Алёна Васильева – Ужасы на Author.Today (страница 9)

– Все знают, чем мы занимаемся, однако мне не надоедает рассказывать об этом, – отвечала Шерил Хок, заместитель гендиректора ФМ «Элита». – К чему спорить? Каждый понимает, что людей держат в хлевах по типу амбаров. Дети, взрослые, все под одной крышей. Делайте со мной, что хотите, но я считаю это неправильным. Люди у нас разделяются по годам рождения. В каждом жилом корпусе – своя возрастная группа. Кроме того, они не спят на полу, прижавшись друг-к-другу. Уже с десяти лет у каждого своя комнатка. Никаких клеток! Залог качественной продукции – медицинское обслуживание. Лучшие лекарства, мониторинг состояния здоровья. Стоит ли упоминать, что мы единственное предприятие подобного рода, у которого не было ни одной эпидемической вспышки? Регулярные прогулки. Свежий воздух способствует хорошему самочувствию. В доступности библиотека и радио. Сбалансированное питание – это даже не обсуждается. Именно поэтому мы лучшие в своей сфере. Раз зашёл вопрос об агрессии, то теперь подумайте сами. Вы бы бежали, если не из рая, то в ад? Хотя, о чём это я? Из «Элиты» невозможно сбежать.

Доре грешно жаловаться. Ей повезло быть не такой, как все, ведь она родилась на фабрике мяса «Элита», а значит, у неё особенная кровь, редкий фенотип и очень ценные органы.

Как же людоеды – не посланники тьмы, если продолжают свои жуткие магические ритуалы? Ну а как их ещё назвать? Так, например, регулярное поедание сердец светлоглазых метисов способствует развитию телекинеза, а мозги натуральных рыжих незаменимы для тех, кто хочет поджигать предметы силой мысли.

– И к другим новостям. Сегодня в пригороде Москвы был обезврежен очередной рецидивист, член русской банды людей-дикарей. Так называемый рукоположенный священник посреди бела дня напал на девушку. К счастью, на помощь жертве подоспел случайный герой – Николай Бондарь. Он не растерялся и набросился на преступника со спины. Николай Бондарь – местный охотник. Его хобби – коллекционировать черепа священников, убиенных им в лесах Московской области.

– Это просто моя работа, – признался Николай.

У людоедов тоже есть своя религия. Их сектанты зовут себя зрячими и уверяют, что видят будущее. В начале войны для наращивания армии обращали всех, кто попадётся под руку. Сейчас другие времена, и достойного нужно искать по фермам. Потому ответственность за пополнение рядов превосходящей расы лежит исключительно на зрячих. Тем более священники в среднем по стране убивают не более сотни каннибалов в год.

Показательно, что силу сектантам даёт не вера, как у людей, а ежедневные завтраки – глаза альбиноса, бывшие вне живого тела не дольше минуты. Поставщик, разумеется, «Элита».

«Они ведь потом становятся частью общества, – делился мыслями Пол Гонсалес в воскресном шоу зрячих «Глас истины». – Пусть наш век долог, на социализацию требуется время. Каждый проходил через реабилитацию, но мало кто помнит, насколько это тяжело! А что говорить про обращённых в юном возрасте? Им, к сожалению, всегда придётся бороться с излишней эмоциональностью. Только осознание истинных ценностей позволяет войти в новую, лучшую жизнь, простить ошибки прошлого. Люди не знают, что ничего не знают, но они в этом не виноваты. Дети, если так можно сказать. И нам, как родителям, нельзя вестись на их выходки. Напротив, мы должны быть им примером. Показать, что есть настоящая, не плотская, унизительная, а осознанная любовь ко всему сущему, где царит уважение и здравый смысл».

Последняя фраза разозлила Дору. Она выключила радио.

Ну ничего. Скоро там заговорят о них. Сегодня – великий день. Но больше всего девушку тяготило то, что волновало любую другую на её месте. За последнюю неделю Дора буквально прописалась у гинеколога. Значит, скоро случка. Пациентка не разглядела, что там в её медицинской карточке. Да и если бы смогла – всё равно не поняла. Набор цифр ей ни о чём не говорил, а имена в ходу только у своих. Дора не знала наверняка, кто должен стать генетическим отцом её первенца, но, если смотреть по фенотипу, это будет Ленни. Друзей на фабрике не заводят. Тяжело оплакивать чужую смерть в ожидании своей. Однако эти двое всё же стали приятелями. С ним было бы лучше, чем с каким-нибудь дядькой из другой возрастной группы. Дора думала, что будет Ленни. Или просто хотела так думать.

Всё равно страшно. Как оно происходит? А если не захочется? Им что-то подсыпают в еду? Девушка положила руку на живот, но не почувствовала ничего, кроме волнения. Каково это – отдать своего новорождённого ребёнка? Каково это – иметь ребёнка? Её перевели из детского корпуса пять лет назад, а теперь она уже должна стать матерью. И если её не закажут, она потом родит ещё одного. И ещё одного. И ещё…

– Твари! – прервал её размышления крик.

Дора встала с кровати, прильнула к щели в прозрачной двери. Охранник при помощи ухвата, затянутого на шее какого-то паренька, вёл его по коридору.

– Ублюдки! Вы ещё попляшете!

Дора прошипела про себя: «Придурок, ты нас спалишь!»

Только, видимо, и без того миролюбивый персонал уже не обращает внимания на подобные предсмертные тирады. Мальчишка поступил крайне глупо, но его можно понять. Просто не повезло. Не дождался.

Продукция ФМ «Элиты» отличается исключительным качеством и баснословными ценами. Чтобы сохранить все полезные свойства, в большинстве своём её принято потреблять без обработки. Дора не знает, как оно на самом деле, но буквально видит. Видит, как несчастных привозят в «Первый элитный» или сразу на чей-то банкет, связанных, напуганных. Как кровь пачкает дорогущую скатерть. Как ещё живых разрывают на части.

– Это хотя бы не ФК, – третировал её внутренний голос. – Там людей накачивают. Пухнут от крови. Лежачие. А ты тут ноешь.

По радио такого не говорят. Не озвучивают очевидные нюансы. Так откуда она это взяла?

Дора похлопала себя по щекам, чтобы прервать поток ненужных мыслей. А ведь ей действительно выпала лучшая жизнь, которая может быть у человека. У неё есть рубашка – прикрыть тело. Здесь вкусно кормят. Она видит небо и ходит по траве не только лишь по дороге в грузовик, развозящий заказы. Спит на постели, читает книги, слушает музыку. Но Дора понимала – это неправильно. Не хотела быть скотом, благодарным своим хозяевам за то, что прожила ещё один день. Никто не хотел.

Всё начал Грэг. Возрастные группы не пересекаются ни в библиотеке, ни на прогулке. Таков порядок. Помимо всего прочего на свежий воздух и за книжками идут не толпой – выборкой согласно графику. Уже полгода на страницах одного романа ведётся революционный монолог, написанный кровью между строк, о ненависти к поработителям. Читатели подтягивались постепенно, за пределами одиночных камер люди перешёптывались по двое. Некто, подписывающийся как Грэг и относящий себя к пятнадцатилетним, заключил, что выступать нужно тогда, когда «Элиту» посетит зрячий со своей благой миссией по спасению одного и пойдёт в их возрастную группу. Пусть молодых выбирают крайне редко, согласно закону «О людях», тот, кому исполнилось пятнадцать, имеет шанс стать обращённым (за исключением женщины в положении). Даже тридцатилетний старик. Грэг уверял, что скоро придут именно к ним.

– Беременные остаются, остальные на выход! – скомандовали из коридора.

У Доры ёкнуло сердце. Ясное дело, не у неё одной, но никто виду не подал. Дети вышли из своих комнатёнок, молча построились в колонну по двое, и, в сопровождении охранников, направились к лестнице. За скрежетом замков дверей, отрезающих этаж жилого корпуса от выхода, Ленни услышал, как Дора шепнула ему:

– Ты ведь понимаешь, что это не из-за… ну, ты понял.

Девушка уже рассказывала ему о своих предположениях. Парень не дурак, пугать не стал. Шутить тоже. Вот и сейчас принял её глупость за волнение, с улыбкой подбодрил:

– Ну ты и дура.

Грэг, кем бы он ни был, не мог посчитать своих последователей. Месяц назад написал, что в назначенный час увидит всё сам, но предложил поклясться ближнему своему, чтоб не сдрейфить в последний момент. Дора поклялась Ленни. Ленни поклялся Доре.

Как и знаний о слабых сторонах противника, плана, по сути, и не было. Куча народу под одной крышей. Зрячему некогда прогуливаться по этажам и заглядывать в каждую конуру. Бессмертный ценил своё время. Со всего жилого корпуса – человек триста. Цель одна – бунт. Пошуметь, чтобы доказать, что ещё можем. Не одними священниками, обратившимися в дикарей, ещё живо человечество.

Судя по всему, их привели на склад. Высокий свод, крошечные окошки под потолком. В тесноте Дора случайно ударила какую-то девчонку рукой по животу. Та страдальчески ахнула. Дора механически извинилась, но после осознания уставилась на неё со злым удивлением. Беременная с мольбою в глазах приложила палец к губам. Дора демонстративно отвернулась. Ленни стоял по правую руку. Их прижимали друг к другу. Никто не ругался. Все ждали.

Охранники с ухватами в руках и колчанами со снотворными дротиками на поясах окружили людей по периметру. Гостю прикатили бочку. Дора не увидела, как он вошёл, но поняла, что момент настал, когда воцарилась тишина. На возвышение встал каннибал в бледно-голубой рясе. В течение пяти минут он изучал лица в толпе. Неспокойное биение сотен сердец разбивалось о стену молчания. Дора испугалась, подумав, что никто так и не рискнёт. Зрячий медленно поднял руку, остановил на ком-то позади Ленни. Девушка ужаснулась своим чувствам. Будто в грудь ударили. И на чьём-то обеденном столе будет помнить своё искреннее разочарование, что тогда выбрали не её. Будто услышав мысли Доры, гость в ужасе посмотрел на людей и крикнул: