Алёна Волгина – Рассказы (страница 12)

Двигаясь по тропе, они незаметно поднялись на гребень холма. Отсюда открывался чудесный вид на долину. Зеленели луга, кое-где размеченные темными штрихами кипарисов. Светлыми пятнами выделялись оливковые рощи. Позади остались светло-кремовые здания Пичено, окруженные черепичными крышами предместий. Город покоился на зеленой ладони долины, словно перламутровая раковина, нежно светясь в лучах утреннего солнца. Где-то в вышине звенела невидимая птица, от цветущих кустов акации исходил густой сладкий аромат. Кассио с облегчением вздохнул полной грудью. Долина Орчиа весной была поистине прекрасна. Но он уже начал скучать по Эттуро с его шумом и запахами, с его улочками-ущельями, настолько тесными, что соседи в домах напротив вынуждены были открывать ставни по очереди, и просторной площадью в форме раковины, над которой каменной стрелой возвышалась грациозная башня Торре-дель-Сунто.

— Так что вы думаете? — тревожно повторил мальчик.

Кассио, наклонившись, добродушно похлопал его по плечу.

— Я думаю, тебе понравится Эттуро, — сказал он.

Найти Астру

— Можно, я у вас это оставлю?

Наташа отвлеклась от сервировки двух подносов и обернулась на голос. Перед ней стоял мальчик в пуховой куртке, на шее — теплый шарф, вероятно, надетый по настоянию мамы или бабушки, в руках — пачка объявлений. А глаза грустные-грустные. Бросив взгляд на листки, Наташа успела разобрать верхнюю строчку, набранную крупным шрифтом: «Пропала собака…»

— У нас собака вчера потерялась в этом районе, — сказал мальчик. — Она молодая еще, нервная. Если кто-нибудь её увидит, пусть звонит мне в любое время. Можно, я оставлю у вас объявления?

— На витрине я не могу их развесить, извини.

Кафе в этот час было тихим, полупустым. На витринах за стеклом сверкали яркими боками апельсины и яблоки для соков, красовались на блюдах богато украшенные торты, в отдельной вазочке лежали цветные макаруны… Торты были настоящие, а макаруны — муляж. Настоящие кончились вчера, а сегодня она забыла их заказать! Наташа схватилась за телефон. Пробегавшая мимо другая официантка, Катя, скороговоркой выпалила: «Двенадцатый столик сахар просит, у нас есть?» Наташа быстро протянула ей полную сахарницу-грушу с дозатором. Мальчик не уходил:

— Я на столах их оставлю. Вставлю в те штуки. Можно?

На каждом столике в пластиковом держателе стояло меню и цветастые флаеры с сезонными предложениями: горячий глинтвейн, сто сортов фруктового чая, только у нас! В каждом кафе были такие.

— Делай, что хочешь, — отмахнулась Наташа, пытаясь отыскать в контактах нужный номер.

Телефон зазвонил сам.

— Натуль, в «Звезде» столик на троих стоит трешку, а в «Подвале» — полтос, но зато там музыка лучше, а ещё…

Она отодвинула трубку от уха. До Нового Года оставалась неделя, и вопрос о том, как его встречать, уже не просто стоял ребром, а прямо-таки висел в воздухе гигантским вопросительным знаком. У нее имелось два варианта: либо дома с родителями, либо в клубе с двумя подружками из института. Наташа представила, как она встречает утро первого января, сидя в своей комнате, под храп тети Риты из гостиной, от которого мелко дрожит елка, смотрит в окно на медленно светлеющую улицу и мечтает о несбыточном. Неплохо, но как-то невыразимо печально.

— Лесь, я за «Звезду», мне оттуда добираться проще. Но если вы с Леной хотите в «Подвал»…

Трубка разразилась ещё одним монологом. Наташа тихонько вздохнула. Встречать Новый Год в клубе — это значит просидеть всю ночь за столиком, изображая из себя независимую принцессу, так как для амплуа звезды танцпола ей не хватало самоуверенности. Иногда её посещало смутное опасение, что подруги прихватывали её с собой только для удобства. Например, чтобы было кому оставить свои сумочки, когда танцуешь с очередным кавалером.

В кафе появился новый посетитель, и Наташа поспешила закончить разговор. Обычно народ подтягивался позднее, но сейчас, перед праздниками, всё смешалось. Они размещались на первом этаже крупного торгового центра рядом с красивым стеклянно-мраморным холлом, в центре которого возвышался настоящий фонтан. Ребятня от него была в полном восторге. Правда, сейчас фонтан затмила елка, возле которой важно прохаживался Дед Мороз. Стайка детей послушно ловила каждое его слово, из динамиков лилась музыка.

— С самого утра одно представление за другим! — пожаловалась сидящая за кассой Анжела. — Моя голова сейчас лопнет.

За неделю до праздников магазин атаковали стаи покупателей в поисках подарков. Оба эскалатора были забиты народом, люди ехали гуськом, среди черных и серых курток выделялись яркие пакеты и коробки. Над вереницей голов важно плыла вниз блестящая серебряная елка, которую новый владелец старался защитить от толпы. К упаковочной секции выстроилась целая очередь. Измученные покупками люди потом падали в кафе, чтобы успокоить нервы чашечкой кофе. Выручка в эти дни всегда была больше обычного, но и крутиться приходилось так, что присесть было некогда. Наташа с блокнотом в руках подошла к очередному посетителю:

— Вам как обычно? — Этого человека она помнила, он часто к ним заходил. Седоволосый, с кожаным портфелем, в длинном пальто и круглых очках, он был похож на профессора. Заказывал всегда одно и то же: чашку капучино и бутерброды с ветчиной и сыром. Садился, доставал из портфеля синюю папку для документов и что-то читал. Через полчаса уходил.

— Да-да. Можно, я возьму это? — кивнул он на держатель. Там торчало знакомое объявление. Наташа скользнула взглядом по другим столикам — мальчишка не обошел вниманием ни один.

«Пропала собака!!! Дворняжка, рыжая с черными пятнами, одно ухо черное, глаза карие, отзывается на кличку Астра». Ниже указан адрес и — крупными цифрами — телефон.

— Конечно, — сказала она и вернулась к стойке. Засмотревшись, чуть не столкнулась с ещё одной официанткой, Мариной.

— Слушай, а Анжела ругаться не будет? — шепнула та, кивнув на объявления.

— Ничего.

— Объявления! Кто их сейчас читает? — хмыкнула Марина, ставя на стол поднос со стопками грязных чашек и доставая смартфон: — В сеть выложить надо!

Она положила листочек на стол и нацелилась на него камерой телефона.

— О, давай, — отозвалась Катя. — Я потом сделаю репост.

Случайный человек легко мог их перепутать. Марина с Катей были похожи, как сёстры Олсен из старых фильмов. Обе невысокие, стройные, с осветленными волосами до плеч и глянцевыми ухоженными ногтями. И всегда, если их руки не были заняты подносами, в их пальчиках мелькал смартфон. Обе просто жить не могли без социальных сетей и прочих инстаграмов.

Всего в кафе их было пятеро. Кроме «сестричек Олсен» и Наташи была еще Анжела, царица кассового аппарата, и тетя Нина, гремевшая тарелками в подсобке и вечно что-то ворчавшая себе под нос. Умеренная ворчливость была ее обычным базовым состоянием, из которого она иногда выбиралась под впечатлением какого-то эмоционального момента, но потом неизменно возвращалась обратно. Зато тетя Нина всегда разрешала девчонкам из соседних секций пользоваться микроволновкой, чтобы подогреть прихваченный из дома обед. Микроволновку девушки между собой прозвали Барашем из-за надписи «microwave oven» на белом боку.

Наташа поставила на поднос чашку кофе с пышной пеной и блюдечко с горячими бутербродами. От запахов у неё даже голова закружилась. Обычно она успевала перекусить между институтом и работой, но сегодня наплыв посетителей лишил ее этой возможности. В сумке её дожидались две слойки с беконом. Ничего же страшного не случится, если она спрячется в подсобке на пять минут?

Однако не успела она вернуться за стойку, как опять зазвонил телефон. На экране высветился мамин номер. Наташа вздохнула: опять, наверное, какое-нибудь поручение от тети Риты. Как наяву послышался мамин голос: «Ну, ты же работаешь в магазине…»

Тетя Рита, мамина сестра, жила в пригородном поселке и каждый Новый Год приезжала к ним в гости на несколько дней, как она говорила, «чтобы окультуриться». Приобщение к культуре выражалось в непрерывном поедании шоколадных конфет из коробки и просмотре всех телепередач подряд. Два года назад папа подарил любимой свояченице на день рождения точно такой же телевизор. Не помогло. Более явно намекнуть на нежелательность её долгих визитов тете Рите никто не осмелился. Традиция закрепилась навечно. Каждый год хмурый папа отправлялся встречать её на автовокзал, и тетя Рита снова водворялась в квартире с большой сумкой и тазиком «селедки под шубой». Под её критическим взглядом все ходили на цыпочках, даже мебель как-то съеживалась, а от громогласного голоса позвякивал хрусталь в шкафу.

Мозг тети Риты обладал прогрессивной многоканальностью и удерживал в памяти не только сюжетные линии сериалов, но и жизненные перипетии всех родственников. Она ни разу не перепутала, кто кого собирался родить, женить или похоронить. И никогда не упускала возможности поделиться житейской мудростью. Наташа вспомнила, как в прошлом году они втроем суетились на кухне, готовя праздничный стол. Сама она торопливо резала мясо, мама искала салатницу понаряднее, тетя Рита пила чай.

— Все кота себе присматриваешь? — прогудела тетка, зыркнув в Наташин телефон с открытыми фотографиями.