Алёна Цветкова – Южная пустошь. Книга 7 (страница 17)

Я свела брови на переносице, чтобы выглядеть строже, хотя больше всего на свете мне хотелось обнять малышку. Но воспитание тяжелый труд. А воспитание такой непоседы, как наследница крови Древней Богини Аддии, в три раза больший труд.

- Ты должна понимать, здесь полно информации, которая относится к государственным секретам, - я положила ладонь на покрытый царапинами бок простого деревянного ящичка, который раньше принадлежал какому-то писарю из свиты Мехмеда. Мое прежнее бюро, красивое и вычурно украшенное резьбой, которое подарил мне Аррам, остался в лагере разоренного грилорского дипкорпуса. - С твоей стороны это была очень большая глупость, Хурра. Глупость, за которую теперь придется заплатить другому человеку.

- Мама! - Хурра подняла на меня взгляд, в котором плескалось отчаяние, - пожалуйста! Гирем ни в чем не виноват! Это все я!

- Гирем виноват в том, что пошел у тебя на поводу, - качнула я головой. - Если принцесса не слишком умна, то ее окружение должны быть умнее, чтобы наставить принцессу на правильный путь.

- Мама, ну пожалуйста! - взмолилась Хурра. На ее глаза показались слезы, а губы задрожали. Моя дочь плакала так редко, что я пожалуй могла по пальцам пересчитать такие моменты. - Мамочка! Гирем не виноват!

Желание обнять малышку и пожалеть стало нестерпимым. Но я все же смогла закончить воспитательный процесс...

- Хорошо, - кивнула я, - я не стану казнить Гирема, и на каторгу его не отправлю. Но ты должна пообещать мне две вещи, Хурра...

- Да, мам! - Хурра тут же перестала плакать и широко улыбнулась. У меня на мгновение закрались сомнения, а были ли ее слезы искренними, или она просто притворялась? Но я тут же ответила себе, что ей не было никакого резона рыдать на моей постели. Того же самого можно было добиться простым разговором. - А какие?

- Во-первых, ты должна пообещать, что будешь сначала думать головой, а потом только делать. Это очень хорошее качество для любого человека, Хурра, и совершенно необходимое для королевы.

- Обещаю, - кивнула Хурра. И повеселела, - это легко, я всегда сначала думаю, а потом делаю.

Я многозначительно взглянула на нее, старательно намекая на вчерашнее происшествие.

- Ну, почти всегда, - стушевалась моя дочь. - Но я обещаю, мам, что теперь буду думать старательнее. Ну, правда, мам! - Добавила она...

- Я тебе верю, - постаралась не улыбнуться. Видеть смущенную Хурру мне еще не приходилось. Казалось, у этой девочки способность смущаться отсутствует вовсе.

- А что во-вторых? - Малышка как будто бы догадалась, что лучший способ справиться с предательски порозовевшими щеками — как можно скорее перевести разговор на другую тему.

- А, во-вторых, ты должна мне пообещать, что не будешь бродить где попало, подвергая себя опасности, - я кивком указала на грязные простыни, подошвы ног с траурной каймой и порванное кружево на ночной рубашке, которое заметила только тогда, когда Хурра села на постели во время разговора.

В этот раз моя дочь ответила не сразу. Она, исполняя уже данное обещание, задумалась. И думала довольно долго, а я терпеливо ждала, наблюдая за непривычным выражением лица Хурры. Такой, задумчивой и сосредоточенной, я не видела ее с раннего детства.

Пирамидка, которую нужно было собрать от большого кольца к маленькому, никак не давалась порывистой Хурре. У нее не хватало усидчивости, чтобы долгими повторами одних и тех де действий научиться отличать размеры предметов. И в один прекрасный момент, моя малышка села, хорошо подумала, молча глядя на разложенные кольца. А потом подошла и за пару мгновений сложила их в правильном порядке.

- Нет, мам, - Хурра тяжело вздохнула, - я не могу дать тебе это обещание.

И тут же торопливо пояснила, не давая мне вставить ни слова.

- Кровь Богини Аддии, - ловко перевела она стрелки, - не дает мне покоя. Я не смогу сидеть дома, мам. Когда я вырасту, то первым делом отправлюсь в самое длинное путешествие в жизни. Я хочу объехать весь мир, и все увидеть своими собственными глазами в реальности, а не в Тени. Там и цвета не такие яркие, и запахов нет, и, вообще, там все не по-настоящему.

Сердце кольнуло. Мне тут же захотелось запереть Хурру и не пускать ни в какое путешествие. Но я сделал над собой усилие, и кивнула:

- Хорошо, я готова внести коррективы в свое требование. Ты не станешь гулять без спроса, подвергая себя опасности, до тех пор, пока тебе не исполнится восемнадцать. А потом будешь предупреждать меня или тех близких, кто рядом, куда ты уходишь и когда вернешься.

В этот раз Хурра думала дольше. А я с одной стороны радовалась: такая честность в выполнении своих обещаний мне импонировала, а с другой тревожилась. Я уже уловила тенденцию: чем дольше Хурра думает, тем выше вероятность, что она ищет способ отказать так, чтобы у меня не было аргументов для возражений.

- Нет, мам, - в этот раз Хурра вздохнула еще тяжелее, - я не могу пообещать, что не стану уходить пока не вырасту...

Она подползла ко мне, обняла, и используя запрещенный прием, зашептала на ушко:

- Мамочка, я бы рада никуда не ходить, но не могу... Я не могу нарушить другое обещание. Когда на нас напали бешеные крысы, а маленькая Алеса погибла, я пообещала, что никогда больше не оставлю тех, кто мне близок, в беде. Если бы я тогда не была так напугана, я заметила бы, что Алесы нет с нами и смогла бы спасти ее... Сказала бы тебе, что она снаружи, или попробовала бы провести ее через Тень... Я не знаю как, но я точно смогла бы что-то сделать для нее. Но я испугалась крыс и осталась со всеми. А потом пообещала, что никогда больше не совершу такую ошибку, - повторила она в третий раз, думая, что раз я молчу, то не согласна с ее аргументами.

А у меня сдавило горло, слезы резко вспучились, комом застряв где-то в горле. Я все это время чувствовала себя виноватой в смерти Алесы и Дишлана... Ведь если бы я была внимательнее... Женщины и дети были моей зоной ответственности... Хотя все говорили мне, что в таком случае они не смогли бы сдержать крыс, и твари ворвались бы в дом, но я все равно не могла не думать: я могла спасти Алесу и Дишлана. Но я не знала, что моя маленькая дочь, моя наследница и будущая королева, думает так же.

- Ты не виновата в ее смерти, - выдохнула я хрипло, с трудом пробив брешь в полтине из разбухших от слез чувств.

- Я знаю, мам, - тут же отозвалась Хурра. - Я это уже поняла. Но обещание ведь уже дано. Понимаешь?

- Ты была у Гирема? - спросила я, воспользовавшись тем же способом, что и Хурра ранее, чтобы закончить с болезненной темой.

- Да, - в ее голосе я услышала облегчение. Воспоминания были тяжелыми не только для меня. - Ему нужна была поддержка. Он очень боится, мам. Я сказала, что раз ты отпустила его, значит все будет хорошо, но он не верит. А еще его дед... Адрей, - поправилась она, - он говорил, что ты по праву ненавидишь весь их род. И не умеешь прощать. И все плакали.

Я мысленно выругалась.

- Дураки, - скривилась Хурра. - я-то знаю, ты очень хорошо умеешь прощать. И не казнишь Гирема. Правда? Мам?

Она смотрела на меня вопросительно.

- Мам?! - через короткую паузу, в один миг, требовательно повторила, - ты ведь не казнишь Гирема, да? Он не виноват, это я виновата. Я его дразнила, говорила, что он все врет. Даже мой папа не может перемещать предметы, через изнанку. А я могу только потому, что во мне проснулось наследие Аддии... И то не всегда...

- Не знала, что у тебя есть такие способности...

- На самом деле не могу, но я ему немного соврала, - призналась она. - Не могла же я сказать, что слабее? Я же права, да?

- Нет, Хурра, ты не права, - я покачала головой. - Не стыдно уступать в чем-то другим, стыдно врать себе и друзьям. Если они не будут знать твои настоящие способности и умения, то как же поймут, когда тебе понадобится их помощь?

- Но, - нахмурилась Хурра, - он же зазнался бы. И не стал бы мной восхищаться.

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться. И ровно, стараясь не допустить смех в голос, сказала:

- Желание, чтобы все вокруг тобой восхищались, не приведет ни к чему хорошему. Ты не сможешь адекватно оценивать ни себя, ни свои поступки, ни свои решения. Лесть многих королей довела до гибели, это очень плохое желание...

- Ну-у, ма-ам, - протянула Хурра, - я это знаю! Ты уже говорила. И лесть это другое... Она грязная, противная и липкая, как упавший на землю рахат-лукум. Его нельзя есть, только выбросить. А тут другое. Я не хотела, чтобы Гирем мне врал, я хотела, чтобы он мной восхищался на самом деле. Понимаешь?

Улыбку сдержать не удалось. И Хурра все поняла:

- Ну, ма-ам! - Возмущенно взвыла она, - ничего смешного тут нет!

- Я не смеюсь, - качнула головой. - Я радуюсь. Ты стала совсем взрослой, Хурра. Он тебе нравится, да?

Хурра на мгновение задумалась, а потом кивнула. Ее щеки при этом мило порозовели.

- Думаю, да... Он хороший... Красивый, умный... С ним интересно. Он так много знает, мам! И кажется, прочитал все книги, которые существуют. И он не зазнайка, как другие местные мальчишки, которые думают, что раз я женщина, значит умею только плясать и красить глаза. Фу, - скривилась она.

Я вздохнула и, потянувшись, заправила одну из выбившихся прядей, торчащих во все стороны над головой Хурры за ухо. Не для того,чтобы привести прическу в порядок, тут требовались более радикальные меры, а чтобы незаметно провести по щеке моей дочери, так внезапно выросшей и ставшей почти взрослой.