Амалия Бенар – Горец из клана Маккензи: Тайна (страница 14)
– Очень вкусно, спасибо, – наслаждаясь каждой ложкой, девушка промокнула рот салфеткой и потянулась к хлебу, лежащему в корзинке.
– А почему вы не ужинали со всеми? – на нее смотрели золотисто-медовые глаза горца.
– Не хотела, да и немного устала. И решила больше времени посвятить изучению литературы по своей научной теме, – Оливия пожала плечами.
– И что вам удалось найти уже?
– Пока сложно сказать… У кельтов была удивительная особенность к адаптации: они впитывали все, с чем соприкасались в плане духовной культуры. – Подняв глаза, англичанка была удивлена тем, что Роберт, отложив приборы, внимательно слушает ее.
Его взор был серьезен.
– Что есть, то есть, – он покачал головой.
– С одной стороны это упрощает работу, но с другой – наоборот усложняет.
Молодой мужчина задумался, а Оливия неожиданно для себя заметила, что любуется им.
– Может горячего чая? – спохватившись, горец потянулся к плите.
– Да, спасибо. Надеюсь, я вас не утруждаю.
– Мисс Конорс… – Роберт отрицательно качнул головой.
– Милорд, я хотела поблагодарить вас за предоставленную книгу профессора МакХалока.
– И что вы думаете о прочитанном? – вождь клана Маккензи протянул чашку с ароматным чаем. – Давайте, будем считать это моим извинением.
Девушка молчала.
– Да, мне искренне стыдно за свое поведение, я не хотел вас обидеть, – он провел пятерней по волосам, взъерошив их. Теперь вождь Маккензи выглядел безобидно дружелюбным.
– Милорд… я пробуду еще неделю здесь, и больше вас не побеспокою, – Оливия вновь стала гордой и… обиженной.
– Мисс Конорс, вы моя гостья, – вождь клана Маккензи, смутившись от своих сказанных слов, неловко улыбнулся. – Я бы не хотел, чтобы Шотландия вызывала неприятные воспоминания у вас.
– Воспоминания не всегда важны. Меня интересует только моя диссертация. Я уеду, и вы меня даже не вспомните спустя пару недель, как, впрочем, и я вас.
Ее слова прозвучали сухо, как констатация факта. Но, видимо, Роберт не ожидал такого откровения, поэтому лишь кивнул. Наступила тишина, Оливия ощущала изучающий взгляд мужчины, но старалась не смотреть в его сторону. Допив свой чай, она негромко произнесла:
– Спасибо за ужин, милорд. Уже поздно… И еще раз хочу поблагодарить вас за ту ситуацию в саду, когда у меня закружилась голова.
– Теперь я хоть немного заслужил вашего доверия?
– Не понимаю, о чем вы, – Оливия спустилась со стула, намереваясь уйти.
– Я думал, это очевидно. Но я озвучу. Вы гостья моего клана, а Шотландия не так безопасна, как может показаться неподготовленному путешественнику. И я, будучи вождем, несу ответственность за вашу безопасность, как и любого члена клана.
Оливия бросила выразительный взгляд на него:
– Мы же живем не в средневековье! Бросьте строить из себя благородного рыцаря!
– А если я такой и есть?
Девушка громко расхохоталась.
– Ах, да! В последний раз вы назвали меня дикарем, а сами вырывались, как дикая кошка.
– А ваше поведение с мистером Чао? Что вы об этом скажете? – Оливия тыкнула пальчиком в широкую грудь горца.
– Незнакомец, пробравшийся на территорию клана.
– Турист.
– У туристов есть специальные бейджи, – Роберт выглядел серьезным.
Девушка теперь молчала, понимая, что действия вождя Маккензи были направлены защитить ее.
– Я вас провожу, – глаза Роберта снова были цвета расплавленного золота.
– Не хочу вас утруждать. И спасибо, милорд. Я и так много хлопот приношу вам, – англичанка уже звучала тише. Ее щеки горели румянцем, а взгляд был опущен вниз.
– Я все же настаиваю, мисс Конорс. Вы разве никогда не слышали древнее шотландское поверье про фейри? – его голос прозвучал заговорчески.
– Какое? Их много существует же, – от неожиданного поворота беседы, Оливия смутилась.
– Мы в Хайленде до сих пор верим, что фейри пьют человеческую кровь.
– Милорд, вы тоже верите в это?
Но его лицо было серьезным. Вождь Маккензи небрежно кивнул на ведро возле окна:
– Необходимо заносить ведро с водой в дом на ночь, чтобы фейри не утоляли жажду кровью жильцов. Но будет лучше, если я все же вас провожу.
– Довод разумный, – гостья все же подыграла ему.
– Я же говорил, что путешествовать по Шотландии небезопасно.
– Честно, я… я об этом не задумывалась.
Роберт еще пару раз пытался пошутить, убирая тарелки со стола в раковину. Но Оливия снова держалась неуверенно с ним.
– Так вы не сказали, что думаете про работу МакХалока, – мужчина снова задал вопрос, на который не получил ответ.
– Я не знаю, – обреченно выдохнула девушка. Я не могу принять, почему эта глава не вошла в последующие издания?
– Цензура? – предположил Роберт, подставляя локоть.
Оливия, захваченная мыслями про пиктов, ухватилась холодными пальцами за его руку.
– Если цензура, то тогда вопрос – чья? – продолжила она рассуждать.
– Общества? Власти? – вождь Маккензи, не спеша, вел ее по лестнице.
– Если даже так, – девушка подняла голову, чтобы увидеть его лицо. – Я нигде не смогла найти перечисленные им археологические находки.
– Эти данные противоречат общепризнанной исторической науке, верно?
Последовал медленный кивок вместо ответа.
– Тогда это опасная информация, чтобы вот так направо и налево распространять ее. Или, возможно, профессор МакХалок ошибся. Сделал ошибочные выводы.
– Нет, он не мог ошибиться! Он был гением! – Оливия заметила, что они стоят возле ее спальни. Ее пальцы покоятся на локте вождя Маккензи, согреваемые его теплой ладонью другой руки. Уютный жест. Теплый физически и эмоционально.
– Извините, – смущенная Оливия освободила от приятной хватки. – Доброй ночи, милорд.
Ответ Роберта она уже слышала, закрывая дверь в спальню, куда сразу сбежала, испугавшись своих эмоций. Ведь самодовольный граф оказался чертовски обаятельным, что не могло не привлечь.
Захлопнув за собой дверь, Оливия прижалась к холодной стене, слушая удаляющиеся шаги Роберта Дункана Маккензи.
Ужин с ним прошел на удивление приятно, он старался рассмешить гостью, а она – отпустить обиду на него. Хотя вождь клана Маккензи извинился и был обходительным, что-то было в нем непонятное, загадочное, что все же настораживало…
Хотя к концу ужина, Оливия смотрела на него совсем другими глазами. Потому что именно сегодня, как ей показалось, увидела его настоящим без налета церемонности и постоянной строгости. Можно было бы назвать его чутким, если бы не одно но… Хотя Оливия так и не могла определить для себя это «но». Но через месяц она выходит замуж за Генри? Но он же шотландский граф? Но он же бабник? Или еще какое-то другое «но»…
Оливия прикрыла глаза, вспоминая его улыбку и глаза цвета расплавленного золота.