Амадео – Ничего личного...-6 (страница 38)

— А что будет, если я откажусь?

Энрике снова восхитился мужеством Лучиано. Или то была лишь глупость? Неужели в самом деле не понимает, что случится, если он решит упрямиться?

— Не думаю, что ты действительно хочешь знать.

Лучиано опустил голову. Наконец-то до мальца дошло, с кем он имеет дело. Осталось слегка надавить, и он сделает все, что потребуется.

— Оставите мою семью в покое, если я уеду? — переспросил Лучиано, поднимая голову.

Энрике насторожило выражение его лица.

— Да, — осторожно ответил он.

— Хорошо. — Уголки губ Лучиано чуть приподнялись. — Я так и сделаю.

Ох не нравилось Энрике все это! Парень говорил одно, а глаза — совсем другое. Неужели он настолько глуп, чтобы рисковать собственной семьей?

Нет, наверняка замыслил что-то еще. Что ж, раз он выбрал явные угрозы, так тому и быть.

— Кажется, ты не понял. — Энрике снисходительно улыбнулся. — Если попытаешься меня обмануть, то поплатишься за это не ты. Я заставлю тебя выбирать: Грегорио Винченце или малыш Паоло.

Даже в тусклом свете стало заметно, как побледнел Лучиано.

— Не смейте мне угрожать, — севшим голосом произнес он. — Или я…

— Кажется, это ты пытаешься мне угрожать, мальчик. — Энрике улыбнулся, но в улыбке не было ни грамма теплоты. — Я предоставляю тебе разумный выбор, но ты строишь из себя героя. Только в фильмах герои могут спасти всех. В жизни это не работает. Понимаешь?

Лучиано надолго замолчал. Когда он заговорил снова, Энрике понял, что победил.

— А как же Катарина? — спросил он. — Как же Рауль? Я ведь не могу уехать, все им не объяснив…

— Я сам с ними поговорю, на этот счет можешь не волноваться. — Энрике с трудом удержался, чтобы отечески не похлопать Лучиано по плечу. Внутри все пело от радости — не придется разбираться с этим зарвавшимся мальчишкой. — Если волнуешься насчет денег, я оплачу вам переезд в любую точку мира, куда пожелаете. От тебя требуется только держать язык за зубами.

— Я понял, — выдавил Лучиано.

— Вот и славно. — Энрике полной грудью вдохнул затхлый воздух, и тут грязное окно разлетелось всплеском осколков.

Энрике отскочил и грязно выругался, а на улице продолжалась пальба, которая уже удалялась дальше по переулку.

— Сеньор! — прогрохотал из дыры охранник. — Вас не задело? Эти придурки палят куда ни попадя…

— Нет. — Энрике отряхнул с пиджака осколки и поморщился, заметив, что один из них прорезал ткань. — Я в порядке. Твоя работа — следить, чтобы никто не смел приближаться ко мне с оружием, какого черта ты считаешь ворон?!

— Простите, сеньор, — оправдывался охранник. — Но в такой толпе за всеми не уследишь, тем более, сегодня праздник…

— Знаю. — Энрике раздраженно фыркнул. На любом народном гулянии не обходится без стрельбы, в Мексике это непреложный факт. Как будто этим кретинам фейерверков мало, нужно палить в воздух кто во что горазд! Повезло, что его не задело, а то мог бы остаться инвалидом, как бедняга Рауль.

Энрике задумался, как объяснить внезапное исчезновение Лучиано Катарине. Впрочем, она поймет, не ее первую бросает ветреный ухажер. Поплачет с недельку и забудет. С Раулем будет сложнее, но и ему в конце концов придется смириться.

— Ладно. — Энрике повернулся к пленнику. — На чем мы остановились… Да, завтра ни тебя, ни твоей семьи здесь быть не должно.

Поскольку Лучиано молчал, Энрике повысил голос.

— Я думал, мы обо всем договорились. Или ты решил дать обратный ход? Эй! Я с тобой говорю!

Он тряхнул Лучиано. Голова качнулась вперед и безвольно повисла. Мгновение Энрике в остолбенении смотрел на него, затем выругался так громко, что в окно снова сунулся охранник.

— Что случилось, сеньор?

— Ничего! — рявкнул на него Энрике. — Ничего хорошего! Совсем, черт побери, ничего хорошего!

— Та пуля прошила бедняге голову, — закончил Гальярдо, задумчиво поглаживая пустую бутылку. — Случайность, ничего более. Сами видите, я не собирался его убивать, так вышло. Но с того момента пути назад уже не было. Мне пришлось выставить все так, будто Лучиано Винченце убила заезжая банда.

— И отрезать ему голову, — зло сказал Амадео, сжимая в пальцах пустую стопку. Он выпил всего две порции, остальное прикончил Энрике. — Зачем? Вы хоть представляете себе, что чувствовал его отец, когда обнаружил на заднем крыльце такой страшный подарок?

— У меня не было выбора, — повторил Энрике. — Я хотел представить все так, будто Лучиано пал жертвой неудачного похищения. Кто же мог знать…

— Кто же мог знать, что жертвой станет и ваша сестра. — Амадео зажмурился. — Вот ваше наказание за это преступление.

— Вы правы. — Энрике вздохнул. — Я понятия не имел, что Катарина больна. Черт, даже Рауль не был в курсе, бьюсь об заклад, она и сама не знала. Тем не менее, это и есть кара за то, что я совершил. Бедная девочка…

— Не думайте, что эта трагическая случайность снимает с вас вину. Вы отвратительный человек. Утверждаете, что делали это ради семьи, ради безопасности Рауля и Катарины, но тот, кому по-настоящему дорога его семья, никогда не сможет разрушить чужую. А с Винченце вы сделали именно это.

— Я не хотел, — отозвался Энрике. — Хотя сейчас это не имеет никакого значения. Если бы Лучиано не согласился на мои условия, мне так или иначе пришлось бы его убрать, и никаких сожалений я бы по этому поводу не испытывал. Я не положительный герой, сеньор Солитарио, и оправдываться ни перед кем не намерен.

— Вы правы, — прошипел Амадео. — Значения это не имеет. Любому монстру нужны оправдания, чтобы творить злодеяния. Вы прикрываетесь вашей семьей, но на самом деле ничем не лучше обычного убийцы. Сами сказали, что откажись Лучиано уехать, без колебаний избавились бы от него.

— Верно. Поэтому не пытайтесь меня оправдывать, Амадео.

— Не смейте произносить мое имя.

Стопка лопнула, порезав ладонь, но он даже не попытался разжать руку. Энрике схватил было его за запястье, но тут же спохватился.

— Я принесу аптечку, — официальным тоном произнес он, вставая.

Оставшись один, Амадео согнулся пополам, жадно хватая ртом воздух. Желудок решил станцевать брейк, и не столько от выпитой натощак текилы, сколько от ужаса и отвращения. Рауль говорил, что никогда не был близок с братом, и теперь Амадео понимал, почему. Как можно быть таким беспощадным? Он не пожалел ни в чем не повинного Лучиано, принял ранение Рауля как неизбежное, а о Катарине вообще упомянул вскользь. Словно они для него — не более чем дальние родственники, которых видишь только на свадьбах или похоронах. Чудовищно.

Взгляд натолкнулся на пустую бутылку, которую Энрике оставил на подлокотнике.

Он протянул раненую руку, не замечая режущую боль. Осколки отлепились от кожи и звякнули о пол. Ладонь сомкнулась на горлышке, измазав его кровью.

Таким чудовищам, как Энрике Гальярдо, не место в этом мире. Избавься от него, шептал чей-то голос. Убей. Мир станет лучше без него, скольких людей ты спасешь! Отомстишь за Лучиано Винченце. Дон Грегорио наконец сможет спокойно спать, зная, что убийца сына наказан. Убей его, как только он вернется. Убей!

На запястье сомкнулась чья-то ладонь, и Амадео вскрикнул от боли.

— Простите, — виновато сказал Энрике Гальярдо. — Зачем вам бутылка? Там пусто. Если хотите выпить, я принесу еще.

Поскольку Амадео никак не отреагировал, он наклонился ближе и негромко продолжил увещевать:

— Отпустите. Вы причиняете себе боль, Амадео. У вас кровь идет, уберите руку, я помогу ее перевязать.

Амадео заморгал и разжал пальцы. На горлышке остался кровавый отпечаток. Что он только что собирался сделать? Уж не размозжить ли голову Гальярдо?

Его снова затошнило, и он с трудом удержался, чтобы не расстаться с выпитым. Энрике тем временем занялся обработкой порезов. Аптечку положил на диван рядом с Амадео, но сам садиться не стал. Разумеется, он понял, для чего Амадео собирался использовать бутылку, и теперь осторожно убрал ее из пределов досягаемости.

— С Флавио было так же? — спросил он.

Амадео вздрогнул всем телом.

— Что?..

— С Флавио. Почему вы расправились с ним? Не подумайте, я вас не осуждаю, — торопливо добавил он. — Хоть Марсело и был моим партнером, человеком он был преотвратнейшим. В нашем бизнесе далеко не всегда приходится иметь дело с приятными людьми. Чем он вам насолил настолько, что вы решили избавиться от него?

Амадео посмотрел Энрике в глаза.

— Похитил моего сына. Остриг ему волосы. Переломал пальцы. И это далеко не все, за что он заслужил вечно гореть в Аду.

Тот отвел взгляд и принялся заматывать бинт.

— Понятно. Со мной следует поступить так же, верно? Или даже хуже. Я ведь тоже похитил сына дона Винченце. Еще и убил.

— Прекратите говорить об этом с такой легкостью.

— Почему? К убийству привыкаешь. Самый простой способ свыкнуться — заниматься этим снова и снова. — Энрике завязал бинт. — Но вы не такой, Амадео. У вас не взгляд убийцы. Вы никогда не станете таким чудовищем, как я.

8

Цена предательства

Ксавьер стоял на вертолетной площадке на крыше виллы и напряженно всматривался в подернутое серыми тучами небо. Треск автоматных очередей и грохот пистолетных выстрелов мешали расслышать стрекот, на который он так надеялся. Ребекка сказала, что ей удалось передать координаты, но когда и с какой стороны прибудет помощь — неизвестно.