Амадео – Ничего личного... (страница 42)

— Почему ты до сих пор одет? — прохрюкала она. — Раздевайся, я хочу посмотреть на тебя.

— Терпение, госпожа Изабелла, — ослепительно улыбнулся он. — Куда вы так торопитесь?

— Мне не терпится завалить тебя, мой жеребец, — пошло хохотнула она. — Ну, давай же скорей.

Ксавьер начал расстегивать рубашку, нарочито медленно, будто дразня Изабеллу, но на самом деле стараясь успокоиться и скрыть дрожь в руках. Рубашка соскользнула с плеч, и Изабелла восхищенно залопотала, слегка подпрыгивая на кровати.

Ксавьер снова подавил тошноту. Успокойся, приказал он себе. Скоро все закончится. Самое главное — не нервничать.

— Вам нравится, госпожа Изабелла? — пропел он, заводя руки за спину, чтобы стянуть рукава. Рубашка упала на пол.

— Да! — восхищенно уставилась на него жабьими глазками Изабелла.

— Я рад, что смог доставить вам удовольствие, — Ксавьер выбросил руку вперед, хватая одну из многочисленных подушек.

Выстрел получился приглушенным, как надо, но руки тряслись, и первая пуля не достигла цели, врезавшись в спинку кровати рядом с головой Изабеллы. Ругнувшись, Ксавьер прицелился точнее, и во лбу женщины образовалась круглая дырочка. С выражением величайшего удивления на лице она рухнула на подушку, которая тут же пропиталась кровью.

— Все, — хрипло прошептал Ксавьер.

Ноги подкосились, и он чудом не упал, вцепившись в спинку кровати. Ты же не собирался оставлять отпечатков, пронеслось в голове, но мысль тут же ушла. Честно говоря, он не слишком верил в успех, но теперь, когда Изабелла лежала на кровати мертвая, все силы разом покинули его. До этого он никого не убивал.

Подождав, пока дрожь в ногах и руках уляжется, он на полусогнутых проковылял к ширме, за которой находилась дверь черного хода. Стук вышел неуверенным, слабым, однако панель мгновенно отодвинулась в сторону.

— Что тут произошло? — Джейкоб стремительно шагнул в комнату. — Мне показалось, или кто-то стрелял?

— Я стрелял, — с губ Ксавьера сорвался нервный смешок. — Это я, не обращай внимания.

— Как ты? Ты что сделал? — он выглянул из-за ширмы и тут же сунулся обратно. — Ты что, рехнулся, Ксавьер?! На кой черт ты ее пришил?

— А на кой черт она собиралась пришить меня? — Ксавьер наконец овладел собой и смог выпрямиться в полный рост. — У меня не было другого выхода.

— Но ты же собирался просто сбежать!

— Меня бы нашли.

— Тебя и так найдут, остолоп, ты хоть представляешь, что натворил?

— Еще как представляю! И если ты все еще хочешь мне помочь, то выводи меня отсюда! — он сорвался на крик. — Я старался приглушить выстрел, но раз ты его услышал, то слышали и другие! Джейкоб!

Он дернул охранника за рукав пиджака.

— Джейкоб, — Ксавьер смотрел ему в глаза. — Ты обещал помочь. Помнишь? Просто выведи меня из дома, а дальше я сам.

— Ну, парень, — присвистнул тот, вытирая пот со лба. — Ну, наворотил ты дел… Ладно, идем.

Ксавьер последовал за ним в темный коридор, заткнув пистолет за пояс. Нужно избавиться от оружия, и поскорее. Жаклин будет его искать, это неоспоримый факт. Но Щипач не зря пришел к нему сегодня. И деньги получил не только за чистый ствол, который невозможно отследить.

Он больше никогда не появится в этом городе.

— Так все и закончилось, — Ксавьер затушил истлевшую сигарету в пепельнице. — Благодаря тому, что Джейкоб не сразу поднял тревогу, мне удалось сбежать из города. Я сменил фамилию, уничтожил все следы своего существования. Лишь имя оставил тем же. Не смог расстаться с одной нитью, которая связывает меня с прошлым.

Амадео потрясенно молчал.

— Почти пять лет у меня ушло на то, чтобы стать тем, кем я сейчас являюсь. Владельцем сигаретной фабрики и одним из самых крупных наркоторговцев на этом побережье.

— Но почему Жаклин до сих пор не нашла тебя? Ты не слишком-то скрываешься…

— Дело в том, что в убийстве Изабеллы обвинили ее, — Ксавьер покрутил в руках полупустую пачку. — Все были в курсе, что я ее мальчик, и поэтому решили, что она специально подослала меня убить свою подругу. Насколько я слышал, у нее были очень серьезные разборки и с полицией, и с местной мафией, костяк которой составляли братья Изабеллы. Ей попросту было не до меня. А потом она, видимо, про меня забыла.

— Ты так в этом уверен? — с сомнением протянул Амадео. — Ты же ее фактически уничтожил.

— Как бы то ни было, мне наплевать. С женщинами я после этого деловых отношений не имею. Ребекка исключение, но, как я уже сказал, она мне должна, и поэтому предательство с ее стороны маловероятно, — Ксавьер положил пачку на стол и откинулся на спинку кресла.

Амадео молча смотрел на него. Ребекка оказалась права, когда посоветовала вывести Ксавьера на разговор о женщинах. Сама она сослалась на то, что не может нарушить приказ, поэтому в открытую рассказывать ничего не будет, но дать наводку не постеснялась.

— Если сам не додумаешься — не мои проблемы, — отрезала она. — Это все, что я могу сделать.

— Этого достаточно. Спасибо, — ответил ей Амадео. И, заехав ненадолго домой, отправился в «Камальон».

И сейчас наблюдал за дремавшим в кресле Ксавьером, свесившим голову на правое плечо. Эта кутерьма началась всего несколько дней назад, однако друг выглядел так, будто прошел, по меньшей мере, месяц. На людях Ксавьер всегда выглядел безупречно, непрошибаемым, уверенным в себе бизнесменом, которого ничто не может пошатнуть. И лишь Амадео видел, каких усилий ему стоят подобные перевоплощения.

Но теперь он знал, кто им противостоит. И почему Беррингтон, чья преступная деятельность не имела никакого отношения к торговле наркотиками, ополчился против Ксавьера. Как Амадео и предполагал, у Беррингтона был напарник, который жаждал мести.

И подготавливал почву для решающего удара.

8

Разбитые иллюзии

К утру следующего дня Амадео собрал исчерпывающее досье на Крейга Беррингтона. Спасибо интернету, большинство материалов находилось в открытом доступе. Сорок восемь лет, бывший министр департамента по делам семьи и несовершеннолетних, три месяца назад вышел на свободу. Обвинения против него были выдвинуты достаточно серьезные: проведение незаконных экспериментов, педофилия, продажа детей из детских домов, которым он покровительствовал — этого вполне должно было хватить на пожизненное заключение, а то и сразу смертную казнь. Однако после семи лет, три из которых он провел в камере предварительного заключения, этот монстр преспокойно вышел. И собирался, по его словам, вновь попробовать себя в политической стезе.

Попался Беррингтон весьма оригинально. Его собственные приемные дети, брат с сестрой, пытались сбежать от него. В результате мальчик попал в больницу, а девочка исчезла, предварительно отправив изобличающее письмо в полицию и по редакциям местных газет. На следующее же утро за Беррингтоном явился конвой, препроводивший его в полицейское управление. Улик оказалось достаточно, чтобы засадить за решетку, однако слишком мало, чтобы удерживать там вечно. Деньги решают все. Даже самый отъявленный преступник может выйти на свободу, надо лишь помнить основное правило: длительность срока обратно пропорциональна сумме взяток.

С экрана компьютера на Амадео смотрел широко улыбающийся Крейг Беррингтон. Прирожденный политик, дающий заманчивые обещания, но почти никогда не сдерживающий их. Глаза лживо горели новыми свершениями, но всю лучезарность образа портил уродливый шрам, пересекавший лицо от правого виска через нос до левой щеки. Насколько удалось выяснить, эту живописную метку оставила Беррингтону его приемная дочь, когда он пытался к ней приставать.

Амадео поморщился и щелчком мыши закрыл фото. И этот мерзкий человек собирается забрать бизнес Ксавьера в угоду своей партнерше. Что ни говори, Жаклин выбрала весьма изощренный способ мести.

Кристофу не спалось. В последнее время такое нередко случалось, но он никому об этом не говорил. Стефан сразу начал бы пичкать его снотворным, чего Кристоф терпеть не мог — действие таблеток проходило слишком медленно, затуманивая разум и мешая работать. Поэтому, когда он не мог заснуть, то шел в кабинет и занимался делами компании. Это всегда его успокаивало, а если же нет, то, по крайней мере, время он терял не зря. Промучившись около часа и так и не заснув, он поднялся и, надев халат, неслышно прошел по тихому, темному коридору в кабинет.

С удивлением Кристоф увидел, что из-под двери пробивается тусклый свет. В этом доме, кроме него, только один человек мог взяться за что-то с таким упорством, что забывал про сон и еду, но когда такое случалось в последний раз? Когда сын бывал настолько увлечен чем-то, что засиживался допоздна? Если Кристофу не изменяла память, то лишь подготовка к экзаменам для поступления в университет, а потом и к выпускным заставляла мальчика так сильно выматываться.

Амадео спал за столом, положив голову на согнутую руку. Перед лицом рассыпалась груда распечаток, исчерканных красной ручкой, на раскрытом ноутбуке мерцала заставка.

Кристоф покачал головой, не удержавшись от улыбки. Упорству Амадео можно было позавидовать — в прошлый раз он чуть не довел себя до нервного истощения, заканчивая сразу два факультета. Несмотря на то, что Кристоф отговаривал его бросаться сразу на две амбразуры, малыш поступил по-своему.