Алёна Волгина – Воланте. Ветер перемен (страница 26)
— Я имею в виду Орден Хора, старый жреческий орден ардиеро.
— Ардиеро! — Гонсалес чуть не рассмеялся от изумления. — Ты шутишь. Я думал, они сошли с дистанции ещё лет двести назад!
— Не всё так очевидно. Мы не знаем даже точной численности их поселений. Палмера, знаешь ли… очень своеобразный остров.
Её серьёзность невольно передалась магистру.
— И ты думаешь, что кто-то из их лидеров плетет интриги? Но как ты узнала?
— Я не могу тебе сказать. Ты ведь тоже был со мной не вполне откровенен! Но как историк, я понимаю, что любая деятельность такого рода всегда находит отражение в имущественных сделках. — Она кивнула на пачку газет. — Сама я не сумею это проверить, и поэтому мне нужна твоя помощь. Я хочу знать обо всех крупных земельных операциях, совершённых за последние три года, о перепродаже акций крупных транспортных компаний…
Чем больше она увлекалась, тем сильнее росло беспокойство Гонсалеса. Ради всех ветров, что здесь творится?! Эстер никогда не интересовалась политикой. Её сферу интересов представляла глубокая древность, на целые столетия отстоявшая от нынешнего смутного времени, и он полагал, что для неё так будет безопаснее всего.
— Подожди! — перебил он. — Зачем тебе это?
Ориентируясь на звук его голоса, она подошла вплотную, положив ему руки на плечи.
— Я не могу сказать, а лгать тебе не хочу. Говорят, что лгать, не видя лица человека, легче… — Она усмехнулась. — Не знаю, лично мне сегодня было непросто!
Магистр почувствовал, что ему стало трудно дышать, но на этот раз не от любовной лихорадки, а от тревоги. С кем она сегодня беседовала? Насколько это опасно? Эстер всегда была так осторожна, замкнута, недоверчива… но сегодня она просто сама на себя не похожа!
— Я хотела попросить тебя ещё об одном… — еле слышно.
— Всё, что захочешь.
Однако, выслушав её просьбу, он пришёл в ужас.
— Это какое-то безумие, Эстер!
— Но это возможно! Я могу это сделать.
— Бред какой-то! Прости.
Она резко отстранилась.
— Эти люди могущественней, чем ты думаешь! Мы не можем просто так сидеть и ждать катастрофы!
Резко повернувшись, она наткнулась на край стола и зашипела сквозь зубы, морщась от боли и потирая бедро.
«Тогда тем более тебе не следует лезть в это дело!» — хотелось крикнуть Гонсалесу.
Вместо этого он заставил себя заткнуться и обнял её, как ребёнка:
— Давай не будем решать сгоряча. Мы придумаем что-нибудь… Найдём выход.
Её лицо смягчилось, потеплело от его интонаций, и магистр зажмурился от стыда. Что бы она там ни думала, он ненавидел её обманывать. Да, он был опытным лжецом и мог заставить свой голос звучать как надо. Но вся его душа восставала от мысли, что приходится использовать это против Эстер. Это было просто бесчестно.
У неё была прохладная гладкая кожа, словно свежесть нетронутой желанной воды… только в этот раз их поцелуй имел привкус горечи. Гонсалес никогда не доверял ощущению счастья — слишком оно скоротечно, неуловимо. И чем сильнее захочешь его удержать, тем больнее терять. Он всегда знал, что им с Эстер однажды предстоит разойтись в разные стороны. Но никак не ожидал, что момент расставания наступит так скоро.
Глава 14
Осенняя погода на островах вела себя словно капризная дама: молочная туманная стылость сменялась пронизывающим ветром, приносящим с собой то дождь, то град, а иногда и торнадо, проходившийся по побережью широкой метлой. В этот раз с дальнего острова Сильбандо прилетел разгневанный Эстладо, выжигая осеннюю листву ледяным дыханием. Для разгона у него было двести километров пустоты над Океаном, так что до пика Теймаре он добрался в полной боевой готовности, разбудил там Фрайо и схлестнулся с ним в яростной схватке. В небе шваркнули молнии. Башни Кастильо Вьенто содрогнулись от грохота.
От жестоких порывов ветра гнулись мачты анемометров, а приборы сходили с ума. Магистры шептались, что давно уже не помнили такой бури. Непонятно, что было тому виной: проходящий циклон или слишком жаркое лето, но все сходились во мнении, что мощная волна флайра, движущаяся вокруг Ланферро, сделала изменения в погоде совершенно непредсказуемыми.
Во флигеле все были заняты делом. Орландо готовился к очередному коллоквиуму, Саина — к полевой практике со студентами, хотя все сомневались, чтобы выезд состоялся в ближайшее время. Как сказал Альваро, при таком ветрище катер с практикантами, чего доброго, унесёт куда-нибудь на Луну.
Дейзи, не поднимая головы, сидела над таблицами, пытаясь с помощью цифровых моделей предсказать поведение ветров в портах Керро, Пуэрто дель Росарио на Палмере и Пуэрто дель Томатос на Аррибе. Дийна ей помогала, раскрашивая синоптические карты островов. К этому времени она уже знала, что волнистые линии, пересекающие карту, называются «изобары» и обозначают места постоянного давления. Её больше не смущали определения вроде «адвективный туман, возникший в зафронтальном тёплом воздухе». Она научилась отмечать центры циклонов и атмосферные фронты. К её беспокойству, большую часть карты пришлось закрасить зелёным (осадки), жёлтым (мгла) и синим (низкая облачность).
Погода была определённо нелётной. Дирижабль с Аррибы опаздывал уже на три дня. Почта с Палмеры тоже запаздывала. Больше всех тревожился Мартин, который давно не получал известий от гусей.
Дийна сначала подумала, что он шутит.
— От каких гусей? — переспросила она. Может, это какой-то академический сленг?
— От обычных, серых. Летом они живут на Керро, осенью мигрируют на Палмеру, а оттуда — на Континент. А теперь мы потеряли их из виду, и в этой мясорубке, которая творится вокруг острова, с ними может произойти всё, что угодно!
Ситуация понятней не стала.
— Хочешь сказать, что гуси лично докладывают тебе о своих передвижениях?!
— Не они, а орнитологи, — вздохнул Мартин, беспокойно вышагивая по комнате. По стене за ним металась длинная взлохмаченная тень. — У них станция на Палмере.
«Теперь ясно», — подумала Дийна. Из-за погоды почтовое сообщение с Палмерой было нарушено. Световой телеграф тоже не передавал никаких сообщений.
— Не пропадут твои гуси, они водоплавающие, — усмехнулась Дейзи. — Скорее это нас всех смоет!
Но Мартин не унимался:
— Нужно слетать на Палмеру, проверить метеостанцию!
— В такую погоду? — саркастически вопросил Альваро, удобно устроившись возле камина со старым «Вестником Аррибы». — Думаешь, кому-то из нас жить надоело?
Все, не сговариваясь, посмотрели в окно, за которым дребезжал дождь в желобах и клубилась сплошная серая мгла. Иногда раскат грома властно вмешивался в разговор, заставляя всех почтительно умлокнуть. Время от времени белая вспышка выхватывала из сумрака отдельные кадры: бьющийся на ветру флюгер, пузырящиеся лужи на каменной дорожке, ветки жасмина, исхлёстанные дождём… Детектор молний пищал как припадочный, пока его не отключили.
Единственный плюс островных гроз заключался в том, что длились они обычно недолго. Природа устраивала жителям Архипелага глобальную встряску, разгоняла всех по домам — и всё затихало. До следующего раза.
На другой день уже можно было выйти наружу, не опасаясь, что тебя унесёт шквалом или прибьёт отвалившейся черепицей. За последние сутки Мартин так извёл всех своими гусями, что обитатели флигеля привыкли считать их почти что близкими родственниками. Бледный и несчастный, Мартин уныло слонялся под окнами и сам был похож на запоздалого перелётного гуся, которого подвели его биологические часы.
Наконец, Альваро, не выдержав, предложил ему вдвоём слетать на Палмеру, чтобы проведать метеостанцию и заодно навестить орнитологов.
— Слетаем по-быстрому, туда и обратно, пока опять не задуло!
— Можете не успеть, — мрачно предсказала Дейзи, подняв усталые глаза от расчётов. — Лучше лететь через два-три дня, когда будет более устойчивая погода!
— Столько я не выдержу, — усмехнулся Альваро. — Если мне ещё двое суток придётся выслушивать этот плач о пропавших гусях, я сам мигрирую на Континент!
Сняв учебную мантию, он переоделся в видавшую виды кожаную куртку, годную только на то, чтобы ловить рыбу в Агилосе. Пока Мартин метался по дому, собирая рюкзак, Альваро вышел, чтобы взять в деканате катер, и вернулся расстроенный:
— Там, оказывается, машина на катере барахлит. Не везёт нам! Я сейчас поеду к ремонтникам в Оротаву, но, боюсь, что сегодня мы до Палмеры не доберёмся.
Мартин тоже огорчился было, но потом встрепенулся:
— Подожди! В колледже ведь было два катера!
Это невинное замечание, как отметила Дийна, произвело эффект взорвавшейся бомбы. Дейзи, вскинув голову, украдкой сделала Мартину страшные глаза, Альваро помрачнел и отвернулся к окну, а Саина даже негромко ахнула.
Здесь явно таился какой-то секрет, в который её решили не посвящать. С течением времени такие моменты бывали всё реже, но каждый раз, когда это случалось, Дийна чувствовала себя отделённой от остальной компании, словно смотрела на них из-за стекла. Почему-то её это больно ранило.
Дейзи сориентировалась быстрее всех:
— Спохватился! Ты что, забыл? Второй катер разбился летом.
— Да, в Барранко-дель-Флорес, — многозначительно добавила Саина, видя, что до Мартина всё никак не доходит.
Однако последняя фраза, похоже, разбудила его память, так как он издал невнятный звук и виновато оглянулся на Альваро, который притворялся, что его страшно интересует дождливый вид из окна.