Амаль Ахмедов – Уроборос (страница 3)
Намного дешевле, чем я покупал, ушел мой пентхаус. Моя машина, мотоцикл, коллекция дорогих часов и прочее имущество тоже продались срочно и по дешевке. Услуги Стива Бичема и армии из его юридической фирмы обошлись мне в 980 000 долларов. Результатом их четырехмесячной работы стали два года условного срока и полное возмещение убытков. Ричард Теллер остался при деньгах и с чистым именем.
В качестве дополнительного публичного унижения суд обязал меня к шести месяцам общественных работ. Этим местом оказался ресторан быстрого питания. Я – бывший генеральный директор крупной инновационной IT-компании – теперь должен был стоять на раздаче в унизительной форме. Это было хуже тюрьмы. По прошествии более четырех месяцев пыток в виде судов и шести месяцев безупречной работы в «Бургер Кинге» мой условный срок отменили. Я остался без денег, без дома и с безвозвратно испорченной репутацией.
Наступил май. Я сижу в выходной в своей съемной квартире в районе, в который я в прежней жизни никогда не заезжал, рискуя быть ограбленным и убитым. Но только здесь я сейчас могу себе позволить аренду жилья. Это однокомнатная квартира на втором этаже четырехэтажного дома. С потрескавшейся краской на потолке и стенах, неработающей газовой плитой и унитазом, от одного вида которого у меня случается запор. В подарок к этой квартире я получил очаровательных тараканов на кухне и семью молодых наркоманов в квартире напротив. По звукам, что мне отчетливо слышны, сложилось впечатление, что жена этого худощавого парня каждый день рисует новую картину, а он по вечерам забивает гвозди в стену ее головой, чтобы было куда их повесить.
Мои привычные ритуалы больше не работают. Я забываю проверить, закрыта ли дверь на второй замок, по утрам не могу найти ключи от двери, телефон и зарядка постоянно блуждают по квартире. Все якоря, которые раньше удерживали мой день, оборвались.
В один из безнадежных субботних вечеров по пути домой в мою голову приходит идеальный выход из этой ситуации. Коктейль из снотворных и виски должен навсегда прекратить мои страдания. Все это я с легкостью купил после работы недалеко от моего нового дома.
И вот тот самый вечер. Я поднимаю бокал, хрусталь приятно холодит пальцы, а жидкость кажется странно густой. Я смотрю на свое отражение в телевизоре: бледное, искаженное, освобожденное от необходимости контролировать каждый вдох. Это единственный акт, который я могу выполнить безупречно. Я закрываю глаза и подношу бокал к губам. Один последний глоток – и больше никаких тревог и никаких сюрпризов.
В этот момент телефон, лежащий на кофейном столике рядом с бутылкой, резко завибрировал. Это не мелодичный звонок, а наглый, противный дребезжащий звук, который прорезал тишину. С ненавистью я отнимаю бокал ото рта. Кто посмел вторгнуться в мой тщательно спланированный финал? На экране высветился незнакомый номер. Я сбрасываю звонок, но вибрация тут же повторяется. Мое сердце забилось не от страха, а от гнева.
– Да что тебе нужно?!
прошипел я в трубку.
– Маркус Уэйн?
раздался хриплый голос взрослой женщины.
Я закатываю глаза с мыслями о том, что в последние полгода после того, как я слышу свое имя, ничего хорошего не происходит.
– Кто это?
– Меня зовут Лоис Дорн. Я являюсь душеприказчиком Карла Смита. С сожалением сообщаю, что господин Смит трагически скончался в эту среду.
– О боже, как жаль. Что случилось?
мои мысли и жалость к себе в этот миг улетучиваются.
– Остановка сердца, мистер Уэйн. Мистер Смит мирно умер во сне в своей постели.
– Чем я могу помочь, миссис Дорн?
– В своем завещании уважаемый Карл Смит указал только вас. Я обязана зачитать его вам лично. В понедельник в девять утра удобно будет подъехать в мой офис на «Грин Майл Авеню, 6»?
Еще какое-то время я сижу и смотрю на свой бокал «Выхода» и не могу решить, что делать. Поразмыслив, я решаю принять этот звонок за какой-то сверхъестественный знак, что мне не свойственно.
Карл… Он даже после своей смерти продолжает наводить порядок в моей жизни. Я не могу просто так уйти, не узнав, какова была его последняя воля. Это незавершенное дело – вдруг я вернусь призраком? Сначала – порядок, потом – финал. Я отложил освободительный напиток в холодильник.
Отпросившись с работы, в понедельник я приехал в офис по указанному адресу. Лоис Дорн – блондинка, на первый взгляд лет ста пятидесяти или около того. Возможно, она была старше моего эконома Карла. Женщина любезно встречает меня в своем уютном офисе, предлагает чаю, а затем озвучивает завещание. В нем говорится,
Юрист сразу же после оглашения завещания протягивает мне большой конверт дрожащей костлявой рукой, в котором лежат все необходимые бумаги, а также ключи от машины и дома. Машина старика оказалась припаркована у ее офиса. Автомобиль, которому почти пятьдесят лет (надо сказать, выглядит он так, будто утром только сошел с конвейера), поражает воображение. Темно-коричневый цвет только придает ему шарма ушедших лет, а хромовые вставки напоминают о его идеальном состоянии при столь почтенном возрасте.
Что касается дома, то боюсь, как бы он не оказался пыльным сараем в глухом городке с одной кафешкой и тупым местным шерифом. Срок оплаченной аренды квартиры, в которой я живу, заканчивается через неделю – есть время взвесить и подумать, что делать дальше.
Идея переехать в дыру под названием Пайнбрук кажется единственным моим выходом из дыры, в которой я оказался. Ну, надо сказать, что у меня еще лежит бокал с золпидемом и виски в холодильнике. Мой идеальный хаос тоже сломался, нужно выстроить новый.
Глава 3 «Переезд»
Почти пятьдесят часов в дороге на другой конец страны пролетели как пара часов.
Ночевать в пути я решил в машине. Если уж у меня приключение, то на все сто процентов. Я отъезжал в сторону от шоссе в поля и спал там сном младенца, так как очень сильно уставал за рулем. Ел в придорожных кафе, пытаясь попасть на «бизнес-ланчи», – тогда можно было урвать два блюда и безлимитную газировку всего за девять долларов.
Город Пайнбрук встречает меня оглушающей тишиной, а я привык к шуму мегаполиса. Здесь время течет медленнее. Дома старые, но выглядят очень аккуратно – похоже, время обошло их стороной. Воздух пахнет горной свежестью и хвоей. Я вдыхаю: свежо после парникового города, но так тоскливо и скучно. Хочу домой – в большой город.
На въезде в город располагается дайнер. Ничего необычного, классическая придорожная «жестянка» с неоновой вывеской. Тучи сгустились, ветер гоняет мусор по тротуару. Несколько прохожих мелькают вдалеке: кто-то тащит сумки, кто-то выгуливает собаку. Они бросают на меня короткие взгляды – в маленьком городе любое новое лицо воспринимается как чужак.
Захожу в дайнер наградить себя горячим кофе и едой. Дорога была хоть и не мучительной, но все же долгой. Звон дверного колокольчика ознаменовал мое прибытие. Меня одарили дружелюбными взглядами все кушающие и пьющие посетители этой закусочной. За стойкой стоит женщина лет сорока пяти с седыми волосами, собранными в конский хвост. На ее груди красуется старый бейдж с именем «Сара». Она приветствует меня и предлагает присесть за любой понравившийся столик. Место у окошка выглядит заманчиво: из него я смогу присматривать за машиной и рассмотреть городок. Когда я расположился поудобнее, то увидел в окно, что тучи стали совсем черными, и через секунду сильный ливень накрыл всё вокруг.
Сара подошла ко мне через пару минут с кофейником и белой кружкой в руках. Наливает мне крепкого кофе, насыщенный аромат,которого сразу же затронул все мои обонятельные сенсоры, – Рекомендую наше фирменное рагу, пальчики оближете. Взгляд у нее уставший и одновременно доброжелательный. Носит она голубую рубашку, джинсы и черные тапочки, поверх которого висит бордовый фартук.
– Здравствуйте, Сара. Туристы, я так понимаю у вас бывают не часто. Чувствую все эти взгляды на себе.
– Да, к нам редко заезжают незнакомцы, мистер…?
– Уэйн. Маркус Уэйн. Можете звать меня Марк, произношу я и дарю ей фирменную искусственную улыбку жителей больших городов,
– И да, я бы попробовал ваше фирменное рагу.
Сара крикнув в сторону кухни,
– Одно рагу, Джефф!
отходит от меня к другому столику, а я обхватываю ладонями горячую кружку и снова смотрю в окно. Дождь льёт, как будто кто-то наверху решил смыть с земли всю грязь. Но вместо этого он только делает её заметнее.
К закусочной подкатывает шерифский Тахо, стоит, урчит минуты три, ничего не происходит. Затем пассажирская дверь открывается, и из салона выходит девушка. Она яростно хлопает дверью, внедорожник пробуксовывает на гравии и исчезает, оставляя за собой след из мокрых камней.
На девушке бордовое пальто, синие джинсы и болотно зеленые сапоги. Она не оглядываясь бежит в сторону закусочной. Ее волосы от влаги дождя темнеют на глазах, прилипают к щекам и к шее. Она входит, впуская порыв холодного ветра. Одновременно стряхивая капли, она принимается осматривать зал. Я бы сказал, что она ищет свободное место, но в зале больше свободных мест, чем занятых. Потрепанные стулья, потускневшие плакаты на стенах и пара местных, уткнувшихся в тарелки. Ее глаза – два бездонных, темно-каштановых омута задерживаются на мне дольше, чем кажется “нормой”. Они смотрят так, будто уже знают обо мне больше, чем я хотел бы. Или как минимум – больше, чем мне удобно. Девушка садится за дальний столик, бросает пальто на спинку стула и достает из кармана телефон. Её пальцы бегут по экрану стремительно, почти яростно, будто она ими боксирует. Она слегка кусает губу, нахмурив брови. Зрелище меняется, когда передо мной оказывается бордовый фартук моей ранее знакомой официантки Сары. Она кладет на стол тарелку с горячим рагу и подливает мне кофе. Я решаю отдохнуть слушая, как дождь барабанит по окнам, и делаю вид, что читаю новости в телефоне, хотя время от времени все равно поглядываю в сторону красного пальто, висящего на спинке стула. Я бы и дальше маньячил за девушкой из машины шерифа, но в тепле и наевшись вкусным рагу, – официантка Сара не лукавила, – мой организм впадает в сон. Расплачиваюсь и ухожу.