Алёна Васильева – Ужасы на Author.Today (страница 8)
— Андрей, ты пьян?
Спросила строго и холодно, знакомым до мурашек тоном, который жена включала, когда бывала им крайне недовольна. Что на том конце «провода» именно Лариса, Андрей поверил сразу и безоговорочно и, заикаясь, смог только пробормотать.
— Нет. То есть, да, но... Родная, это правда ты?
С тех пор телефон оживал каждый вечер, и вместе с ним оживал Андрей. В восемь ноль шесть, как в тот раз, когда она не вернулась домой.
***
Прошло две минуты.
Обычный вызов редко длится больше тридцати-сорока секунд, но звонок с того света вряд ли можно считать обычным. Рингтон, преодолевая все мыслимые пределы громкости, метался между кухонными шкафами и обоями в лютиках, дребезжал в оконных стеклах, переходил в режущий нервы ультразвук.
Андрей, мечтая оглохнуть, мял пальцами медведя — уродливый комок дешевого плюша. Как игрушка оказалась у него в руках, да и вообще в доме, мужчина не помнил: наверно, купила жена в подарок какой-нибудь из племянниц еще до трагедии. Не забыть бы завтра отдать.
Со свадебной фотографии, выставленной на стол перед глазами, мужу улыбалась Лариса. Беззаботная и счастливая, она еще не знала, что через пять месяцев их мечты оборвутся резко и жестоко. Мысленно он просил у нее прощения.
Так будет лучше.
***
Звонки покойной жены стали для него наваждением, наркотиком. Сутки напролет бродя как сомнамбула, он жил пятью минутами вечера, когда из смартфона звучал ее голос. Забывал, что делал несколькими часами ранее. Не замечал, что ел на завтрак и какую рубашку сегодня надел. Коллеги на работе ворчали на его рассеянность, но относились с пониманием, за спиной жалея: «Хороший мужик. Сопьется ведь». Кто-то из сердобольных женщин предлагал помощь. Андрей, после девятидневья не бравший в рот ни капли, виновато оправдывался и отнекивался, а сам в этот момент думал только об одном — позвонит или нет? Звонила.
Каждый разговор начинался как с чистого листа. Лариса не помнила, о чем они говорили вчера. Не догадывалась о своей смерти. Точно временная аномалия связала через их телефоны настоящее и пасмурный октябрьский вечер.
Поначалу Андрей отчаянно пытался предотвратить трагедию. Но все предупреждения жена встречала либо легкомысленным, обращающим их в шутку смехом, либо, если он был уж слишком настойчивым, раздражением и вопросом, не перебрал ли сегодня дорогой муженек.
В конце концов, он успокоился и, уже не вслушиваясь в смысл слов, наслаждался звуком ее голоса, украденными у вечности мгновениями… стараясь не думать, как через пять минут беспечную болтовню оборвет вой клаксона, визг тормозов, глухой удар и мерзкий хруст. Костей? Пластмассы?
ДТП. Рядовое скучное ДТП, погибнуть в котором до нелепости обидно. Лариса после работы решила заскочить в кондитерскую через дорогу: прикупить тортик к чаю. Тогда она позвонила уточнить, не хочет ли Андрей еще каких-нибудь вкусняшек. Дразнилась, что у нее есть отличная новость, которую они обязательно должны отпраздновать.
Синий ниссан притормозил перед пешеходных переходом, а несущийся на полной скорости серебряный опель во втором ряду — нет.
***
Восемь-десять. Вибрирующий на столе смартфон, казалось, раскалился — обожжешься, если тронешь. Охрипший динамик умолял ответить. Потом требовал. Угрожал, если немедленно не примут вызов, случится ужасное.
Андрей сжимал несчастную игрушку с такой силой, что еще немного, и набивка прорвала бы швы на глупой морде с глазами-бусинками и полезла наружу. Сегодня он отнес на помойку два пакета с остатками Ларисиных вещей — тех, что не разобрали родственники и отказались взять в церкви. Неужели ему не хватит мужества сделать последний шаг?
***
— Отпусти! Ей плохо там. Больно. А тебе плохо здесь! Пока связь между живыми и мертвыми не разорвана, души — ни твоя, ни ее — не обретут покой.
И с чего эта девчонка-цыганка решила прицепиться именно к Андрею? Ждущему трамвай неопрятному работяге в грязной телогрейке и опухшим лицом, с которого-то и стрясти нечего?
Паршивка все испортила. Или, наоборот, открыла глаза.
«Больно. Мне больно».
Каждый вечер Лариса по-прежнему оживлено, не подозревая об ожидающей ее участи, обсуждала пирожные, подруг и коллег, дразнила секретом, который уже не расскажет, а он за ее трепом о мелочах слышал пробирающий до нутра сип, когда она безуспешно пыталась втолкнуть воздух в пробитые ребрами легкие.
«Мне больно».
Раз за разом, ночь за ночью она умирала на той проклятой мокрой от дождя обочине из-за его эгоизма, из-за нежелания смириться, принять жизнь без любимой.
Осознав это, Андрей собрал волю в кулак и решился отпустить ее.
***
Пять минут. Мужчина не выдержал, потянулся к смартфону, но не успел ответить, как экран погас, и на мир обрушилась тишина.
Вот и все.
Сто двадцать семь, девятнадцать, две восьмерки. Он был уверен, что больше никогда не увидит этот номер. В окна светили уличные фонари. За спиной гудел холодильник. Через стенку привычно лаялись соседи, плакал ребенок.
В душе воцарилась пустота, и вместе с тем с плеч сняли огромный груз, будто он пошел на поправку после долгой затяжной болезни. Кухня неожиданно стала знакомой и уютной, и даже уроненный в кофейную лужу медвежонок показался не таким уж уродливым. Андрей еще минуту смотрел на улыбающуюся фотографию вечно юной жены, а потом опрокинул ее лицом вниз.
Покойся с миром.
Смартфон завибрировал снова. Абонент не определился. По работе? Время позднее, но не секрет, что некоторым клиентам законы вежливости не писаны. Или навязчивый маркетолог с супер-выгодным предложением? Очередные телефонные мошенники? Плевать! Неожиданно ему захотелось услышать звук живого человеческого голоса.
— Папочка, папочка, почему ты не взял трубку?
— Кто это? — выдавил Андрей, ощущая, как мгновенно пересохло горло.
В памяти, вырываясь из омута забвения, всплыли слова патологоанатома о беременности. Он, оглушенный, вышел из морга и зачем-то завернул в цветочный ларек, где по наитию купил медвежонка, собираясь положить в гроб — тогда это показалось правильным. Спустя несколько часов эпизод стерся, утонул в жестком похмелье, порожденном смесью дешевой сивухи и горя, утратил имя и стал еще одним неотделимым камнем в погребшей его лавине под названием смерть Ларисы.
— Мамочка соскучилась. Жди, папочка, сейчас мы придем к тебе.
Андрей ошарашенно уставился на замолчавшую трубку.
Через минуту в замке входной двери повернулся ключ.
Благодарова Анастасия. ЧП на ФМ «Элита»
Если настоящие вампиры, такие, как в романах, всё-таки существуют, для них настали тяжёлые времена. По отношению к бессмертным сорокалетний период вполне можно назвать началом. Прячутся ли они до сих пор в безлюдных переулках под покровом ночи, выжидая? Если да, то, в принципе, зачем? Что лисам прятаться в запертом курятнике? Вот и те, другие, однажды вышли из тени, без флагов, без оружия, и поработили весь род людской за какой-то жалкий год. Прошлые революции отныне казались шалостью, а мировые войны – прелюдией. Эра человечества закончилась. Победители оскорблены навешанным на них ярлыком «посланников ада». Ведь, в самом деле, сколь буднично они убивали обезумевших от страха людей. Больше реакции паука, силы медведя и дьявольской неуязвимости пугал их облик – человеческий.
Кровь дарует им бессмертие и вечную молодость, плоть придаёт сил. Во множестве языков для них есть свои термины. Европейцы называют их просто каннибалами.
«Уверяю, для студентов, особенно перед сессией, нет средства лучше, чем печёночная настойка, – докладывал слушателям утреннего кулинарного шоу шеф-повар Берлинского ресторана «Первый элитный» Вилли Бра. – Только ни в коем случае, слышите, ни в коем случае не берите печень хоть с намёком на цирроз! Иначе напиток не будет представлять никакой ценности. Вряд ли вам такое попадётся, но всё же, выбирайте продукты внимательно!»
Пусть людоеды сколько угодно строят из себя рационалистов, что кривить душой (которой у них нет), им льстит могущество. В противном случае они бы и дальше скрывались среди смертных.
По радио не говорят о том, что мирные граждане не знают болезней, в том числе наркомании и алкоголизма, что преступления как таковые сошли на «нет». И так всё понятно. Им нечего доказывать ни себе, ни тем более людям. Незамутнённый разум, лишённый способности испытывать чувства, признает путь саморазвития. Человек же со своими эмоциями отныне исключительно животное. Он перестал быть трудовым ресурсом. Стал материальным.
Однако за победу им всё равно пришлось заплатить голодом. Потому, в прошествии лет, охотники от природы закономерно переквалифицировались в скотоводов. В магазинных холодильниках отныне вместо говяжьих вырезок и куриных крылышек лежала расфасованная по тарам человеческая плоть. Разнообразие напитков заменили пакеты с кровью.
А ведь с глобальной точки зрения, по сути, ничего не изменилось. Просто люди оказались по другую сторону.
– В самом деле, сложно управлять агрессивно настроенной толпой, – размышлял интервьюер. – Согласно исследованиям института психиатрии, чтобы человечество свыклось со своим положением, должна пройти не одна сотня лет. А что делать сейчас? Как вам удаётся создавать для людей комфортные условия и в то же время обеспечивать порядок?