Алёна Зорина – Срединные (страница 4)

Где-то за дверью – сначала она не была уверена, что слышит. Слишком тихо, на границе восприятия. Луиза задержала дыхание.

Царапанье.

По двери снаружи. Мерное, негромкое – как если бы кто-то провёл ногтем по дереву. Раз. Пауза. Раз.

Терпеливое.

Луиза сидела на полу и слушала.

Царапанье не прекращалось. Раз, пауза. Раз, пауза. Не ускорялось, не замедлялось. Как метроном. Как что-то, у чего есть всё время в мире.

Она не подошла к двери. Не посмотрела в глазок. Не включила телефон.

Сидела на полу спиной к дивану и смотрела на прихожую и слушала, как снаружи что-то царапает дерево двери – мерно, терпеливо, без злобы, без спешки.

В четыре утра пошёл дождь.

Царапанье продолжалось и сквозь дождь.

В шесть утра за окнами начало светлеть. Серый свет просочился в щели жалюзи, лёг на пол тонкими полосами. Луиза посмотрела на эти полосы.

Царапанья не было.

Она не помнила, когда оно остановилось.

Луиза встала с пола – медленно, ноги затекли. Постояла. Потом пошла на кухню ставить кофе, потому что через два часа нужно было ехать на работу и незачем было думать об этом дольше, чем нужно.

Она была практичным человеком.

Она сделала кофе и выпила его стоя, глядя в окно на сад. В саду никого не было. Яблоня мокла под мелким дождём, трава блестела.

Всё было нормально.

Луиза поставила чашку в раковину, пошла наверх одеваться.

Глава 4. Объяснения

Техник приехал в четверг.

Молодой, деловитый, с большой сумкой инструментов и планшетом, на который он поглядывал каждые несколько минут. Луиза встретила его после работы, провела по дому, показала камеры. Он проверил каждую: подключение, угол обзора, качество записи, датчики движения. Зашёл в приложение, погонял настройки.

– Всё работает нормально, – сказал он наконец. – Никаких сбоев, никаких артефактов. Камеры исправны.

– Могут ли они показывать изображение, которого нет? – спросила Луиза.

Техник посмотрел на неё. Потом на камеры. Потом снова на неё.

– В каком смысле?

– Могут ли помехи или сбой создать на экране изображение человека, которого нет перед камерой?

– Нет, – сказал он. – Камера фиксирует то, что находится в поле зрения. Она не генерирует изображения. Если на экране человек – значит, человек был.

Если на экране человек – значит, человек был.

Луиза поблагодарила его и закрыла дверь.

Позвонила в техподдержку производителя – долгий разговор, терпеливый голос на том конце, подробный разбор технических возможностей. Итог был тот же: камеры работали исправно, записывали то, что существовало перед ними.

Она записала это в блокнот – просто так, от привычки фиксировать важное:

Камера не создаёт изображения. Если на экране человек – значит, человек был.

Потом смотрела на эту фразу довольно долго.

Значит, человек был.

Потом зачеркнула.

– —

Три дня было тихо.

Луиза просыпалась – телефон молчал. Камеры на экране были пусты – крыльцо, боковой двор, калитка. Пустые, тихие, нормальные.

Она ездила на работу, делала свою работу, пила кофе с Дженной, возвращалась домой, готовила что-нибудь несложное, читала, ложилась спать.

На третий день она почти убедила себя.

Стресс. Переезд – это стресс, даже если ты человек, который называет переезд задачей. Новый город, новая должность, новый дом. Три недосыпа подряд из-за датчика движения. Воображение, которое работает в три часа ночи иначе, чем в три часа дня.

Это было разумно. Это было логично. Это объясняло всё, включая то, что офицер Бреннан не видел на экране того, что видела она: он смотрел на экран под другим углом, в другом освещении, она держала телефон под наклоном, пиксели, яркость, стресс, недосып.

Луиза была почти убеждена.

Почти – потому что вечером третьего дня она зашла в прихожую, включила свет и автоматически потянулась к выключателю ночника, чтобы его выключить – и не выключила. Оставила гореть.

И проверила камеры перед сном. Потом ещё раз. Потом легла и через десять минут встала и проверила снова.

Она не думала об этом как о признаке чего-то. Просто проверяла.

Это был разумный человек, который просто проверял камеры.

Глава 5. Экран

День восемнадцатый. Суббота.

Утро было хорошим.

Луиза проснулась без будильника, что случалось только по выходным, когда тело само решало, что выспалось. За окном – серо-белое небо, похожее на чистый лист. Не мрачное, просто нейтральное. Тихо.

Она сделала яичницу с помидорами, поставила чайник, открыла на планшете статью, которую не успела дочитать в середине недели. Радио она не включала – суббота не требовала фона, суббота была тихой по праву.

Всё было хорошо. Всё было нормально.

Телефон лежал рядом с тарелкой. Луиза взяла его машинально – между двумя кусками яичницы, не думая – и открыла приложение камер. Просто так. Просто посмотреть.

Камера бокового двора.

Женщина.

Луиза держала телефон в руке и смотрела на экран.

Женщина стояла в боковом дворе. Лицом к камере. Руки вдоль тела. Та же абсолютная неподвижность, которую Луиза видела однажды и почти убедила себя, что не видела. Та же невозможная неподвижность – как стоп-кадр, вставленный в живой мир.

Луиза подняла глаза от телефона. Посмотрела в кухонное окно.

Окно выходило в тот же боковой двор.

Двор был пуст.

Она смотрела в окно – трава, забор, куст сирени у стены. Никого. Потом опустила взгляд на телефон.

Женщина стояла.

Луиза положила вилку. Аккуратно, без стука.

Окно – пусто. Телефон – женщина. Окно – пусто. Телефон – женщина.