Амаль Ахмедов – Уроборос (страница 1)
Амаль Ахмедов
Уроборос
Предисловие и благодарности
Эта история, которая изначально задумывалась как короткий рассказ на 4–5 страниц, в итоге вылилась в повесть. Она посвящается ярким лучам света, маяку в туманном море моей жизни – моей маме и сестре. Спасибо вам большое за то, что верили и верите в меня, каким бы мрачным, ленивым, странным, злым и тяжелым я ни был. Верите и освещаете мой путь, как бы мрачно впереди ни было. Освещаете, даже когда сами едва горите. Я за это перед вами в неоплатном долгу.
В этой истории нет ни одного прототипа реально существующего человека. Любые совпадения – просто совпадения. Изначально был соблазн создать персонажей на основе людей, которых я знаю, но сама история, которую я рассказывал, не позволила этому развиться, и идея сгорела еще в зародыше. Все персонажи этой повести родились и погибли (те, кто погиб по ходу истории) исключительно в моей голове.
В любом произведении важна история, которую автор рассказывает, будь то книга, картина, игра, фильм, скульптура, сшитая одежда, песня, музыка, поэма, авторское ювелирное украшение, комикс, танец, десерт, суп и т. д. Автор рассказывает историю, а потребитель решает, как ее использовать.
Как проповедует один из моих любимых творцов: «Главное в рассказе истории – говорить правду». Я стараюсь следовать этому постулату и не лгать в своих историях. Персонажи этой истории живы, они обычные люди, как вы и я, а не супергерои в бронированных костюмах. Они боятся, переживают, плачут, любят, умирают и нередко принимают неверные решения.
Спасибо всем, кто помог этой повести случиться. Всем, кто вдохновлял и поддерживал меня. А тем, кто мешал и не верил в меня – «не спасибо». Желаю, чтобы вам на праздники дарили колючие свитера, галстуки, носки, сковородки, пены для бритья, гели для душа и передаривали невкусные конфеты.
Уроборос
Глава 1 «Белый Воротник»
Понедельник, семь пятнадцать – обычное начало рабочей недели. Несколько секунд раздумий: встать сейчас или через пять минут? Побеждает разум. Беру телефон в руки, проверяю чаты – на работе, как обычно, что-то не так, и это меня пробуждает. Выпутываюсь из теплой постели. В гардеробе рубашки и костюмы ровными рядами. Сегодня будут белая рубашка и бордовый галстук – идеальный наряд Патрика Бейтмана1. На кухне уже пахнет кофе. Мой эконом Карл любезно ждет меня с завтраком на На кухне уже пахнет кофе. Мой эконом Карл любезно ждет меня с завтраком на столе в виде башни из воздушных французских тостов с арахисовой пастой – маленькая роскошь, которая делает утро мягче. Телевизор бубнит новости, пока я проверяю почту. Пара срочных писем от коллег и совета директоров, остальные – информационные.
На часы смотрю по привычке, хотя точно знаю, который час. Четкий, проработанный график никогда не подводит. Отражение в зеркале стального холодного лифта подмигивает мне: ещё один день в этом замечательном хаосе.
В машине водитель включает мне, как обычно, песни старой группы Bon Iver2. Это хорошая музыка для раннего утра: не бьет по мозгу, а мягко и нежно дает начать день.
В офисе – гул голосов, шелест бумаг и запах кофе. Эта суета – песня для моей души. Панорамный вид на город. Просторное здание, стекло, металл, высокие потолки, мой офис у окна. Я успеваю поймать рассвет, отражающийся в соседних небоскребах, прежде чем до самого вечера застыну взглядом в мониторе компьютера, телефоне и куче бумаг.
Я веду утреннее совещание с подчиненными. Мы обсуждаем текущие успехи, сроки, бюджет. Эта работа не из тех, что делаются «на автомате». Каждый день – вызов. Делаю не потому, что должен, а потому что умею и нравится. Ближе к обеду – совещание с партнером и советом директоров, где я презентую успехи, планы и решения своей команды, а потом обед. В обеденный перерыв я слегка замедляю темп, но не останавливаюсь полностью. Хотя чаты и звонки пауз не берут, я все же успеваю понаблюдать, как город живёт своей жизнью: жёлтые такси, велосипедисты, деловито куда-то бегущие люди.
Этот фрагмент очень важен для понимания мотивации героя – здесь закладывается фундамент его цинизма. Я поправил пунктуацию, исправил ошибки в написании «не» с разными частями речи и оформил сложные технические термины.
Моя страсть – держать всё под контролем. Этот ритм, эта ответственность – то, что придаёт жизни вкус. Я основал компанию «Хорайзен» с моим лучшим другом – Ричардом Теллером, когда нам было по девятнадцать лет. У меня была отличная идея, а у его родителей – деньги, так мы стали деловыми партнерами. Технология, которую я разработал, – «экоГрид», изначально родилась как платформа «цифровых двойников». В теории – безобидная, но революционная штука даже в эпоху развития ИИ. Создание цифровой копии человека для бизнеса, выполнения базовых задач, созвонов, онлайн-встреч, собраний, собеседований. Проще говоря, делался цифровой оттиск человека на основе большого объема информации: его фото, видео, почерка, голосовых записей. В результате у вас мог быть двойник, который мог пройти за вас онлайн-собеседование одновременно в десятках компаний или участвовать в онлайн-родительском собрании параллельно с рабочей встречей по Zoom. Это предприятие имело колоссальный успех.
Но позднее мне в голову пришла еще более интересная идея. Я подумал, что, используя все те же данные, можно сделать оттиск умершего родственника, благодаря чему можно было «поговорить» с ушедшим дядей или получить совет умершего отца. Цифровые копии на базе ИИ и загруженных данных мыслили и отвечали как оригинал на 99,9%. Рич же был глубоко верующим человеком, и эта моя затея ему, мягко говоря, не понравилась. Он был в ярости и настаивал на том, чтобы мы либо продали идею, либо вовсе от нее отказались. Я чудом сумел убедить его, что это будет самым глупым поступком в нашей жизни. А чтобы его успокоить, я привлек несколько крупных инвесторов. Рич получил деньги, которые на время заглушили его убеждения, и он поутих.
Чуть позже мы продвинулись еще дальше. Наша компания «Хорайзен» объединилась со стартапом робототехники «Хьюмандроид». Вместе мы сделали то, что никто не смел даже представить: андроидов с лицами и повадками умерших людей. Не просто похожих – почти неотличимых, говорящих, шутящих, мыслящих как оригинал. С ними даже можно было после должной тренировки удариться в общие воспоминания. Но это было очень дорого. Для богатых клиентов это стало новой роскошью: у кого-то снова «ожила» жена, у кого-то – дед, у кого-то – утраченное чадо. После баснословного успеха я стал работать над идеей оптимизации. Чтобы это могли себе позволить не только миллионеры, но и обычные люди. Рича всю дорогу заботила только прибыль и слегка – моральный аспект. Я не переставал удивляться, как, будучи рожденным в состоятельной семье, он продолжает постоянно думать о деньгах.
Большую часть детства я жил с отчимом, и жили мы, не бедно. Мой отец умер от рака желудка, когда мы с сестрой были совсем маленькими. А мать скончалась чуть раньше него, в автокатастрофе по пути к нему в больницу. Мы их плохо помним, сестре тогда было семь лет, а мне четыре. После смерти отца, нас забрали в приют. По счастливому стечению обстоятельств, мы провели там очень короткое время. Старый друг семьи – дядя Кевин оформил опекунство над нами и забрал жить к себе.
Дядя Кевин был знаменитым шеф-поваром. Автором кулинарных книг и обладателем двух звезд «Michelin».
Закончив школу моя сестра Рэми пошла по стопам дяди и ушла в кулинарию.
Я же сразу после школы женился на Моргане, с которой познакомился в соцсетях. Чтобы оплачивать нашу съемную квартиру, я работал в автомастерской. Хоть мы и жили беднее, чем с дядей, едва сводя концы с концами, я был уверен в стабильности своей брачной жизни. Мы снимали квартиру студию в Нью Джерси, смотрели маленький телевизор и были счастливы. С работы дома меня каждый день ждала жена. Вместе мы проводили выходные, ходили на свидания в кино, по магазинам, ели пиццу за просмотром сериалов.
От помощи дяди Кевина я отказался, так как хотел начать с нуля, ни от кого не зависеть и добиться чего-нибудь в этой жизни сам.
Моргана была со мной и когда я добился успеха. У нас появилось собственное жилье, большой телевизор, более дорогие вещи, машины. Но времени, которое мы раньше проводили вместе, стало меньше. Я часто задерживался на работе, а дома, у телевизора, раздумывал о новых направлениях для развития своей компании. Моргана бросать работу отказывалась, хоть я и говорил, что моего дохода хватит на нас обоих с большим избытком. Чтобы ей не приходилось тратить свободное время на дела по дому, который стал значительно больше, чем в начале нашей совместной жизни, я через агентство нашел нам эконома.
Карл нам сразу понравился: очень дружелюбный и не слишком болтливый мужчина лет шестидесяти. Он делал свою работу добросовестно, и порой даже больше, чем требовалось. Квартира, которую он снимал в городе, находилась в двух часах езды от нашей, как я узнал во время одной из бесед за завтраком. Позвонив тому же риелтору, который помог купить жилье нам самим и родителям Морганы, я снял ему квартиру в доме напротив. Не описать, как было удобно, что он мог прийти через три минуты даже в свой выходной, особенно когда Моргана уезжала навестить своих родных во Флориду. Где-то в забытых местах Орегона у него был и свой дом, в который он приглашал нас погостить в отпуске, но отпусков у меня не бывает. Да и я никогда не был поклонником маленьких общин в тесных городках.