Амалия Лонг – Режиссер чужих судеб (страница 4)

Сара тихо рассмеялась.

Расследование становилось интереснее.

И впервые в этом деле логика начала сопротивляться очевидному.

Глава 6. Обыск, который подтверждает слишком многое

Квартира Клары Блэквуд больше не выглядела безупречной.

Если в первый визит порядок казался холодным, то теперь его сменил беспокойный беспорядок. Газеты лежали раскрытыми, на столе – неубранные бумаги, на кухне – чашка с засохшим следом чая.

– Вы нервничаете, – спокойно сказал Маркус.

– Удивительно, правда? – резко ответила Клара. – Меня подозревают в убийстве.

На этот раз они не тратили время на мебель. Их интересовали две вещи: украденный антиквариат и деньги.

Сара проверила кладовку, коробки, верхние полки шкафов.Маркус – чемоданы, бельевые ящики, даже пространство под кроватью.

Час.Ничего.

Ни часов.Ни табакерки.Ни миниатюр.

– Если я кого-то убиваю, – сказала Клара с дрожащей усмешкой, – я, по-вашему, храню улики дома?

– Люди в состоянии аффекта часто недооценивают последствия, – ответил Маркус.

– Я не в состоянии аффекта!

Это прозвучало слишком громко.

Сара уже перебирала банковские документы.

– Три визита в банк. Получение наличных через кассу. Суммы значительные.

Клара напряглась.

– Это мои деньги.

– Никто не спорит, – спокойно сказал Маркус. – Вопрос – на что они потрачены.

– Я не обязана отчитываться за каждую покупку!

– За обычные – нет. За совпадающие с поломкой машины и убийством – да.

Сара подняла глаза:

– Ваше алиби. Сестра, её муж, соседи. Все подтверждают, что вы были с ними вечером.

– Потому что я там была.

Маркус чуть наклонил голову.

– У вашего зятя, если верить отчётам, серьёзные долги. У соседей – просроченный кредит на дом.

Тишина стала плотной.

– Вы намекаете, что я подкупила их? – Клара побледнела.

– Мы допускаем возможность, – спокойно ответил Маркус. – Наличные позволяют многое.

Её дыхание участилось.

– Я не подкупала никого… Я просто… – она замолчала, затем вдруг резко добавила: – Я хотела, чтобы он почувствовал боль. Не смерть!

Это было первое предложение, в котором не было холодной логики.

Сара открыла небольшой ящик стола.

– Инспектор.

Внутри лежала пара визиток.

Не «консультации». Не завуалированные формулировки.

Прямо:«Гадальный салон мадам Эвелин», «Парихмахерская Анны Кларк»

Маркус спокойно посмотрел на Клару.

– Вы посещали этот салон?

– Да. И что такого? – ответила она с вызовом. – Я верю в эти вещи. Я часто к ней хожу. Это преступление?

– Нет.

– Я консультируюсь у неё. Мне это помогает.

– Помогает принять решения? – уточнил Маркус.

– Помогает пережить развод!

– Развод… – она горько усмехнулась, глядя в окно, словно город мог дать ей ответ. – Забавно, правда? Люди думают, что это скандал, крики, хлопающие двери. А на самом деле это тишина. Такая тишина, что слышно, как внутри тебя что-то медленно трескается.

Я ведь не проснулась однажды с мыслью «пора всё разрушить». Я просыпалась много лет подряд и чувствовала, как рядом лежит человек, который уже давно не смотрит на меня так, как раньше. А потом однажды понимаешь – он вообще больше не смотрит.

Она дрожала. Пальцы сжимались, разжимались.

Сара наблюдала внимательно.

Жена Блэквуда – так меня называли. Красиво звучит, правда? В этом было больше статуса, чем любви. Приёмы, ужины, улыбки, которые нужно держать дольше, чем дыхание. Я научилась смеяться вовремя, молчать вовремя, не задавать лишних вопросов. А потом оказалось, что единственный вопрос, который я боялась задать, уже не имеет значения.

Я не злая, – добавила она быстро, будто оправдываясь. – Я просто устала быть ненужной.

Люди думают, что ревность – это ярость. Нет. Это холод. Такой, который постепенно заполняет грудь и не даёт дышать. Ты начинаешь сомневаться во всём: в себе, в своих решениях, в каждом прожитом годе.

– Иногда я думаю, может, я просто перестала быть удобной, – тихо сказала она. – Или слишком долго верила, что любовь обязана оставаться.

Она подняла взгляд, и в нём впервые не было гордости.

– А знаете, что страшнее всего? Не предательство. А то, что после развода остаётся пустота. И ты стоишь в красивом доме, полном вещей, и понимаешь, что из всей этой роскоши тебе по-настоящему принадлежит только одиночество.

И в этот момент даже дорогие духи не могут перебить запах утраченной жизни.

Психологическая неустойчивость была очевидна: скачки интонации, резкие перепады, переход от агрессии к почти панике.

Версия Хиггинса выглядела всё крепче:

Ревность.Деньги.Эмоциональная нестабильность.Возможность подкупить свидетелей.Инсценировка кражи.

Маркус неожиданно произнёс тихо:

– Не могу поверить, что в кои-то веки начальник может оказаться правым.

Сара едва заметно усмехнулась.

– Вам тяжело это принять?

– Мне тяжело принять, когда версия выглядит слишком стройной.