Амадео – Ничего личного...-6 (страница 36)
— Да, сеньора.
— Ну и что это было? — Гонсалес погладил выпирающий над ремнем живот и отвесил одному из телохранителей смачный подзатыльник. — Кто мог вас выследить, дуболомы хреновы? Копы?
— Они бы не смогли так быстро организовать операцию, — сказал Рауль. При звуках выстрелов, которые теперь раздавались реже, он едва заметно вздрагивал и безотчетно потирал то правую руку, то левое плечо. — Для начала им пришлось бы получить ордер, а это значит, что им было заранее известно о собрании. Либо среди ваших людей крот, либо они не из полиции.
— Второй вариант первого не исключает. — Перес любовно поглаживал «кольт» сорок пятого калибра, который, казалось, был старше его самого. — Соглашусь с Гальярдо, так быстро копы бы не приехали. Да заткнись ты! — рявкнул он на Нуньеса. — Не будь бабой и дай пареньку тебя осмотреть!
— Что, стоило мне лишиться sicario, как ты тут же начал разевать на меня рот, Гилберто?!
— Боялся я твоего sicario! Если сдохнешь от потери крови, никто тут о тебе горевать не будет! Так что сделай милость, заткнись и назло нам всем дай себя осмотреть.
Нуньес хотел было еще что-то сказать, но передумал. Сев на диван, он позволил Киану разорвать рукав рубашки.
Гонсалес подошел к Ксавьеру и испытующе уставился на него.
— Я искренне надеюсь, что не ошибся в вас, сеньор Санторо. Вы известны своей осторожностью и не стали бы приводить за собой кого-то, рискуя попасть под перекрестный огонь.
— Не стал бы. — Ксавьер мельком глянул на пускающую клубы дыма Ребекку, которая увлеченно копалась в смартфоне. — Здесь есть связь?
— Ни черта, — хмыкнул Гонсалес. — Почему, думаете, именно мою виллу выбрали для встречи? Из-за гор сигнал пробивается очень слабо, мои люди используют только рации и на небольшом расстоянии. Про интернет молчу, полный глушняк.
— Да, загнали мы себя в яму. — Перес обрезал кончик сигары и не спеша прикурил. — Я бывал раньше на этой твоей вилле, Альваро, и насколько помню, горы окружают ее с трех сторон. Путей отхода нет.
— Обычно я сваливал на вертолете. — Гонсалес хрипло захохотал и щелкнул пальцами в сторону телохранителя. — Роберто, налей-ка гостям чего-нибудь выпить. Похоже, мы тут застряли. И выдай людям Санторо оружие, а то я чувствую себя живодером. — Он повернулся к замолкшему Перроте и перекрестился. — Упокой Господь его душу, он только что отправился на Небеса.
— Сколько людей у каждого из вас? — спросил Ксавьер.
— Благодаря тебе уже ни одного. Там, — Нуньес кивнул на забаррикадированную дверь, — сущий ад. Сомневаюсь, что хоть один выжил. Эта баба права, теперь нас грохнуть ничего не стоит.
— Не нас, а вас, — поправила Ребекка, не отрываясь от телефона. — Еще раз назовете меня бабой, никакая охрана вас не спасет. По каким критериям вы их отбирали, если не уверены в своих же людях? — Она затушила сигарету о подошву туфли и поднялась. — Черт. Может, на втором этаже ловит лучше.
— Ты. — Ксавьер ткнул пальцем в телохранителя Моралеса. — Иди с ней. Отвечаешь головой.
Тот нимало не возражал.
— Какого черта вы командуете моими людьми?! — рявкнул Моралес, но, поймав взгляд Киана, замолк.
— Отсюда можно уйти только по воздуху. — Гонсалес взял у Ребекки телефон и что-то быстро отстучал на экране. — Это координаты. Если вам удастся вызвать «птичек», считайте, вы завоевали мое доверие.
— Льстит, — криво усмехнулась та и поцокала к лестнице на второй этаж.
Нуньес нервно теребил свежую повязку, Гонсалес и Перес негромко переговаривались. Киан упаковывал аптечку, Йохан неотрывно следил за дверьми и окнами вместе с остальными телохранителями. Включая уже умершего дона Перроту и ушедшую наверх Ребекку с sicario, по-прежнему было тринадцать человек.
Мигеля Гарсиа и его зверского подручного в гостиной не оказалось.
Ксавьер нахмурился. Он пересчитал всех, как только они оказались внутри, и количество не изменилось. Выходит, Мигель остался снаружи?
— Гарсиа не видел? — подойдя к Йохану, тихо спросил он.
Тот мотнул головой.
— Среди убитых — нет. Но у меня далеко не идеальный угол обзора.
— Глянь сверху. Пока там еще безопасно.
Йохан кивком передал Киану эстафету и ушел. Ксавьер уселся на свободный стул и сцепил пальцы перед собой.
Жутко хотелось курить.
Первое, что он почувствовал, был холод. Затылок заледенел, будто Амадео сунули головой в ледник. Он слегка двинул головой и тихо застонал — тупая боль прорвалась сквозь онемение и отдалась во всей черепной коробке.
— Наконец-то очнулись, — пробился откуда-то голос Гильермо. — Со всего маху головой о плитку — это вам не шутки…
Амадео с трудом сел, морщась от боли — голова едва не взрывалась. Кажется, он упал, но почему?
— Землетрясение, — кратко пояснил Гильермо и отдал Пабло завернутый в полотенце пакет со льдом. — Частенько случается, правда, в большинстве случаев даже картины со стен не падают. Но на этот раз тряхнуло основательно, баллов пять, не меньше. Черт, вам повезло, что отделались шишкой и не разбили голову…
Амадео безуспешно пытался отключиться от болтовни Гильермо. Боль пульсировала в затылке, но голова не кружилась, значит, обошлось без сотрясения.
На столике рядом завибрировал телефон, и Амадео вздрогнул. Машинально перевел взгляд на дисплей, и тут же Гильермо схватил трубку и поднес к уху.
— Слушаю, — сказал он, искоса взглянув на Амадео. Затем отошел к окну и понизил голос. — Все нормально. Небольшая встряска, только и всего. Нет, приезжать не нужно, сиди и не высовывайся.
Амадео смотрел на него, перед глазами плясало имя, высветившееся на дисплее. Гильермо стоял к нему боком, цедил что-то сквозь зубы, а картинка, мелькнувшая в голове Амадео, постепенно обретала четкость. Мучительный, зудящий вопрос наконец обрел ответ. Амадео понял, где раньше мог видеть этого человека, почему он казался таким знакомым.
Он поднял голову и встретился взглядом с Гильермо Эррерой, прячущим телефон в карман джинсов. Нет, его зовут иначе. И как только Амадео раньше этого не понял, это же очевидно, черт возьми!
— Вы, — прошептал он, не пытаясь сдержать ярость. — Вы — Энрике Гальярдо!
Тот едва успел скрыть изумление, но у Амадео больше не осталось сомнений. Боже, каким же он был идиотом!
— Откуда вы знаете? — Гильермо уже взял себя в руки и счел, что отпираться бессмысленно. — Мы с вами раньше не встречались.
— Я и не знаю, — ответил Амадео. Голос предательски дрожал. — Как же я не заметил раньше… Вы с Раулем очень похожи, разве что он не носит усов.
При упоминании имени брата Энрике поморщился.
— Глупый мальчишка. Как его угораздило связаться с вами, Амадео?
— Не пойму, вы этому рады или нет?
Энрике усмехнулся.
— Даже в такой ситуации готовы сыпать остротами. Похвальное качество.
— Вы мне солгали.
— Разумеется. Мое имя слишком известно.
— Рауль знает, что вы живы?
— Нет. — Энрике повернулся к окну и отколупнул старую краску ногтем. — Ему и незачем.
— И о том, как вы убили Лучиано Винченце, тоже незачем знать?
Энрике застыл, как статуя. В глазах полыхнул холодный огонь, но он быстро взял себя в руки и выдавил кривую улыбку.
— Разумеется.
— Вы даже не отрицаете. — Амадео опустил голову, волосы скользнули на лицо. — Какая же вы сволочь, Гильермо… Нет, Энрике. Вы солгали мне, солгали брату, солгали всем вокруг о вашей смерти. Да вы просто трус!
— Вы ничего не знаете! — осадил его Энрике. — Абсолютно ничего обо мне не знаете, чтобы так говорить!
— Так скажите мне. — Амадео поднял голову, глаза горели ненавистью. — Расскажите, почему убили Лучиано Винченце, который ничего плохого не сделал. Почему заставили его отца пройти через такой кошмар!
— Рассказать? — на губах Энрике мелькнула короткая усмешка. — Почему бы и нет. Времени у нас навалом.
Он скрылся в комнате и спустя мгновение вернулся, неся в одной руке бутылку текилы, в другой — две стопки. Он поставил выпивку на столик, где минутой ранее лежал телефон.
— Не пытайтесь бежать — за дверью сторожит Пабло.
Энрике Гальярдо развернул стул и уселся на него верхом, умостив подбородок на спинке. Амадео не мигая смотрел на него, пытаясь уловить признаки нервозности и лжи, но, к его чести, Энрике отпираться не стал.
— С чего такие выводы насчет Лучиано? — только спросил он.
— Чистое похищение, — ответил Амадео. Голова раскалывалась, но злость гнала слова вперед. — Слишком маленький выкуп. И ваша готовность помочь в поисках. Вам не нравился Лучиано, он подбивал вашего брата на глупости, и Рауль с радостью шел у него на поводу вместо того, чтобы корпеть над учебниками. Вряд ли вы проявили бы достаточное рвение в таком деле, напротив, порадовались бы, что помеха устранена.
— А вы хорошо разбираетесь в людях, — протянул Энрике. — Заочно составили мой психологический портрет. В награду не стану вам врать: да, похищение Лучиано — моих рук дело, разве что в причине вы ошиблись.