Алёна Волгина – Ветер перемен (страница 19)
Как это часто бывает, надежда не оправдалась. Первой, кого она увидела, влетев в кабинет, была Транкилья, преисполненная сочувствия, с красным пятнистым лицом. Она сидела на месте Дийны за пишущей машинкой. Посреди комнаты, скрестив на груди руки, стояла сеньора ди Кобро, неприступная и ледяная, словно осколок айсберга. Каждая черточка ее лица излучала сарказм.
– Явилась наконец-то, – констатировала суровая дама. – А теперь убирайтесь отсюда!
– Но что я такого сделала? – робко возразила Дийна, понимая при этом, что любое сопротивление разозлит деканшу еще больше. Она чувствовала себя сейчас, как воланте, чей парус неминуемо несло на острые скалы.
Ее вопрос дал возможность сеньоре ди Кобро с удовольствием перечислить все ее недостатки: разгильдяйство, неряшливость, безответственность, лживость… Госпожа декан разошлась вовсю. Она не дошла еще до середины списка, когда дверь кабинета вдруг скрипнула, и кто-то деликатно сказал:
– Добрый день, донья Кармен, я услышала, что вы здесь, и решила зайти.
Это была Эстер Солано. Несмотря на обстоятельства, Дийна невольно отметила, как молодо та выглядит – не отличишь от студентки! В прошлый раз она приняла Эстер за одну из студенток Гонсалеса, что, конечно, не оправдывало ее грубость. Опустив голову, девушка разглядывала свои ботинки, чтобы не встречаться взглядом с Эстер. Надо же было ей прийти именно сейчас! «Мало того, что я в прошлый раз опозорилась, а теперь еще Кобра будет меня распекать, как девчонку!»
Декан как раз набрала воздуху в грудь, но доктор Солано успела прервать новый поток ее красноречия.
– Видите ли, мне как раз нужна Дийна Линарес, – сказала она. – Гонсалес рекомендовал ее как прекрасную машинистку.
– И напрасно! У магистра Гонсалеса странные представления о дисциплине!
– Я видела ее работы, и они вполне хороши, – возразила Эстер. – А мне нужно срочно перепечатать сборник эссе для типографии.
– Но…
– Вам она сейчас все равно не нужна, насколько я поняла? В общем, я ее забираю.
Пять минут спустя Дийна вместе с Эстер Солано направлялись к кафедре мифологии. Это было похоже на сбывшийся сон. Дийна мысленно успела проститься и с колледжем, и с Ланферро, поэтому неожиданное вмешательство доньи Эстер казалось ей просто чудом. Доктор Солано шла впереди, легко касаясь стены кончиками пальцев. Она выглядела деловитой и сосредоточенной. Всю дорогу Дийна мысленно подбирала слова, чтобы извиниться за свою прошлую выходку, но после головомойки, устроенной деканом, ее язык словно одеревенел, а мысли в голове ворочались тяжелые, будто камни.
Вскоре они остановились перед очередной дверью с бронзовой табличкой, неотличимой от других. Доктор Солано вытащила ключ. Она уверенно вставила его в замочную скважину, но тот случайно выскользнул и упал на пол. На лице женщины почему-то отразилось замешательство.
– Вы не могли бы помочь мне? – тихо попросила она.
Дийна недоумевающе посмотрела на нее. Ключ лежал у Эстер прямо под ногами. Что значит помочь? У нее больная спина? Ей нельзя наклоняться? Доктор Солано молча смотрела сквозь нее отрешенными прозрачными глазами.
Потом Дийну пронзила догадка, и от стыда вся кровь бросилась ей в голову. Вспомнился собственный едкий тон: «Нет его здесь, не видите, что ли?» Оказалось, что Эстер действительно
– Да, конечно! – Она поспешно подняла ключ и отперла дверь.
Маленькая комната, где располагалась кафедра истории и мифологии, встретила их тишиной и покоем. Дийна, которой происшествие в коридоре добавило чуткости, сообразила, что Эстер, вероятно, чувствовала себя удобнее в небольших помещениях. И не зря на ее столе все было разложено так аккуратно: свежие документы на подпись – справа, стопка папок – слева, в середине – принадлежности для письма.
В отличие от буйного интеллектуального беспорядка, царившего в кабинете Гонсалеса, здесь чувствовалось присутствие женской руки. На стене рядом с книжными полками размеренно тикали часы. На окне безмятежно цвели бегонии – судя по виду, им никогда не приходилось умирать от жажды и бороться за свою жизнь. Дийна вспомнила маленький храбрый кактус на кафедре ветроведения, который она спасла из-под кучи бумаг.
В шкафу ровными рядами стояли папки, надписи на которых будоражили воображение: «Легенды о происхождении флайра», «Влияние ветров на войны», «Ветра и антропоморфизм», «Ветра, созданные зельями и заклинаниями»… На книжных полках также стояли толстые тетради в пружинных переплетах. Поскольку донья Эстер деликатно вышла, чтобы дать ей время освоиться на новом месте, Дийна, сгорая от любопытства, потянулась к тетрадям. Ей помогли бы любые, даже обрывочные сведения об Эспиро!
Листы были плотные и чуть шершавые. Раскрыв наугад страницу, она непонимающе уставилась на ровные ряды выпуклых точек. Что это? Какой-нибудь древний язык? Она провела пальцами вдоль строки и ощутила разочарование. Ах да, ну конечно…
Тетради, купленные или напечатанные, вероятно, доньей Эстер, могла прочитать только сама Эстер. Чтобы узнать заключенные в них секреты, Дийне пришлось бы сначала изучить язык Брайля.
Она собиралась заняться папками, но в этот момент вернулась доктор Солано с пачкой черновиков. На удивление, в них было мало ошибок. Либо Эстер научилась печатать вслепую еще до того, как лишилась зрения, либо ей пришлось здорово потрудиться для написания этой статьи.
– Как вы справляетесь? – вырвалось у Дийны. Смутившись, она покраснела. Ей вовсе не хотелось показаться бестактной. – То есть я имею в виду, что по вашему поведению ни за что не догадаешься… В прошлый раз я ляпнула, не подумав…
Эстер, сидя за столом, улыбнулась.
– Первое время было трудно, конечно. Но потом я решила – какого черта? Мои знания остались при мне. Я умею печатать, и у меня не отнялся язык, чтобы общаться с коллегами и студентами. Я по-прежнему могу заниматься историей! Трудности возникли только с книгами. Приходилось заказывать специальные издания или приглашать чтеца.
– О, я бы с радостью вам помогла! – воскликнула Дийна, подумав, что такая работа полностью отвечала бы ее тайным желаниям.
– Для начала давай разберемся с этим эссе, – предложила Эстер.
Дийна вставила чистый лист в каретку и принялась за дело, решив доказать всему колледжу (и в первую очередь – донье Эстер), что ругательства сеньоры ди Кобро в ее адрес не имели под собой никаких оснований.
Доктор Солано задумчиво смотрела в окно, или, вернее сказать, вслушивалась в свои мысли.
– Думаю, когда жизнь отнимает у нас что-то одно, то взамен всегда дается другое, – вдруг сказала она. – Я не могу увидеть твое лицо, но чувствую, как ты улыбаешься. Слышу, как меняется голос сеньоры ди Кобро, когда она растеряна или довольна. После того как со мной
Это было знакомое чувство. Когда-то Дийна тоже так думала: «Если я справлюсь с парусом – значит, смогу добиться и всего остального». Только у доньи Эстер процесс обретения самоуверенности был еще более травматичным.
Пальцы Дийны добросовестно печатали строку за строкой, а тем временем у нее из головы не выходил рисунок, мельком увиденный на одной из папок. Треугольник, перечеркнутый горизонтальным штрихом. «Где я могла его раньше видеть?» Почему-то этот знак казался ей важным… Можно, конечно, спросить у доньи Эстер, но Дийна стеснялась. «Еще подумает, что я действительно разгильдяйка, которая умеет только глазами шарить по кабинету!»
Она снова сосредоточилась на работе, и в течение следующего часа тишину на кафедре нарушало только стрекотание пишущей машинки.
За обедом ее уже поджидала Транкилья, нервно постукивая пальцами по столу.
– Ну, как ты? – спросила она, едва только Дийна появилась с подносом. – Я утром просто не знала, что делать! Сеньора ди Кобро притащила меня к вам на кафедру, приказала отпечатать ваши учебные планы и была жутко зла! Я боялась, что она тебя прямо там же уволит!
– Мне повезло, – согласилась Дийна, прихлебывая густой суп с гофио. От волнения на нее всегда нападал аппетит. – Было бы проще, если бы магистр Гонсалес почаще присутствовал на рабочем месте! Почему он так часто уезжает, кстати?
– Обычно он ездит на Аррибу, на конференции по климату вместо профессора Мойзеса, – сообщила Транкилья, которая все про всех знала. – Когда сенаторы в очередной раз поднимают шум о катастрофическом изменении климата, продовольственной безопасности и нарушениях в экосистеме, Гонсалес едет туда, так как Мойзесу вечно некогда. А еще он много ездит по школам. Принимает экзамены, ищет будущих новых студентов – достаточно мозговитых, чтобы учиться здесь.
«В общем, Гонсалес у нас не столько преподаватель, сколько специалист по связям с общественностью», – подумала Дийна.
Из низенькой двери, ведущей на кухню, появился Кайо с подносами. Он подошел к студентам, сидевшим за отдельным длинным столом, и принялся собирать тарелки. Среди стриженых затылков Дийна узнала рыжую макушку того чижика, которого Орландо допрашивал у доски. Значит, это первокурсники. Нагрузив поднос грязной посудой, Кайо двинулся обратно. Вид у него был довольно угрюмый.
– Наверное, опять поругался с сеньором Гаррой, – сказала Транкилья, заметив ее взгляд. – Кажется, они в последнее время не ладят.