Алёна Зорина – Срединные (страница 3)

Луиза взяла телефон, не включая свет. Привычное движение – уже третий раз за десять дней, она знала, что увидит: пустое крыльцо, ветка, кошка, ложное срабатывание.

Открыла приложение. Нажала на камеру крыльца.

На экране был мужчина.

Он стоял в двух метрах от двери, прямо по центру кадра. Лицом к камере. Руки вдоль тела. Голова чуть поднята.

Луиза смотрела на него и ждала, когда он пошевелится.

Он не шевелился.

Она ждала, когда он переступит с ноги на ногу, опустит голову, повернётся, сделает хоть что-нибудь – то, что делают люди, которые просто стоят и ждут. Ничего. Абсолютная неподвижность, такая полная, что казалась неестественной – как стоп-кадр, как фотография, вставленная в видеопоток.

Одежда была странной, но Луиза не могла сразу сформулировать, чем именно. Что-то с пропорциями – слишком ровные края, слишком одинаковый тон. Как будто нарисованная одежда на нарисованном человеке.

Она смотрела.

Он стоял.

Луиза переключила на камеру бокового двора – пусто. На камеру у калитки – пусто. Вернулась на крыльцо.

Мужчина стоял.

Она посмотрела на время в углу экрана. 03:19. Две минуты прошло. Потом пять. Потом восемь.

Он не двигался.

Луиза сидела в постели с телефоном в руках и смотрела на экран, и в голове происходило что-то странное: с одной стороны – рациональное, которое говорило это какая-то ошибка камеры, глюк, артефакт, завтра вызовешь техника, с другой стороны – что-то более старое и более молчаливое, которое просто смотрело на мужчину на экране и знало, что это не глюк.

На десятой минуте она позвонила в полицию.

Трубку взяли быстро. Луиза говорила ровно – голос она умела держать, это было профессиональным навыком, который давно стал привычкой.

– Добрый вечер. У моего дома стоит незнакомый мужчина. Я наблюдаю его по камере наружного наблюдения уже около десяти минут. Он не двигается. Адрес: Элм-стрит, двадцать семь.

– Вы можете описать его?

– Тёмная одежда. Среднего роста. Стоит примерно в двух метрах от входной двери, лицом к камере.

– Он пытается войти?

– Нет. Просто стоит.

– Хорошо. Ожидайте, патрульная машина подъедет.

Луиза ждала. Смотрела на экран.

Мужчина стоял.

Через двенадцать минут – звук машины на улице, хлопок дверцы, шаги на крыльце. Луиза спустилась вниз, не включая верхний свет – только ночник в прихожей.

Постучали.

– Это полиция, мэм, офицер Бреннан.

Она открыла дверь.

Офицер Бреннан был молодым, лет тридцати, с усталым лицом человека, отработавшего уже несколько часов ночной смены. За ним – крыльцо, залитое светом уличного фонаря.

Пустое крыльцо.

– Мэм? – сказал офицер Бреннан.

– Вот. – Луиза протянула телефон. – Камера крыльца, прямая трансляция.

Офицер взял телефон. Посмотрел на экран.

Потом посмотрел на крыльцо перед собой.

Потом снова на экран.

– Мэм, крыльцо пустое.

– Я вижу, что перед вами пусто. Посмотрите на экран.

– Я смотрю на экран. – В его голосе была очень аккуратная, очень профессиональная нейтральность. – На экране тоже пусто.

Луиза взяла телефон обратно.

На экране мужчина стоял.

Она посмотрела на крыльцо. Пусто.

Посмотрела на экран. Мужчина стоял – в двух метрах от двери, лицом к камере, руки вдоль тела, абсолютно неподвижный.

– Вы его не видите, – сказала она.

– На экране никого нет, мэм.

Луиза держала телефон в руках и смотрела на мужчину на экране. Он был там. Он был отчётливым – не размытым, не полупрозрачным. Отчётливым и неподвижным.

– Хорошо, – сказала она. – Проверьте периметр, пожалуйста.

Офицер обошёл дом. Луиза ждала в дверях, держала телефон. Мужчина на экране стоял. Она не отводила взгляда.

Бреннан вернулся через несколько минут.

– Никого, мэм. Ни в саду, ни у забора, ни на соседней улице.

– Понятно.

– Возможно, это глюк камеры. Артефакт изображения, помехи. Вы недавно въехали?

– Десять дней назад.

– Стресс от переезда может… – Он остановился, потому что выражение её лица было таким, что заканчивать фразу не имело смысла. – Если снова что-то заметите, звоните. Оставайтесь внутри.

Он ушёл. Машина уехала.

Луиза закрыла дверь. Прислонилась к ней спиной.

Потом посмотрела в телефон.

Мужчина был ближе.

Она не видела, как он двигался. Только что он стоял в двух метрах от двери – теперь его лицо занимало полэкрана. Крупный план. Неподвижный, как и прежде.

Луиза смотрела на его лицо.

Лицо было обычным. Это было самое страшное – что оно было совершенно обычным. Не искажённым, не пустым, не пугающим в очевидном смысле. Просто лицо. Мужчина средних лет. Тёмные глаза, прямой нос, сомкнутые губы. Смотрит прямо в камеру.

Она выключила экран.

Постояла в темноте прихожей.

Потом зашла в гостиную, опустилась на пол у дивана, прижалась спиной к его боку. Телефон держала в руках – экраном вниз, на колене.

Не включала.