пресса нюхает кровь. Простое дело – быстрый результат. Если это ревность, мы её докажем.

– А если нет? – спокойно спросил Маркус.

– Тогда мы всё равно её докажем.

В кабинете повисла короткая тишина.

– Мы предпочитаем доказательства, сэр, – сказал Маркус. – Они надёжнее предположений.

Хиггинс махнул рукой.

– Работайте. Только не усложняйте.

Когда они вышли в коридор, Сара тихо произнесла:

– Он уже видит себя в Лондоне.

– Лондон – город возможностей, – ответил Маркус. – Особенно для людей, которые путают версию с выводом.

– Вы действительно думаете, что это не ревность?

– Ревность слишком громкая эмоция, – сказал Маркус. – А убийство тихое.

В этот момент к ним подошёл судмедэксперт Флетчер – высокий, сухощавый человек с лицом, будто высеченным из строгой логики.

– Если вы закончили борьбу с бюрократией, – произнёс он, – у меня есть кое-что интересное.

– Мы всегда готовы к интересному, – ответил Маркус.

– Смерть наступила раньше, чем предполагалось. И, что важнее, – на руках мисс Харпер нет следов борьбы. Совсем.

– Значит, она знала человека? – уточнила Сара.

– Либо не ожидала опасности, – спокойно сказал Флетчер. – Удар точный. Без паники. Без хаоса.

– А кража? – спросил Маркус.

Флетчер слегка пожал плечами.

Экспертиза чашек не выявила никаких токсичных веществ. Ни алкалоидов, ни седативных соединений, ни следов снотворного – химический анализ оказался чистым.

Однако интерес представляло другое.

На ручке одной из чашек обнаружены отчётливые отпечатки домработницы и хозяина дома – что естественно. Но на второй чашке отпечатки были частично смазаны, словно её держали в спешке или уже после происшествия пытались небрежно протереть. Полностью стереть следы не удалось.

Кроме того, на крае чашки нашли микрочастицы ткани – тонкие волокна, совпадающие по структуре с материалом шёлкового шарфа, которым, предположительно, и было совершено удушение. Волокна могли попасть туда во время борьбы, если чашка находилась рядом.

Сам чай был выпит лишь наполовину. Судя по температурному анализу осадка и степени окисления, его приготовили незадолго до смерти. Это означало, что нападение произошло почти сразу после чаепития – либо во время разговора.

Флетчер подтвердил: причиной смерти остаётся механическая асфиксия. Следы на шее соответствуют давлению мягкой, но прочной ткани, а не рукам.

Чашки не указывали на отравление. Они указывали на то, что перед смертью жертва находилась с кем-то за столом – спокойно, без ощущения угрозы.

– Сценарий аккуратный. Слишком аккуратный. Если бы я не знал, что речь идёт о Ливерпуле, я бы решил, что это театральная постановка.

Маркус кивнул.

Когда Флетчер ушёл, Сара посмотрела на него внимательно.

– Если это постановка, то для кого?

– Для нас, – ответил Маркус.

В коридоре за их спинами суперинтендант Хиггинс громко искал другую папку.

– Я точно клал её сюда!

Маркус слегка усмехнулся.

– Надеюсь, Лондон готов к такому порядку.