Алёна Цветкова – Попаданка для герцога? — 3 (страница 24)

– Зензи, – позвала я свою шпионку, которая дремала в кресле у моей кровати, – вставай. У нас очень много дел…

Герцог Бартенбергский примчался из Вегенбурга через пару дней. Король к этому времени почти оправился и уже вернулся к работе. Я оказалась права, виновника так и не нашли, а дело замяли: Эсте, как воздух, нужен был союз с Треаной. Хотя с этих пор будущую королеву переселили в отдельное крыло дворца, которое она больше не покидала.

Вот только я не забыла ничего, и велела Зензи быть начеку.

Карсс появился в Мерденбурге через несколько дней. И пытался встретиться со мной, подкарауливая в городе, но я просто проходила мимо, не обращая внимания на его призывные взгляды. А потом он исчез. И я не знаю, что для меня было тяжелее: видеть его или потерять навсегда.

Принцесса обижалась и психовала, гоняя слуг почем зря, а принц выкупил большое поместье под Трирбургом и вел тихий и мирный образ жизни. Вот только я ему больше не верила. Хотя сердце до сих пор ныло, когда я читала донесения.

Но зато эта боль очень хорошо вдохновляла меня на работу. Я даже с герцогом Бартенбергским перестала ссориться, хотя он по прежнему каждый раз пытался напомнить, что я принадлежу ему. Вот только его заявления меня больше не задевали. Пусть думает, что хочет. Мне стало все равно.

Он так и остался во дворце. Война с Иностой, как обычно была вялотекущей. Эта вражда, по большому счету не была выгодна ни им, ни нам. И я подозреваю, что провокатором как всегда выступили треанцы, которые и снимали сливки с противостояния между нашими странами.

Я никогда не думала, что можно ненавидеть целую страну. А это было именно так. Ненависть к Треане не утихала, наоборот, с каждым днем я все больше ненавидела их и мечтала поквитаться.

А для этого нужно было работать. И я вкалывала.

Глава 21

Мне удалось собрать в стенах Королевской Академии Наук узкий круг ученых из разный областей науки, которые принесли лично королю магические клятвы о неразглашении информации об источнике знаний. То есть обо мне. Иномирнке.

Хотя это тоже оказалось совсем непросто. Первыми пришли маги-инженеры и маги-химики, то есть те, кто уже был знаком с именем Фиппа Фабербургского и моим, благодаря соавторству с сэром Эртуром Терренским, моим магом-химиком. Он, кстати, был встречен именитыми профессорами с должным почтением. Все же его вклад в науку уже сейчас. В таком молодом возрасте впечатлял. А когда он во всеуслышание объявил, что всего лишь обработал мои идеи… а ведь я его просила так не делать… от нас ушли два профессора, заявив, что не собираются потакать бабе, которая возомнила из себя невесть что.

Те же, кто остались, внимательно слушали мои откровения об атомах, молекулах и химических формулах, о строении земли, о круговороте воды в природе, о законе сохранения энергии и вещества, о том, что никакого теплопровода не существует, а земля, огонь вода и воздух не образуются из эфира, об электричестве, о дирижаблях и самолетах, о тракторах, плугах и сеялках, об автомобилях, о пылесосах, обо всем, что мне было известно из прошлой жизни. Мои знания были несистемны, многое из того, что я говорила уже было открыто, но это только добавляло достоверности моим рассказам. Что-то было слишком преждевременно и вызывало у ученых абсолютное непонимание, например, компьютеры и интернет.

Два раза в неделю я по три часа читала лекции в узком кругу ученых. Вернее, час я рассказывала, а два они меня пытали вопросами. Я мало на что могла ответить, но даже моих полузабытых школьных знаний хватило для того, чтобы наука сделал резкий рывок вперед. Мы открыли больше двух десятков исследовательских лабораторий, которые работали над доказательством теорий, принесенных из другого мира. Мы построили рабочие модели дирижабля, автомобиля на паровых двигателях, трамвая, разработали технологии производства изделий из резины и прорезиненной ткани: плащей-дождевиков, резиновых сапог, калош, прокладок для паровых двигателей… резина нужна была везде. Мы изобретали с такой скоростью, что под нас создали целый отдел в патентной службе.

И с продажи каждого патента мне полагалось десять процентов от стоимости патента и один процент с выручки от оптовой продажи изделий. Это только кажется мало, но на самом деле через полгода я перестала сводить доходы и расходы, хотя основное производство еще не началось… По всей Эсте десятки предпринимателей ждали весну, чтобы приступить к строительству фабрик. Впереди страну ожидал огромный экономический рывок.

И меня тоже. Я лично разработала и получила патенты на скоросшиватель, дырокол, капиллярную ручку, стальное перо, клей-карандаш, органайзер для письменных принадлежностей и степлер. Выкупила бумажную фабрику со всем оборудованием и вот-вот должна была начать производство канцелярских товаров.

Я собиралась построить несколько мельниц и парочку консервных фабрик в своих владениях.

Моя Крамсбергская консервная фабрика была запущена точно в срок, через два месяца после моего отъезда, и сейчас там работало уже четыре линии по производству банок и четыре автоклава. Консервов хватало не только на армию, но и на свободную продажу. Неожиданно оказалось, что такие ведерные консервы востребованы в казармах городской стражи, в больницах, в трактирах и кабаках, то есть там, где нужно очень быстро накормить большое количество народа.

С овощными консервами тоже получилось неплохо. За зиму мы придумали, как выдувать стекло в формы и научились делать сотни, тысячи абсолютно идентичных банок. Доделали пресс-штамп для крышек. И даже собрали и установили в одном из новых цехов все оборудование. Пуск цеха был назначен через две недели, и я собиралась съездить в Крамсберг, чтобы принять участие в таком знаковом событии. Очень скоро мы завалим Эсту, а потом и Иносту с Треаной дешевыми консервами. Себестоимость стекла получилась ниже себестоимости жести. К тому же банки – возвратная тара. И мы планировали наладить прием посуды в тех же лавочках, в которых будут продаваться консервы.

Еще одним успешным предприятием стал Модный дом Сеппеля. Наша с королем рекламная компания удалась на все сто, когда я через месяц вернулась в столицу почти все дамы щеголяли в новых нарядах. Ажиотаж был такой, что Сеппель нанял два десятка швей и работал не покладая рук.

Но накануне моего отъезда в Крамсебрг случилось то, что серьезно изменило ход событий.

Зимой противостояние между Эстой и Иностой почти утихло. Не слишком удобно воевать, когда снег и мороз убивают армию быстрее, чем противник. Небольшие стычки на границе, для поддержания боевого духа не в счет.

Так что пока я готовилась к стройке века, его величество и герцог готовились к очередному витку военных действий. Мы виделись довольно часто, король был прав, когда говорил о ближнем круге. Я вошла в него, став фавориткой. И нередко вечера мы проводили втроем. Король все еще надеялся помирить меня с братом, а его убедить в том, что не нужно прятать меня в дальнее поместье.

Но я упорно не хотела никаких отношений с герцогом, а он упрямо мечтал увезти меня подальше от моих забав. Правда, сейчас его риторика немного изменилась. Теперь он говорил, что я уже сделала достаточно, теперь разберутся и без меня, а мне пора рожать детей и заботиться о муже. Вот только прививка графом Олмецом была такой качественной, что даже магия прабабки перестала на меня действовать. Прикосновения, будто невзначай, якобы случайные объятия, когда его рука медленно перемещалась за мою спину во время вечерних разговоров, оставляли меня абсолютно равнодушной. А вот его величество нервничал от того, что его затея раз за разом не срабатывала, и мы с его братом так и не могли найти общий язык.

В последний вечер перед моей поездкой в Крамсберг король как обычно притащил герцога Бартенбергского в мои покои на ужин.

Мы сидели в общей гостиной и ждали, когда накроют на стол, как вдруг в дверь нетерпеливо застучали.

– Ваше величество, – на пороге стоял испуганный и взволнованный Фладд, секретарь короля, – в Иносте переворот! Королевская семья убита, а к власти пришли заговорщики во главе герцогом Эрлорским…

Король замер. Если бы я не знала его так хорошо, как сейчас, то не заметила бы, как сильно он встревожился. И герцог тоже. Они переглянулись, король кивнул, и герцог Бартенбергский вскочил и мгновенно исчез за дверью. Его величество остался в моих покоях, но теперь от его благодушного покоя не осталось и следа. Он нервно постукивал пальцами по подлокотнику кресла.

А я думала о том, что у меня там, в Иносте купец Агуст, который уже заканчивал внутреннюю отделку в торговом центре в столице и выкупил большой участок земли под строительство консервной фабрики.

– Леди Лили, – будто бы прочитал мои мысли его величество, – у вас там кажется есть свой представитель? – И не дожидаясь ответа, продолжил, – я рекомендовал бы вам срочно отозвать его из Иносты. Пусть бросает все и уезжает. Сейчас там будет неспокойно…

Я вскинулась и вопросительно посмотрела на его величество. Я за эти полгода очень сильно продвинулась в изучении местных реалий, но вот в геополитике пока еще плавала довольно сильно. И король пояснил:

– Герцог Эрлорский двоюродный брат короля, его мать была принцессой крови. Он много лет был верным вассалом Идорро пятого, но не так давно между ними наметился раскол. Герцог Эрлорский женил сына на девушке, принадлежащей младшей ветви Треанского королевского рода. Вероятно, лояльность Треане была одним из условий сделки, и с тех пор герцог постоянно подталкивал своего короля присоединению к Треанскому королевству в качестве независимого герцогства.