Алёна Волгина – Ветер перемен (страница 15)
«Надо же, так взбесился, что даже ручку свою забыл!»
Рядом с тарелкой Альваро, на сложенной треугольником салфетке лежало черное с золотом перо.
На секунду ее посетило виноватое желание догнать аспиранта, извиниться и заодно вернуть забытую собственность. Судя по виду, перо явно дорогое. Вдруг это чей-то подарок? Но потом, вспомнив прежние обиды, она отмела эту душеспасительную мысль. Взрослый же человек, пусть сам следит за своими вещами! А оставленный им компот она выпила, чего добру пропадать. Поставив стакан, Дийна задумалась, кто бы мог познакомить ее с другими архивистами. На Альваро рассчитывать нечего, это и ежу понятно. Может, Транкилья что-нибудь посоветует? Отодвинув стул, она решительно поднялась. Нужно осторожно заглянуть в приемную декана, так, чтобы не нарваться на «донью Кобру». Кроме того, ее ждут документы для распечатки. И вообще, у нее масса дел!
Глава 8
В прохладной глубине ночного парка горело одно окно. Маленький коттедж из красного кирпича робко выглядывал из зарослей акации и жасмина.
Каждый раз, когда магистр Гонсалес возвращался в Кастильо дель Вьенто, его тянуло сюда как магнитом. Переступая порог этого дома, он забывал о нескончаемых делах на кафедре, кипах справок и докладных, которые нужно было заполнить и подписать, и даже предстоящий разговор с профессором Мойзесом отступал на задний план перед насущной потребностью – увидеть Эстер Солано. Коллеги, привыкшие считать Гонсалеса легкомысленным типом, не способным на серьезное увлечение, немало удивились бы, заметив, как он долго бродит по парку, прежде чем отважиться постучать в скромную зеленую дверь.
Рядом с Эстер он никогда не мог чувствовать себя уверенно и спокойно.
Сидя в кресле, он наблюдал в зеркале, как она расчесывала волосы щеткой. Длинные пряди стекали по плечам, словно блестящая каштановая река. В зеленоватой зеркальной глубине отражалась маленькая спальня: серо-розовые обои, шелковое покрывало на кровати, узкий комод со стоящей на нем изящной лампой. Лампу Эстер купила специально для него. Зеркало здесь вообще было лишним, но хозяйке оно почему-то нравилось.
– И все-таки, почему ты взял на кафедру эту девушку? – спросила она, не оборачиваясь. Ей не нужно было
Магистр пожал плечами. Ему не хотелось говорить сейчас о Дийне Линарес. Колледж и весь остальной мир остались где-то там, за пологом ночи. Они с Эстер наконец-то были вдвоем. Разве могло быть что-то важнее этого?
Встретив ее в первый раз, он решил поначалу, что это какая-то одержимость, горячечное наваждение, которое скоро пройдет. Злился на себя, но не мог не ревновать ее к каждой улыбке, каждому прикосновению, которое должно было достаться ему, а доставалось кому-то другому. Он ревновал ее даже к стенам этого проклятого замка. Спустя год наваждение не прошло – наоборот, будто стало еще острее.
Эстер вопросительно обернулась, и Гонсалесу пришлось ответить:
– Дийну Линарес? Ну, я не чужд благодарности, а она действительно здорово выручила нас тогда на Кордеро. Не будь ее, я свалился бы вниз, забрызгал собой долину Исора, а потом мой прах соскребли бы в совочек и развеяли над Океаном. И в памяти наших коллег я остался бы полным кретином, который ухитрился погибнуть в пожаре на островке, так как забыл о разумных мерах предосторожности. Девочка спасла меня от позора. Я просто обязан был ей помочь!
В зеркале он увидел слабый отблеск улыбки Эстер и нежный овал щеки, когда молодая женщина, покончив с туалетом, положила щетку на уголок столика. В этом доме было немного вещей, и у каждой – свое, строго определенное место. Однако это была не маниакальная страсть к порядку, как у сеньоры ди Кобро, а вынужденная необходимость. Эстер была слепа.
В ее лице и глазах было столько живости, что Гонсалес не сразу заметил это. Она никогда не ходила с тростью, полагаясь на память и какое-то особое чувство равновесия. Это чувство ей удавалось распространять на других – по крайней мере, Гонсалесу всегда казалось, что в присутствии Эстер все приходило в гармонию. В том, что касалось чуткости к чужим бедам и оттенкам настроения, Эстер могла дать сто очков форы любому психологу.
Заплетая косу, она снова обернулась с улыбкой:
– Я столько раз слышала, как Мойзес рассуждал о ценности осознанного выбора… Но, мне кажется, люди недооценивают, какое огромное влияние на реальность оказывают наши
Глядя на ее ловкие пальцы, перебирающие каштановые пряди, магистр снова потерял нить беседы. Где-то на задворках сознания мелькнула мысль попросить Эстер, чтобы она позаботилась о маленькой Линарес в его отсутствие. Иначе «донья Кобра», пожалуй, сживет девчонку со свету. Из-за поверхностных понятий о трудовой дисциплине Гонсалес всегда плохо ладил с деканом, и, похоже, та решила распространить свою неприязнь к нему на его новенькую лаборантку. Однако свои собственные дела все же занимали его больше, чем чужие, и вслух он проговорил:
– Я скучал по тебе… И мне завтра опять придется уехать.
Закрыв глаза, он услышал шорох шелковой ткани и ощутил прохладный цветочный аромат, когда пальцы Эстер коснулись его щеки. Теперь они с ней были в одинаковом положении. Ночью, в полной темноте их миры не так сильно отличались друг от друга. Вдруг его охватило чувство яростного бессилия: если бы он мог быть
Но тогда они с Эстер вообще бы не встретились.
– Не будем думать об этом сейчас, – шепнула она.
Больше о делах они не разговаривали.
В то же самое время Дийна, сидя в спальне, готовилась совершить налет на Библиотеку. Эта мысль пришла к ней после разговора с Транкильей и двух очередных попыток завязать дружбу с архивистами, окончившихся полным провалом. Библиотечное братство явно не собиралось принимать ее в свои ряды. Значит, придется действовать в одиночку. От волнения ее немного мутило. За окном стояла непроглядная темнота, и только колокольный звон на старинной башне возвещал о том, что прошел еще один час. Дийне казалось, что этот звук доносится прямо из Средневековья. В нем слышалось мрачное предостережение.
Стараясь двигаться абсолютно бесшумно, она выскользнула из комнаты. В темноте смутно чернел изгиб лестницы. Дийна кожей чувствовала каждый шорох и вздох старого дома: вот что-то скрипнуло в соседней комнате, потом по стене пробежала тень от ветки, колеблемой ветром… Она осмелилась перевести дух только после того, как закрыла за собой входную дверь. Кажется, никто не проснулся!
Снаружи в лицо ударил холодный осенний воздух, тяжелый от влажности. Дийна плотнее запахнула накидку, спеша по тропе через парк. Мучившая ее дурнота на свежем воздухе отступила, но потом вернулась с удвоенной силой. От болезненного спазма в желудке девушке пришлось схватиться за ствол каштана, и ее вырвало прямо на землю.
«Не иначе от страха!» – подумала она, прислонясь лбом к шершавой коре и злясь на себя за трусость. Тем не менее ее решимость добраться до Библиотеки только окрепла. Было зябко, пот холодил шею. Вспомнился один из уроков Гаспара: «Страх – основа всех великих свершений». Выйти в небо на джунте в первый раз тоже было страшно, но она же смогла! Дийна заставила себя отцепиться от дерева и, крадучись, двинулась вдоль аллеи. Вскоре из сумрака выступили башни Эль Вьенто, грозные и таинственные в лунном свете. Здесь план Дийны впервые дал трещину, так как на площадке перед крыльцом прогуливался сеньор Гарра, которому отчего-то не спалось в эту ночь. Эхо его шагов гулко отлетало от стен, а по камням за ним грустно волочилась длинная тень.
«Как же некстати его посетил приступ бодрости!» – сердито думала Дийна, ерзая в мокрых кустах. Ее мучил холод, влажный ветер забирался под накидку и пробирал до костей. За шиворот одна за другой просачивались ледяные капли с веток.
Пришлось применить старый летный прием «заход на второй круг». Отступив в глубину сада, она выждала некоторое время, а потом снова вернулась к парадному входу. Слава всему сущему, привратник наконец-то убрался! Дийна пожелала ему крепких снов и устремилась к крыльцу. Внезапно порыв ветра охладил ее пыл, взметнув листья со зловещим шорохом и вызвав у нее новый приступ дурноты.
«А вдруг это не
На Ланферро ей приходилось слышать легенды о злых ветрах, создающих особое психоактивное поле, чтобы отпугнуть или обездвижить врага. Взять хотя бы колдовской ветер Оскуро, вызывающий кошмарные сновидения… Здесь, в Кастильо дель Вьенто, сказки могли стать реальностью. Кто его знает, на что способны здешние магистры?
Чтобы окончательно не пасть духом, Дийна заставила себя забыть о де Мельгаре, кафедре сенсорных искажений и леденящих душу научных опытах. Она не станет бояться! Но все-таки ей пришлось приложить немало усилий, чтобы просто подняться на крыльцо, словно каждая ее нога вдруг потяжелела на центнер.
В холле было темно, как в ущелье. Это была почти осязаемая,