Амаль Ахмедов – Уроборос (страница 2)

Вероятно, слишком много работая или из-за своего тяжелого характера, я упустил момент, как мой друг и бизнес-партнер Рич и моя жена сблизились. Они позднее поженились и нарожали детей. Долбаная мыльная опера, а не жизнь, хоть сериал снимай. Netflix бы точно раскошелился на такую историю. Я не злопамятный и искренне рад за них и за их дефективных детей. Дружба между нами, разумеется, кончилась в день, когда за ужином он рассказал, что уже много месяцев они у меня за спиной разделяют постель. Ценю честность и помню этот громкий звон, когда я стукнул пустую бутылку вина Screaming Eagle 1992 года о его лысеющую голову, словно о пустое металлическое ведро.

В следующие два дня после признания Рича моя фантазия нарисовала для меня потрясающе яркие картины с обнаженными телами моей супруги и некогда лучшего друга. Тревоги, которые иногда приходили под покровом ночи, со временем стали менее зловещими. Я научился их встречать – как старых знакомых, которые пришли не напугать, а напомнить, что доверие – для дураков.

Каждый день, наблюдая довольное лицо Рича, я чувствую на нем запах своей бывшей жены. Стол его украшает их семейное фото. Когда я вижу, что на работу он пришел мрачным, то понимаю, что они, вероятно, поссорились. Эта мысль не может меня не радовать. Но несмотря на разногласия в личной жизни, на работе мы сохраняли профессиональные отношения. Хоть больше почти и не пересекались.

Пусть и нелегко, но я смирился с утратой и теперь один по вечерам зависаю на балконе своей квартиры. В руке – бокал бурбона или чашка чая. Внизу – двадцать два этажа пустоты, самолеты и звезды вверху, а между – я. Иногда просто слушаю город, а порой – свои мысли. В моем новом ритме одиночество – не беда, а способ восстановить силы.

Выходные отныне, если и появляются, то, как правило, они у меня ритуальные. Поздний завтрак от Карла – обычно яйца пашот, авокадо с парой кусочков цельнозернового хлеба. Он разделяет его со мной, изредка мы даже о чем-нибудь болтаем. Потом я либо сплю дальше, словно возвращаю долг за недосыпы в будние дни, либо играю в видеоигры. Иногда я охватываю почти целую книгу за день, а если повезёт – свежие круассаны из пекарни внизу на поздний ужин. Иногда выбираюсь на прогулку – в парк, паб или кино. А чаще всего остаюсь дома, сам готовлю что-нибудь для нас с Карлом на ужин, и мы играем в карты.

Думаю, что моя жизнь – это идеально отлаженный механизм. Надежный, предсказуемый, с четким распорядком. В нём нет места для потрясений. Я заработал это спокойствие – часами в переговорных, годами планов и ценой своего брака. Возможно, это еще не жизнь мечты, но эта устойчивость мне дорога.

Есть вещи, которые я повторяю не задумываясь: каждый вечер проверяю, закрыта ли дверь дважды, телефон – в одном и том же кармане одежды, ноутбук – всегда на том же месте после использования, пульт от телевизора – на кофейном столике, ключи всегда кладу в чашу в прихожей. Всё это – мои якоря. Вещи, из которых и складывается стабильность, спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Случайности и сюрпризы – больше не мой вариант.

Глава 2 «Гром среди ясного неба»

Сегодня я необычайно долго засиделся в офисе. Пара дней до конца месяца, и в голове какой-то бардак. С самого утра раздражают и коллеги, и освещение в кабинете, и пятно горчицы на галстуке, капнувшее с обеденного хот-дога. Цифры не сходятся, двух отчетов не хватает. Тяжело переношу беспорядок в любой сфере моей жизни. Но сегодня вечером у меня ничего не выйдет, мне нужен отдых. Складываю все бумаги аккуратно в папку, накидываю пиджак и ухожу домой. Закончу завтра.

Придя домой, я на автомате переодеваюсь в свою голубую пижаму. Карл уже давно ушел, дома чисто, есть еда, но я не в состоянии, так что я просто заваливаюсь в кровать и засыпаю.

Громкий стук в дверь будит меня. Открываю глаза, болит голова. Стук все настойчивее. Слышу, как Карл открывает дверь, из прихожей слышатся громкие мужские голоса, затем – приближающиеся тяжелые шаги. В мою спальню входят четыре полицейских.

– Маркус Уэйн, вы арестованы по обвинению в хищении имущества компании «Хорайзен», – произносит один из них. – Вы имеете право хранить молчание. Все, что вы скажете, будет использовано против вас в суде. Вы имеете право на адвоката. Если вы не можете себе его позволить, адвокат будет предоставлен вам до начала допроса. Вы понимаете свои права, о которых я вам только что сообщил?

Я слышу только звон в ушах, в глазах темнеет, я отключаюсь.

Кто-то плескает мне в лицо холодной водой. Я прихожу в себя, но в ушах еще свист. Чувствую, что руки туго скованы наручниками. Четыре полицейских уводят меня прочь из моей уютной квартиры, ведут к лифту. Мои босые ноги подкашиваются, я снова отключаюсь.

Открываю глаза: теперь я сижу в пижаме на заднем сиденье машины, два офицера спереди, руки по-прежнему скованы наручниками. Мне становится душно и тесно. Пытаюсь что-то сказать, но язык словно из металла, не двигается. Делаю вторую попытку и прошу офицеров приоткрыть окно. Водитель, не оборачиваясь, приспускает окно со своей стороны. Свежий холодный утренний воздух мгновенно проникает в душную машину, становится легче, ум проясняется.

По озеру моей спокойной жизни пошла рябь. В компании разгорается скандал: обвинения в финансовых махинациях, поддельные отчеты, невыполнение обязательств, хищение в крупном размере. Мое имя везде фигурирует, а имени моего партнера и бывшего лучшего друга Ричарда Теллера я не услышал ни разу.

Компания лопнула как мыльный пузырь за ночь, и главный расхититель, как оказалось, я – Маркус Уэйн. В мыслях на повторе только одно: «Это какая-то ошибка. Это моя компания, и я оттуда не унес даже скрепку».

Меня заводят в холодную комнату с огромным зеркалом на стене, как в кино. Наручники снимают, офицеры уходят, я остаюсь один. Босые ноги мерзнут на бетонном полу – мне даже не дали надеть обувь. Моя клаустрофобия сводит меня с ума: стены давят, снова тяжело дышать, и в глазах темнеет. Проходит, по ощущениям, не один час. Ничего не меняется, никто не приходит, за дверьми ни звука. Я уже расслабился, даже привык к тесной обстановке. В голове провернул несколько сотен вариантов того, что происходит. Невольно стали всплывать некоторые эпизоды, значения которым я ранее не придавал. Как минимум – странное поведение Ричарда. Он в последние полгода стал чаще заходить ко мне в офис, порой под идиотским предлогом. Все это были знаки, разбросанные по моему идеально спланированному миру, как мусор после урагана. Но я был слишком занят, слишком уверен в себе, чтобы их увидеть.

В комнату входит мужчина в коричневом костюме и красном галстуке-бабочке. Его тонкие губы едва видны из-за густых черных усов. Не обращая внимания на меня, он быстренько присаживается за стол, открывает свой кейс и, доставая оттуда кипу бумаг, говорит мне

– Мистер Уэйн, присаживайтесь, пожалуйста. Я Стив Бичем – ваш адвокат, меня прислал Карл Смит.

Мой эконом прислал мне адвоката… Вот так забота, откуда не ждешь.

– Я вам скажу сразу и начистоту дело громкое. Во всех новостях о нем говорят. Вы знаете, в чем вас обвиняют?

– Мне что-то сказал полицейский при аресте, но я едва помню.

Я отключился.

– Вас, как лицо компании, обвиняют в невыполнении обязательств и хищении в крупных размерах,

чеканит адвокат

– В этом штате вам грозит до двадцати лет лишения свободы.

Меня окатывает холодным потом, я снова не чувствую ног.

– Что?! Как так?! Я ничего не сделал! Я ничего не крал!

– Успокойтесь, мистер Уэйн, мы во всем разберемся. Доверьтесь мне. Мне понадобится пара дней. Я вернусь к вам завтра и попробую забрать вас под залог. Ни о чем не переживайте, все решаемо.

Адвокат Бичем произнес все эти слова уверенным тоном, ни разу не запнувшись. Это отрезало половину моей тревоги.

– А как же Рич? Его тоже арестовали?

охрипшим голосом спрашиваю я.

Адвокат перебирает еще пару бумаг из своего кейса и уточняет: – Вы о Ричарде Теллере?

– Да,

отвечаю я

– Ваш партнер Ричард Теллер является главным истцом в этом деле, мистер Уэйн.

– Что?! Он же мой партнер!

возражаю я, встав из-за стола

– Судя по бумагам, уже более четырех месяцев как не является. Он распродал свою долю компании, и с того времени вы являетесь единственным фигурирующим во всем этом лицом.

Из моего пока не арестованного банковского счета удалось заплатить залог в размере 500 000 долларов. Следующие четыре месяца я провел в юридическом аду. Процесс шел медленно, но неумолимо. Ричард, словно опытный палач, планомерно уничтожал меня. Каждую неделю во всех СМИ публиковались «новые доказательства» моей недобросовестности от его команды акул-юристов. Это были записи совещаний, где мой голос и моя фигура на камерах видеонаблюдения обсуждали с неизвестными и довольно сомнительными личностями, как вывести средства и обойти аудит. Рич преподнес все так, словно я получал деньги от клиентов за технологию, которую еще даже не изобрел. Забрав деньги обманутых клиентов, по его заявлению, я собирался сбежать в Мексику. На его уговоры я якобы не реагировал, из-за чего он, распродав свою долю, вышел из компании.

Конечно же, это был мой цифровой оттиск, созданный благодаря «экоГрид», который он использовал для фальсификации моей вины. Моя собственная технология стала идеальным оружием против меня. В конечном итоге мне ничего не оставалось, кроме как признать поражение. Стив Бичем, прикладывая все свои невероятные усилия, смог договориться о сделке. Мне было предложено признать всю вину и полностью возместить ущерб в размере 845 000 долларов. По его просьбе мне было разрешено под контролем суда продать все свое имущество для полного возмещения ущерба.