Амадео – Ничего личного... (страница 33)

— В наркобизнесе такое часто случается. Либо не поставляют товар, либо поставляют, но отвратительного качества, когда было заплачено за высший сорт, — Ксавьер закрыл папку и убрал ее на край стола. — Думаю, он просто перестраховывается. Как бы там ни было, я должен дать ответ сегодня.

— Но…

Интерком на столе ожил.

— Господин Санторо, к вам Валентайн Алькарас. Впустить?

Сигарета выпала изо рта и приземлилась точно в пепельницу, которую Амадео успел подтолкнуть к хозяину кабинета. Ксавьер кашлянул пару раз, однако совладал с собой и нажал на кнопку.

— Разумеется, впусти, Серджио, — он отодвинул пепельницу в сторону, в глазах светилось удивление. — Он сам приехал в мой офис?

— Может, мне… — начал Амадео, но тут дверь открылась, пропуская в кабинет мужчину лет сорока на вид. Темно-каштановые волосы были аккуратно подстрижены и уложены волосок к волоску. Ни полоски седины не проблескивало в их ровном цвете. Вокруг глаз не виднелось морщинок, будто он не привык улыбаться и шутить. Предельно серьезный, с первого взгляда создающий впечатление сверхделового человека, он скользнул взглядом по кабинету, и глаза его на мгновение остановились на Амадео. Необычного ярко-голубого оттенка, они будто пытались заморозить. Амадео с трудом сдержался, чтобы не поежиться под леденящим взглядом.

— Добрый день, господин Санторо, — проговорил он. В словах слышался едва заметный акцент.

— Добрый день, господин Алькарас, — Ксавьер поднялся из-за стола и протянул гостю руку. — Я не ждал вас так рано, мы собирались встретиться…

— В семь, в холле «Азарино», — кивнул тот, отвечая на приветствие. — Но мне захотелось посмотреть на ваш офис. Он многое говорит о своем хозяине. Вы так не считаете?

— Не задумывался об этом, господин Алькарас, — Ксавьер указал на кресло. — Присаживайтесь, пожалуйста. Сигарету?

— Благодарю, но я не курю, — сухо отказался тот. Ледяной взгляд снова упал на Амадео, окатив его холодом с головы до ног. — С кем имею честь…

— Амадео Солитарио, — представился тот, протягивая руку. Он ожидал, что пальцы Валентайна окажутся такими же холодными, но ошибся. Сухие, теплые ладони. — Владелец «Азарино» — мой отец, Кристоф.

— Как же. Кристоф Солитарио. Единственный, кто отказался заключить со мной контракт десять лет назад, — на похожем на маску лице, однако, не скользнуло и тени досады.

— Уверен, у него были причины для такого шага, — Амадео с трудом сдерживал торжествующую улыбку, понимая, что собеседнику она не понравится.

Валентайн предпочел не отвечать. Вместо этого раскрыл небольшой дипломат, который принес с собой, и достал оттуда договор в двух экземплярах.

— Окончательный вариант. Полагаю, с предварительным соглашением вы уже ознакомились. Но все же вам лучше все внимательно прочесть, прежде чем подписывать. Мои условия не каждому по плечу, я выбираю партнеров не из слабаков и не терплю, когда идут на попятную. Если поставите свою подпись, должны будете выполнить условия любой ценой.

— Я понимаю, господин Алькарас, — Ксавьер взял предложенный документ и внимательно прочел, не упуская ни одной мелочи. — В ваших условиях нет ничего неординарного, я тоже требую от своих партнеров четкого соблюдения сроков.

Он поставил свои подписи на каждой странице договора, затем проделал то же самое со вторым экземпляром и протянул листы Валентайну.

Воспользовавшись тем, что Алькарас отвлекся, Амадео округлил глаза и одними губами произнес, глядя на Ксавьера: «Мой отец ему отказал!». Тот лишь покачал головой и устремил взгляд на занятого подписями Валентайна в ожидании, пока тот закончит.

— Могу я задать вопрос? — спросил Ксавьер, когда они с Алькарасом обменялись рукопожатием в честь успешного заключения сделки.

— Разумеется, хотя вам, наверное, следовало это сделать до того, как вы поставили свою подпись под контрактом, — без тени улыбки ответил тот.

— Он не имеет отношения к соглашению, — Ксавьер опустился обратно в кресло. — Почему именно я? Насколько мне известно, наши пути никогда не пересекались.

— Как я уже сказал, господин Санторо, — Валентайн сцепил пальцы перед собой, не сводя пронзительного взгляда с новоприобретенного партнера, — я очень тщательно подбираю компаньонов. Изучаю сотни кандидатов, не доверяя этого помощникам. Предпочитаю знать, с кем имею дело, от и до. И очень редко меня все полностью устраивает.

— Выходит, я — победитель на конкурсе талантов, — Ксавьер не удержался от усмешки. — Мне остается только расплакаться от счастья.

Амадео едва заметно покачал головой, сам с трудом сдерживая ухмылку.

— Я жду от вас четкого выполнения всех условий, — Валентайн сделал вид, что не заметил сарказма. — Ваша репутация не оставляет сомнений, что вы их выполните, но я не терплю ни дня просрочки. Вам хорошо известно, что время — деньги. Впрочем, об этом мне беспокоиться не стоит, — он положил свой экземпляр договора в дипломат и с тихим щелчком закрыл замки. — Не так ли?

— Будьте уверены. Если вы хоть иногда будете вспоминать, что я ваш партнер, а не раб, — Ксавьер зажег сигарету, не обратив внимания на легкое неудовольствие, отразившееся на лице мужчины, — и от другой стороны договора требую практически того же, что и она от меня.

— Мне это прекрасно известно, — не остался в долгу Алькарас. — Всю необходимую документацию по экспорту товара оформят позже и пришлют вам. Надеюсь, наше сотрудничество будет плодотворным.

— Наверное, мои партнеры так же не любят встречи со мной, — констатировал Ксавьер, когда за Валентайном закрылась дверь. — И крестятся от счастья, когда наконец избавляются от моего присутствия.

Амадео скривился.

— Понимаю, почему отец не захотел заключать с ним соглашение, и дело вовсе не в его сфере деятельности. Чересчур самонадеянный. Может, он и умопомрачительный бизнесмен, но… Есть в нем что-то неприятное.

— Как бы там ни было, контракт заключен, — Ксавьер выглядел донельзя довольным. — И теперь никакие обвинения и глупые сплетни мне не помешают.

Следующим утром Амадео бежал по парку. В наушниках звучала любимая музыка, однако он ее не слышал. В голове роились события последних дней: прошлое Ксавьера, истерики родителей, обвинения лже-брата, Валентайн Алькарас — все смешалось в один большой ком. Еще Ксавьер рассказал ему о поступлении крупной суммы на счет, с целью выяснить, не причастен ли к этому Амадео, однако тот ответил отрицательно и высказал предположение об ошибке. Ксавьер согласился, однако что-то тут было не так. Слишком много всего произошло за последнюю неделю, и Амадео нутром чуял, что все события могут быть связаны. Вот только как?

Амадео остановился, опершись ладонями на колени, и перевел дыхание. Утро выдалось морозным, облачка пара вырывались изо рта и клубились вокруг. Ксавьер может сколько угодно делать вид, что все происходящее его мало беспокоит, однако Амадео за время их дружбы успел неплохо его изучить. Обычная холодность и равнодушие, которые отличали Ксавьера в общении с подчиненными, теперь уступили место раздражительности. Он шпынял всех по поводу и без повода, требовал большего подчинения, не желал слушать ни слова возражений, даже если замечания оказывались конструктивными. Вчера, после встречи с Алькарасом он разозлился на Серджио, чего раньше никогда не бывало. Серджио служил ему верой и правдой уже четыре года и, по его словам, Ксавьер ни разу ни в чем его не упрекнул.

Амадео выпрямился и откинул собранные в хвост волосы за спину. Мелодия, игравшая в наушниках, закончилась, и он услышал неясный гул, становившийся все ближе. Прежде чем началась следующая песня, утренний морозный воздух прорезал чей-то вопль:

— Господин Солитарио!

Амадео обернулся и моментально оказался в кольце репортеров. Они тыкали диктофонами ему в лицо, что-то вопили, глаза их жадно блестели. Кто-то дернул провод наушников, едва не оборвав его. Амадео отодвинул настырного журналиста и сам вынул «ракушки» из ушей.

— Я не разговариваю с репортерами, прошу прощения, — он попытался выскользнуть из кольца, однако оно лишь сжалось сильнее, вызвав легкий приступ клаустрофобии. Отовсюду на него нацелились диктофоны, жадные до сенсации взгляды ощупывали его с ног до головы.

— Господин Солитарио, что вы думаете о той ситуации, в которой оказался ваш друг, Ксавьер Санторо? — выкрикнул кто-то.

— Я же сказал: без комментариев, — голос звучал ровно, однако настырные гиены уже начали раздражать.

— Он ваш приятель, так? — вторил первому другой. — Как вы можете мириться с тем, каким лицемером он оказался?

Только не нервничай, напомнил себе Амадео. Профессия этих стервятников — вывести из себя и выудить ответы на интересующие их вопросы, при этом перевернув все так, как им удобно.

— Я не желаю с вами разговаривать, — спокойно повторил он. — Дайте пройти.

Невысокий мужчина, похожий на крысу, с жесткой щеткой усов под носом, сунул диктофон к самому его лицу и пропищал:

— Он пытался убить своего брата и бросил родителей. Вы считаете, что с вами он не поступит так же?

Амадео разозлился. Кулаки сжались, и он с трудом сдержался, чтобы не ударить наглого проныру.

— Не понимаю, о чем вы говорите, — процедил он сквозь зубы. — Дайте пройти.

Он оттолкнул репортера и сделал шаг вперед. Кто-то, особо наглый, схватил его сзади за хвост в попытке остановить и сдернул резинку. Черные волосы разлились по плечам, и их тут же взметнул ветер, швырнув Амадео в лицо.