Амадео – Ничего личного...-6 (страница 37)
— Ошибся? — Амадео был вне себя от ярости. — Ошибся?! Вы лишили отца сына из-за глупой прихоти, лишили брата руки! Какая, к черту, может быть причина сотворить такое?!
— Выпьете?
Вопрос выбил Амадео из колеи, и он озадаченно умолк. Энрике поднялся, разлил текилу по стопкам и поставил одну из них на подлокотник дивана. Вторую осушил одним махом и налил еще.
Амадео не притронулся к своей порции.
— К чему это все?
— Вы сами спросили меня о причинах. — Энрике пожал плечами. — Разговор будет долгим, а у вас раскалывается голова. Обезболивающего у меня нет, поэтому пейте. Хоть немного полегчает.
Амадео помедлил, затем опрокинул стопку в рот.
— Вы не оставляете мне выбора? — в который раз спросил Энрике Гальярдо у сидящего напротив мужчины в тщательно отутюженной рубашке с коротким рукавом. Соломенную шляпу он умостил на подлокотнике кресла, но та то и дело норовила соскользнуть вниз.
— Никакого, — отрезал собеседник. — Вы не в первый раз задаете этот вопрос, хотите соскочить? Не выйдет, Гальярдо, вы уже прочно сидите на игле. Если не желаете сотрудничать — пойдете под суд, и весь разговор.
— Нет-нет, — забубнил Энрике, хватая документы и складывая их листочек к листочку. — Я вовсе не отказываюсь, Марсело, кто в здравом уме предпочтет тюрьму… Но хоть немного свободы…
— Вы и так получаете привилегии. Ваши грузовики проверяют реже остальных, вас заранее предупреждают об облаве, ваши поля никогда не сжигают. УБН борется с заразой путем таких небольших уступок. Радуйтесь, что вы в их белом списке, Гальярдо. Не представляете, каких трудов мне стоило этого добиться.
— Конечно, не сжигают, — ядовито отозвался Энрике. — Они же почти все конфисковали!
— Они Национальный институт по борьбе с наркотиками. — Марсело Флавио криво усмехнулся. — И не могут позволить бесчинство. Только неусыпный контроль поможет избрать верный путь.
— Да вы шутите! — взорвался Энрике. — Я и так уже ступил на кривую дорожку! Вы вообще в курсе, что картели делают с предателями и просто неугодными? Напомнить вам про Кики Камарену?! Он даже не был стукачом, он был агентом, которого трогать куда опасней! А я, черт побери, самый настоящий стукач! Будь проклят тот день, когда я согласился вам помогать!
— Ну так откажитесь. — Устав бороться со шляпой, Флавио нахлобучил ее на голову. — В тюрьме свободы еще меньше.
Он поднялся и вышел из кабинета, оставив Энрике беспомощно скрипеть зубами. Проглотив длинное ругательство, Гальярдо подошел к открытому окну и собирался захлопнуть его, как вдруг уловил внизу какое-то движение.
Какой-то человек явно не желал, чтобы его заметили, поэтому передвигался вдоль стены дома, сливаясь с вечерними тенями. Энрике едва не свистнул охрану — и как только на территорию пробрался посторонний? — как вдруг понял, что знает шпиона.
Лучиано Винченце, друг его брата. Угораздило же Рауля с ним подружиться. Еще и с такой разницей в возрасте… Мальчишка забил Раулю голову глупостями вроде нескончаемых приключений и любви к искусству, и теперь брат и слышать ничего не желал о том, чтобы возглавить картель. А Катарина без памяти влюбилась в этого олуха, но что взять с женщины? Еще и дурацким прозвищем наградила. Прекрасный принц, надо же…
Энрике фыркнул и потянулся закрыть окно, как вдруг Лучиано поднял голову и посмотрел прямо на него.
Энрике словно молнией ударило — он внезапно понял, что, прячась в тени под окном, Лучиано слышал каждое слово, произнесенное в кабинете в последние пятнадцать минут. Весь разговор. А если он расскажет Раулю? Даже собственная охрана, самые приближенные люди не знали, зачем приходил Флавио, а этот мальчишка теперь способен уничтожить его, Энрике, поставить под угрозу весь картель, если хоть словом обмолвится об этой встрече лучшему другу!
Энрике натянул улыбку и помахал Лучиано, гадая, что теперь делать. Парень поднял руку и точно так же напряженно улыбнулся в ответ.
Он совершенно точно все слышал.
Весь следующий день Энрике места себе не находил. Он не боялся, что Лучиано побежит докладывать обо всем кому-то из картелей — он не хуже самого Энрике понимал, что таким образом подставит под удар всю семью. Впервые Энрике порадовался, что пацан закрутил роман с его сестрой — лучшего гаранта и придумать нельзя, но тем не менее, Лучиано совершенно точно что-нибудь предпримет. Попытается предупредить Рауля, шепнет словечко отцу, и тогда слухов не избежать. Как убедить его держать язык за зубами?
Самый простой способ — заставить его замолчать навсегда, но, поразмыслив, Энрике отказался от этого плана. Парнишка далеко не так крут, как о себе мнит, и пары хороших угроз в адрес его семьи вполне хватит. Может быть, даже удастся вынудить его уехать. Папаша его — мелкий законопослушный бизнесмен, без проблем начнет свое дело где-нибудь еще.
Воодушевившись, Энрике почти решился спросить у Рауля, как связаться с его другом, но вовремя сообразил, что это вызовет ненужные подозрения. Он собирался обстряпать дело чисто и без пыли, поэтому придется встретиться с Лучиано наедине.
Отобрав из своей охраны трех надежных людей, которые отличались молчаливостью и даже угрюмостью, он отправил их следить за Лучиано на случай, если тому взбредет в голову какая-нибудь глупость. И не прогадал: на третий день парень выполз из норы и встретился с Раулем в кафе. Ничего важного он сообщить не успел: Энрике моментально дал отмашку, и свидетеля под грохот автоматной очереди запихнули в машину. Неприятным сюрпризом оказалось ранение Рауля, но Энрике старательно глушил чувство вины тем, что спасает семью. Он вовсю изображал любящего брата, готового прийти на выручку в любой момент, но, естественно, и не думал отдавать приказ о поисках Лучиано. Рауль, доверившись брату, сидел и ждал у моря погоды, Катарина не отходила от него.
Лучиано никто не искал.
Парень сидел в подвале неподалеку от злополучного кафе. Энрике пришел к нему поздно вечером, когда убедился, что Рауль застрял в больнице на всю ночь. Похищение не слишком удачно пришлось на праздник Пятого мая, поэтому больницы оказались перегружены. Энрике пришлось дать денег врачу, чтобы тот не отправил Рауля домой, а Хесус остался с ним на случай, если братцу моча в голову ударит.
Улицы были запружены гуляками, отовсюду слышался смех и пьяные песни. Толпа двигалась по Пасео де ла Реформа к Ангелу независимости, и Энрике, без труда влившись в нее, дошел до нужного поворота, где тоже было не протолкнуться. На некотором расстоянии следовал верный охранник, но если бы кто-то решил организовать покушение на главу картеля, ему это не составило бы особого труда — в толпе добавкой к грохочущим в небе салютам то и дело трещали выстрелы.
Вскоре толпа поредела, навстречу попадались небольшие группки от трех до пяти человек. Все до одного были пьяны и не обращали внимания на идущего против движения Энрике. Телохранитель держался рядом. Свернув в очередной раз, Энрике жестом приказал ему оставаться на углу, а сам толкнул дверь одного из домов.
Из темноты пахнуло затхлым влажным воздухом.
— Так и знал, что это вы, — услышал Энрике, когда спустился по скользким от плесени ступенькам.
В глазах привязанного к стулу Лучиано он не увидел страха и списал это на ощущение безнаказанности. В самом деле, кто станет убивать лучшего друга брата, да еще и парня сестры? Он ведь ничего плохого не сделал, никого не предал, ничего не рассказал… Энрике умилился его бесстрашию. Несмотря на присутствие двоих вооруженных людей, которые подпирали стену совсем близко, Лучиано выглядел так, будто его вот-вот развяжут, извинятся за причиненные неудобства и отпустят домой. Так или иначе, иллюзию придется развеять, чтобы не считал себя неприкосновенным.
— Твоему отцу отправят письмо с требованием выкупа, — сказал Энрике, подходя ближе. — Чтобы как-то оправдать твое отсутствие.
Глаза Лучиано блеснули, отразив свет тусклой лампочки, болтающейся под потолком на коротком шнуре. Свет не заметят снаружи — высоко расположенные окна были до такой степени замазаны грязью, что вряд ли кто решился бы прижаться к ним носом. Всего в нескольких метрах отсюда по мостовой грохотали гуляющие, может быть, поэтому наглый пацан ничего не боится? Что ж, его ждет разочарование.
— Вы же не ради выкупа все это затеяли, — говорил тем временем Лучиано. — У вас денег куры не клюют. Это из-за того, что я услышал?
Какой молодец, восхитился Энрике. Даже не думает отпираться, неужели правда не боится?
Он отослал охрану наверх, затем подошел ближе, чтобы никакое случайное слово не достигло их ушей.
— Да. Это из-за разговора, что ты подслушал. Можешь, не врать, я по твоему лицу вижу, что ты слышал все.
— И не собирался, — огрызнулся Лучиано. — Как давно вы на прицеле у Института по борьбе с наркотиками?
— С чего бы мне откровенничать? Тебя это никаким боком не касается.
— Но касается вашей семьи! — упорно гнул свое Лучиано. — Сестры и брата! О них вы подумали?
— Их тоже не касается. — Энрике вздохнул. — Вот что, мальчик. У меня к тебе деловое предложение. Конечно, можешь отказаться.
Лучиано моментально насторожился. Лицо закаменело, он упрямо выдвинул вперед подбородок.
— Что за предложение?
— Ты немедленно забываешь обо всем, берешь отца и брата и уезжаешь из Мехико. И я никогда о тебе больше не слышу.