Алёна Цветкова – Юродь. Дочь пекаря (страница 2)

Ну, куда уж Тишке с его нитками супротив рыцаря-то?

***

Княжий терем прятался высокими, сложенными из серых, гранитных блоков, стенами крепости. Снаружи они сверкали неопрятными свежими заплатами. Не далече как неделю назад князь мужиков собирал на помочь. Осень в этом году выдалась холодная, сырая, а значит пятна так и останутся видны до самой весны, пока теплое солнце не высушит всю влагу.

Уж два века прошло, как государь земли соседние захватил. И стала Вартара из пограничного городка сердцем Хорумского царства. Но княжий род все о ворогах беспокоился, и крепость свою в порядке держал.

Два раза в год, по весне и по осени, всех мужиков, что на княжьей земле живут, для работ созывали. Ров почистить, глину с известью пережечь, а потом смесью этой стены внешние залатать. Чтоб ни скола не осталось, ни выемки маленькой, и вражине проклятому не подняться наверх было. Зато все мужики Вартары знали: в случае чего и для них, и для их семей найдется место, ломоть хлеба и кружка воды в крепости княжьей.

Чем ближе подъезжала Озара к глубокому рву, опоясывающему крепость, тем сильнее нависали над возком каменные стены, закрывая собой все видимое пространство и пугая своей суровой холодностью.

Как будто бы сам князь смотрит на тебя свысока.

Озарка мелкая еще была, пришел в Вартару черный мор. Она и матери своей, что в ту лихую годину померла, не запомнила. А вот взгляд князя, когда он город объезжал да в каждый дом заглядывал, в память дитячью намертво впечатался. Холодный, серый, под кустистыми бровями... Высокий... Страшный... Точь-в-точь, как стены эти.

- Озарка, ты что ль? - удивленный голос дядьки Добромира заставил вздрогнуть. Отмерла Озара, на сродственника дальнего пустыми глазами взглянула. Кивнула. - А где батька-то? Почто сам не приехал?

- Спину заломило, холодно же , сыро. У печи сегодня наработался уж, надорвался, - привычно соврала она и прокашлялась, погоняя хрипоту.

- Добро, - кивнул дядька Добромир и махнул рукой дорогу указывая, - сюда поезжай. Возле кухни погоди, как выйдут к тебе. Сама с возка ни ногой. Поняла? У нас здесь парни лихие, как набегут, рожки да ножки от тебя останутся.

И вроде же пошутил, да сердечко Озакрино с испугу застучало. Зябко стало. А то и, правда, набегут? Кивнула она дядьке. Мол, поняла, что же не понять-то. Плечами дернула, жуть прогоняя:

- Н-но, - вожжами лошадь хлестнула. И голос-то писклявый вышел. Будто комар голодный под ухом зазвенит.

А как во двор заехали, так и застыла рот открыв...

От ворот сразу две дороги вели. Одна широкая, каменная, словно продолжение моста через ров перекинутого. Вторая узкая, едва возок протиснется, и такая же грязная, как у них в городе.

Широкая дорога у крыльца высокого заканчивалась. И на ступеньках-то сам князь стоял... Уж как Озара его издалека углядела, неведомо. А вот уверена была, что князь это, а не воин какой. Даже кафтан черный золотом по обшлагу вышитый, усмотреть успела, бороду седую, да глаза те самые... серые, холодные...

И так жутко было в крепость ехать по первому разу, а тут еще и дядька Добромир пугалку рассказал, и самого князя встретила. Замерла Озарка с вожжами в руках. Совсем забыла куда править надобно. Глазоньки выпучила на князя. Не оторваться.

Лошадь хоть скотина и глупая, а работу свою знала. Сама по узкой дорожке пошла на задворки. Для Кишки-то работа привычная. Она получше хозяйки знает, что делать надо. Довезла возок аккурат до кухни и встала как вкопанная.

А как сам старый князь с глаз пропал, так отпустило Озару. Задышала девица, расслабилась. Не заметил князь, что вместо Абсея девка приехала. Не осерчал.

Озара-то наставления дядьки Добромира чутка запомнила. Потому и высовываться не стала. Застыла внутри без движения, чтоб парни лихие девку в возке не заметили. Может и зря дядька на парней наговаривал, да только что-то проверять охоты не было. Лучше подождать, как велено. Небось, и правда, стряпуха сама за пирогами придет. Ох, и страшно! А вдруг еще и князю кто нажалуется, что Абсей самолично не явился, князя не уважил? Может и не будет ничего, а все равно боязно.

Сидела она, ждала, да только никто так и не появился, корзину со сдобой не забрал. Уж забеспокоилась. И только хотела из возка выглянуть, как голоса рядом послышались. Мужские. Веселые. И все ближе и ближе подходят. Даже дождь с новой силой по пологу прыснувший, шаги уже не заглушил, не спрятал.

- Эй, Вой, глянь, - крикнул кто-то, - Абсей пирогов привез. Погодь, заберу...

Шум шагов стал громче и в возок к насмерть перепуганной Озаре заглянул парень. Веселый, рыжий и мокрый, как пес Тишкин, волосья ко лбу прилипли, а на лице веснушки, будто крошки хлебные на щеки просыпались. Как Озару увидел, так еще шире в улыбке расплылся:

- О-о-о! - заорал радостно, - Вой, глянь-ка, кто тут у нас!

Озарка с испугу-то вся сжалась. Вылупилась на рыжего не моргая, слова сказать не может.

- Рыж, - захохотал второй, - неужто так перепил, что Абсея не признал?!

И снова грязь под ногами захлюпала, выдавая приближение еще одного парня. И сразу же, сбоку, с другой стороны, над Кишкиным крупом, загораживая плесневелое небо, появилась еще одна голова. Серые глаза, спокойные, уверенные... Такие знакомые, аж дыхание сперло.

- Хм, - хмыкнул княжич, - и вправду, красавица. Как звать тебя, девица?

Глава 2

Девица, сидевшая в возке на самом деле были премиленькая. Глазищи синие, ресницы, как опахала, что отцу купцы заморские поднесли в подарок. Губы пухлые, сладкие... Так и хочется лизнуть их, как сахарную голову, в детстве.

Парень быстро пробежал по ей взглядом. Абсей бедняком не был, и дочь свою не обижал. И душегрея на ней новая, с вышивкой, не у всякой горожанки такая есть; и сапожок, что из под юбки вокруг раскинутой, слегка выглядывал, ношеный, но совсем не старый; и платок яркий, на деревенский манер повязанный, еще цвет под дождем и снегом не потерял. А из-под платка прядь волос светло-русых выбилась. Спиралькой завилась и торчит... как дымок в зимнюю ночь.

Вой улыбнулся... Кажется, они с Рыжем напугали девчонку. Онемела, сидит опахалами машет, а на щеках пятна розовые все ярче и ярче становятся. Сейчас бы ладони холодные приложить, чтоб успокоить. Вой мгновенно ощутил гибкое тело в своих руках. Аж самого жар опалил.

- Чего молчишь? - хохотнул Рыж, чувствительно приложив замершего княжича локтем в бочину. - Отвечай, коли сам княжич с тобой разговаривает!

Ох, и зря Рыж это сказал. Девка вспыхнула как маков цвет, голову опустила, ладошку вскинула, рукавом прикрылась. Теперь от нее точно ни слова не добьешься. Вой усмехнулся. Надо же какая у Абсея дочь недотрога. В груди влажно забухало сердце, сгоняя кровь вниз. Не то, чтоб Вой хотел развлечься. Но не пропадать же добру? Раз уж отец настоял, чтоб сын в родном доме погостил. Как раз хватит времени за девкой приударить. Этой простушке много ли надо? Не княжна же, а всего лишь дочь пекаря.

- Не бойся, девица, - мягко улыбнулся он. Рыж сразу все понял, громко хохотнул, еще раз ткнул локтем и свалил с корзинкой печева, оставляя их наедине. - Я тебя не обижу. Меня Вой звать. Княжич я. А тебя как величают?

Девица руку слегка опустила, взглянула на на него несмело. Ни дать ни взять бельчонок испуганный.

- Озара, - прошептала. Так тихо, что и не услышал он.

- Как? - переспросил.

- Озара, - повторила она тоненько. Точь-в-точь колокольчик махонький зазвенел. - Я пекаря Абсея дочь.

- Красивое у тебя имя, Озара, - Вой кивнул, да на лошадиный круп оперся.

Устал. Сегодня воевода отцовский их с Рыжем по полю вволю погонял, проверяя, как молодая поросль науку воинскую усвоила. А то в царском войске фамилию опозорят. И невдомек воеводе, что во дворце царском служба совсем другая. Никто там на мечах не бьется, копья на скаку не кидает. Главное выправка и бляха до блеска начищенная.

Хорошо хоть дождь с утра... Иначе как после бани бы распарило его. Вся морда красная была бы. Как девицу с таким лицом охмурять?

Вой провел ладонью по волосам, чувствуя, как холодная вода, потекла за шиворот насквозь мокрой рубахи. Повел плечами... Проклятый дождь!

- И сама ты, Озарушка, красивая, - улыбнулся как можно шире Вой, зубы белый и ровные показывая, - приедешь завтра, привезешь мне пирог с зайчатиной? Очень уж они отцу твоему удаются... А если из твоих рук пирог получу, так все сам съем, ни с кем не поделюсь.

Девица клюнула на нехитрый комплимент. Опустила руку и несмело улыбнулась. И эта улыбка вспыхнула в ее глубоких, как дно колодца, глазах, как солнце, согревая Воя. Словно не осенняя хмарь вокруг, а пекло летнее.

- Привезу, - кивнула. И нахмурилась, - батюшка болен. Не встает почти.

И прежде чем Вой успел сообразить что сказать, само собой вырвалось:

- Может помочь чем? Хочешь вештицу к нему отправлю?

Зазвенел колокольчик весело и задорно.

Смеялась Озара как-то по-особенному. Никогда Вой не видел, чтоб девицам так смех к лицу был. Залюбовался невольно. Да, и она словно невзначай на Воя поглядывала. И щечки ее при этом все розовее становились. Будто яблочки на дереве созревали.

- Нет, не надо. Боюсь, батюшку моего удар хватит, коли вештица княжья его лечить придет, - прыснула смехом, ладошкой прикрываясь.

Вой расхохотался. А девица не смотри, что скромница, а на язычок острая.