Амалия Лонг – Одна вершина. Два сердца. (страница 3)

И молчал.

Это молчание было страшнее любых слов. Потому что в нём уже был ответ. Она читала его в его глазах, в опущенных плечах, в том, как он отвернулся к окну.

Лиза не стала ждать. Схватила рюкзак, покидала вещи – первые попавшиеся. Куртку, джинсы, ноутбук. Всё, что могла унести. У двери обернулась.

Он стоял у окна, спиной к ней, и не двигался.

– Прощай, Кирилл.

Она хлопнула дверью так, что штукатурка посыпалась с косяка.

Спускаясь по лестнице, она слышала, как что-то упало внутри квартиры – то ли стул, то ли ещё одна карта. Но она не вернулась.

И поклялась, что в горы больше никогда.

Ни ногой.

***

Врать себе, как оказалось, она умела мастерски.

Лиза перевернулась на другой бок в тесном спальнике. В палатке было холодно, дыхание запотевало на вороте куртки. Где-то далеко, в долине, завыл шакал – или ей показалось. Горы жили своей ночной жизнью, полной звуков, понятных только посвящённым.

Она закрыла глаза и снова увидела его лицо. Шрам на скуле. Усталые глаза. Ту горькую усмешку, когда он сказал: «Не думал, что ты снова вернёшься».

Он тоже не забыл. Это было видно. Но между ними теперь не просто пять лет разлуки. Между ними – его молчание тогда и её бегство сейчас. Между ними – горы, которые он так и не смог разлюбить.

И она, которая так и не смогла перестать бояться.

– Дура, – прошептала Лиза в темноту. – Какая же я дура.

За стенкой палатки кто-то кашлянул, заворочался. Тишина снова сомкнулась.

Она думала о завтрашнем дне. О том, что снова увидит его. О том, что придётся работать рядом, дышать одним воздухом, смотреть в эти серые глаза, которые когда-то были её домом.

Спальник казался всё теснее. Воздух – спёртым. Прошлое – слишком близким.

Лиза сжалась в комок, подтянула колени к груди и заставила себя дышать ровно.

Где-то там, в соседней палатке, спал человек, который разбил ей сердце.

А она лежала и слушала, как шумит ледник.

Горы никогда не спят.

Они помнят всё.

Глава 3. Новое знакомство

На следующее утро Лиза вышла умываться к ручью. Лагерь только просыпался: где-то зашипела газовая горелка, зазвякали кружки, послышались приглушённые голоса. Солнце ещё не поднялось над гребнем, и в ущелье стоял плотный, синеватый полумрак. Воздух был таким холодным, что при каждом выдохе изо рта вырывался густой пар.

Ручей шумел в двадцати метрах от палаток – ледниковая вода пробила себе русло в камнях и неслась вниз, к долине, белая от взвеси известняка. Лиза спустилась к воде, присела на корточки. Пальцы мгновенно онемели, когда она зачерпнула ладонями ледяную жидкость. Она плеснула её в лицо, пытаясь согнать опухоль с глаз после бессонной ночи. Резкий холод обжёг кожу, но помог – мысли немного прояснились. Веки перестали быть тяжёлыми, румянец тронул щёки.

– Осторожнее, вода здесь злая, – раздался спокойный голос за спиной.

Лиза вздрогнула, обернулась. На валуне, чуть выше по течению, сидел мужчина. Она не слышала, как он подошёл, – видимо, шаги заглушал шум воды. Он был в тёмно-синей куртке спасателей МЧС с жёлтыми светоотражающими полосами, в горных ботинках, облепленных мокрым песком. Рядом на камне лежала рация, попискивающая короткими сигналами.

Лиза выпрямилась, вытирая лицо небольшим полотенцем. Мужчина поднялся, и она смогла его рассмотреть.

Молодой. Это было первое, что бросилось в глаза. Лет двадцать восемь – тридцать, максимум. Высокий, поджарый, с той особенной жилистой сухощавостью, которая бывает у людей, много ходящих пешком с тяжелым рюкзаком. Широкие плечи, узкая талия, движения точные и экономные – никакой суеты. Каштановые волосы чуть влажные после умывания, коротко стриженные, небрежно падающие на лоб. И глаза – карие, тёплые, почти шоколадного оттенка, с живым, внимательным взглядом человека, который привык замечать детали.

В руках он держал большой армейский термос из нержавейки, потёртый, с вмятинами.

– Лиза, журналистка, – представилась она, убирая полотенце в карман куртки.

– Андрей. – Он кивнул, чуть улыбнувшись. – Местный спасатель. Наблюдаю за вашей группой.

Он мотнул головой в сторону гор, где за гребнем угадывались ледники. Говорил спокойно, чуть с хрипотцой – обычный голос человека, который много времени проводит на ветру.

– Маршрут сложный, погода нестабильная. Во второй половине дня, скорее всего, ветер усилится. А к вечеру возможно ухудшение.

– Кирилл говорит, что справится, – невольно вырвалось у Лизы. Она тут же пожалела о сказанном – слишком лично, слишком выдаёт её отношение.

Андрей усмехнулся краем губ, но в этой усмешке не было насмешки. Скорее понимание. Или даже лёгкая грусть.

– Кирилл – хороший спортсмен, я знаю. Мы пару раз пересекались в прошлые сезоны. Амбициозный, упёртый. Хочет многое доказать. – Он помолчал, глядя на гребень. – Но горы не просят, чтобы их покоряли. Они просят уважения.

Он говорил просто, без пафоса, и от этого слова звучали особенно весомо. Лиза почувствовала, что этот человек не из тех, кто раздаёт советы направо и налево. Он просто констатировал факт, выстраданный опытом.

Андрей шагнул ближе, открутил крышку термоса, и над горлышком поднялся густой пар.

– Чай будешь? Заварка нормальная, не пакетики. Я тут сам живу неделями, без хорошего чая никак.

Он налил в крышку-чашку, протянул ей. Просто так, не спрашивая, хочет ли она. В этом жесте было что-то удивительно тёплое, человеческое – забота без лишних слов, без попытки понравиться, без скрытого намёка.

Лиза взяла чашку, обхватила ладонями. Металл обжигал тепло, и это было блаженством после ледяной воды. Она сделала глоток – чай оказался крепким, чуть терпким, с травяным послевкусием и лёгким привкусом дыма.

– Спасибо, – сказала она искренне. – Вы тут всегда один дежурите?

– Не всегда. Напарник сейчас в посёлке, продукты получает. А я вот, – он обвёл рукой окрестности, – сторожу горы. Смотрю, чтобы никому в голову не взбрело геройствовать без подготовки.

– И часто такое бывает?

– Каждый сезон. То туристы без регистрации лезут, то спортсмены амбиции тешат. – Он помолчал, глядя куда-то вверх. – Лавины, трещины, погода. Горы ошибок не прощают. А молодёжь часто думает, что они – это такой большой скалодром. Пока не столкнутся с реальностью.

Лиза поймала себя на мысли, что впервые за сутки ей стало спокойно. Рядом с этим парнем не нужно было играть роль, не нужно было прятать глаза от бывшего парня и делать вид, что всё в порядке. Андрей смотрел на неё без любопытства, без оценки – просто как на человека, который оказался здесь и которому, возможно, нужна поддержка. Или хотя бы чашка чая.

– Вы давно здесь? – спросила она, грея руки о металл.

– Восьмой сезон. – Он произнёс это буднично, но цифра заставила Лизу внутренне присвистнуть. Восемь сезонов в горах, а ему на вид чуть за тридцать. Значит, начал совсем молодым. – До этого на Алтае работал, потом сюда перебрался. Здесь серьёзнее.

Он забрал у неё пустую чашку, снова наполнил.

– А вы, я вижу, не совсем альпинистка. Городская.

– Заметно? – усмехнулась Лиза.

– По куртке. Новая, скрипит. И ботинки ещё не обносились, на пятках складки. – Он говорил без осуждения, просто констатировал. – Но руки у вас цепкие, – он кивнул на её пальцы, сжимающие чашку. – И держитесь уверенно. Значит, не впервой в горах?

– Было дело. Давно. Потом зареклась.

– И что изменилось?

Она пожала плечами:

– Работа. Редакция отправила.

Андрей посмотрел на неё внимательно. В карих глазах мелькнуло что-то – понимание? сочувствие? – но он ничего не сказал. Просто кивнул.

– Работа работой, а горы просто так не приходят. Они выбирают. Или ты их, или они тебя.

Лиза не нашлась, что ответить. Где-то в лагере закричали, засвистел чайник. Пора было возвращаться.

– Спасибо за чай, Андрей. И за компанию.

– Обращайтесь, – кивнул он. Каштановая чёлка упала на глаза, он откинул её привычным движением. – Если что – я вон в той синей палатке, у скалы. Или по рации. Спасатели тут главные по связи.

Она пошла обратно к лагерю, но на полпути обернулась. Андрей всё так же сидел на камне, смотрел на горы, попивая чай из термоса. Одинокий, спокойный, незыблемый, как эти скалы. Молодой парень с тёплыми глазами, который уже восемь лет встречает рассветы в горах и провожает группы на маршруты.