Алёна Стимитс – Мы не поём на хинди (страница 3)
Ну и заодно про десерты. Своей убогостью они вызывали слезы. В большом чане постоянно плавали шарики, с виду напоминающие картошку. На вкус – приторно-сладкие. Рядом лежали куски асбеста. Их мы как-то раз по неосторожности попробовали. Такое ощущение, что жуешь пластилин. По соседству ютились пирожные небесно-голубого цвета. Они даже внешне вызывали неосознанный страх отравиться химикалиями. Еще было нечто с кусочками прилипшей сверху фольги, которая не извлекалась изнутри никакими столовыми приборами. Завершали перечень десертов безвкусные водянистые фрукты непонятного вида. Мы отвергли все.
И если к остроте местных блюд мы со временем притерпелись, то к пугающей регулярности и неизменности меню, напрочь лишенного каких-либо новаторских идей, мы привыкнуть никак не могли. Подходя к большим блестящим емкостям и даже не открывая крышек, мы безошибочно угадывали содержимое. А потом каждый раз испытывали безмерное разочарование, ведь втайне надеялись увидеть что-нибудь другое.
В тот первый вечер, когда мы еще радостно бежали к серебряным крышкам, в ресторане «Калач» звучала живая музыка в исполнении индийского клавишника. Он пел заунывно – подвывал и причитал. Зато очень хорошо жестикулировал руками: одной брал аккорд, а другую в это время возносил к небу. И так по очереди.
– Надо же, как искренне у него получается! – восхитилась я. – Никакой наигранности. Не то что у нас!
– Мы в сто раз лучше, – возразила Маша.
Может, оно и так. Время покажет.
Глава 5. Мы не поём на хинди
На следующий день нас ждало первое выступление в баре, и все сразу пошло наперекосяк. В России мы с Машей работали отдельно друг от друга, и общего репертуара не имели. Программа была составлена наспех, мы надеялись разобраться с ней «когда-нибудь потом». Песен и так кот наплакал, а тут еще менеджер сразу заявил, что наши композиции неактуальны.
– Нужно петь хип-хоп, – огорошил нас он. А потом окончательно добил, – и лучше на хинди.
– Мы не поём ни на хинди, ни на санскрите, ни даже на бенгальском диалекте, – растерялась я.
– Значит надо выучить, – отрезал менеджер, повергнув Машу и меня в состояние крайнего замешательства. – Я дам вам список фильмов с индийскими хитами. Наш язык очень красивый.
«Ну уж нет! Лучше пешком в Россию!»
Менеджер наконец перестал доставать нас своими больными фантазиями и куда-то убежал.
– И что теперь делать? – спросила Маша. Лоб ее покрылся испариной.
– Ничего. Будем петь то же самое. А выгонят – найдем другую страну.
Остаток вечера мы скакали, как заведенные, пытаясь угодить толпе индийцев. Вспомнили весь репертуар Дженнифер Лопес, семь раз исполнили «Отель Калифорния» и даже выдали на бис один из треков Бритни Спирс.
Публика состояла только из мужчин. Они пожирали нас глазами, громко аплодировали и писали свои музыкальные пожелания на маленьких открыточках, лежавших на каждом столе. Затем официанты на подносах приносили к сцене эти бумажки. Да еще с таким благоговением, словно внутри содержались не музыкальные прихоти гостей заведения, а некие религиозные святыни. К концу третьего отделения меня уже нервически трясло – слушатели не заплатили артистам ни рупии!
«В России так не принято, – возмущенно думала я. – Заказываешь – плати!»
Мы уже порядком устали, но и в перерывах гости не давали нам покоя. Обступив нас плотной стеной, они наперебой восхищались нашими талантами. Умоляли еще раз спеть «Калифорнию» и «что-нибудь индийское». Пока Маша раздавала улыбки направо и налево, я в сотый раз с содроганием повторяла:
– Мы не поём на хинди.
Думаете, нам пришлось учить их хиты? Нет, конечно! Через пару дней в бар пришел владелец отеля и все встало на свои места.
– Чуть-чуть потише, – взмолился официант, сделав страшные глаза и кивая в сторону стола, где сидели пожилые индийцы в европейских костюмах.
Мы с облегчением затянули «Странники в ночи». Да, забыла вам сказать: Маша не только пела, но еще и на скрипке играла. Для Индии это вообще в диковинку. Вдумайтесь только: белая женщина в облегающем платье и на каблуках изящным движением смычка заставляет свой инструмент плакать. Хозяин и его гости были довольны и долго благодарили нас за выступление.
Вы можете подумать, что любой сотрудник мог указывать артистам, что делать и как петь. Не совсем так. Мы жили в отеле в статусе звезд. На первом этаже красовался большой рекламный щит с нашими фотографиями. Почти везде нас представляли как певиц мирового уровня, и это выглядело крайне забавно.
Мы могли свободно посещать бассейн, фитнес-зал, занятия по йоге с персональным инструктором, который почти всегда бродил по территории клуба со скучающим видом – в отеле останавливались преимущественно коммерсанты, а им было не до оздоровительных практик.
Указывать нам напрямую мог только один человек – мистер Шач-Дэба. Полный, очень колоритный индус в белоснежном тюрбане и с кучей перстней на пальцах. Драгоценные камни на его кольцах сияли так, что мы сразу понимали: вот настоящий босс! Не какой-то там менеджер среднего звена!
Он двигался степенно, говорил размеренно, улыбался слащаво и обволакивал взглядом так, что мы тут же начинали таять, поддавшись его чарам. В этом человеке было что-то волшебное, словно он сошел со страниц арабских сказок. Без сомнения, мистер Шач-Дэба принадлежал к одной из высших каст. Только там можно встретить такой типаж.
Глава 6. Злачное место
В первые два-три дня проживания в Калькутте мы не понимали ни слова из того, что нам объясняли. Причина крылась вовсе не в нашей тупости. И даже не в недостатке языковых знаний. Маша худо-бедно по-английски изъяснялась, сама я закончила лингвистический. В отеле же английский знали абсолютно все. Но был один нюанс: сотрудники говорили с таким сильным акцентом, что разобрать смысл сказанного не представлялось возможным.
Перед вылазкой в город мы решили обзавестись местными сим-картами – в холле отеля работал салон мобильной связи. Продавец долго и очень подробно рассказывал нам о тарифах: с правильной грамматикой, сложными синтаксическими конструкциями, но, верите, нет, я ничего не поняла и лишь беспомощно кивала. А, кстати, знаете, что англичане прозвали индийцев «кукумбрами»4 как раз по причине исковерканного произношения английских слов?
В общем, от затеи с сим-картами мы в тот день отказались. Нам понадобилось несколько дней, чтобы адаптироваться к жуткому акценту. Зато мы сразу подсели на местную прессу, которая поставлялась во все номера по утрам. Английский – второй официальный язык в стране, и уж в газетах-то было понятно все. Тогда мы даже предположить не могли, что наши физиономии скоро украсят собою страницы печатных изданий. Впрочем, давайте по порядку.
Решив обойтись без сим-карт, мы попросили администратора вызвать нам такси. Очень уж хотелось поглазеть на «красивые архитектурные постройки». По крайней мере, именно так мы представляли себе то место, куда нас повез водитель. И вроде бы никаких недоразумений возникнуть не должно. Запрос обрисовали? Да. Девушка на ресепшен понятливо кивнула? Опять да. Ведь мы же ясно объяснили: хотим увидеть фешенебельные районы города. Однако по какой-то неведомой причине нас привезли не в дорогие кварталы, а в злачное место под названием «Новый рынок».
Бывают моменты, которые хранятся в памяти всю жизнь. Прошло вот уже много лет, но я до сих пор с содроганием вспоминаю наш выход из такси. К нам вдруг разом бросились обитатели этой клоаки, заковыляли одноногие и однорукие шудры, окружили немытые дети. Все тянули к нам руки. Все хотели денег.
Несколько самцов, по поведению больше смахивающих на животных, нежели на людей, сразу же начали уговаривать нас куда-то с ними пойти, навязчиво что-то предлагали, сбивчиво объясняли. Вся эта разношерстная толпа бежала следом, не оставляя нам возможности самостоятельного передвижения. Мы попытались спрятаться в ларьке с дешевыми сувенирами, но тщетно – нас караулили на выходе, постукивая костылями в окна.
Поразило даже не «качество» людей, а количество. Их было столько, что ни о каком личном пространстве не могло идти и речи.
Наконец мы кое-как вырвались из ужасного места, но вздохнуть свободно так и не получилось. Точнее, не получилось вдохнуть, потому что некоторые особи мужского пола беспрестанно испражнялись прямо на улицах. Там, где им приспичило. Мы бежали по «фешенебельным кварталам», на ходу дискутируя о правильности словесных конструкций.
– Если ты напишешь в своем дневнике, что они «испражняются», то формулировка будет некорректной, – заявила Маша. – Данное слово включает в себя оба процесса справления естественных нужд.
– Хорошо, тогда чем ты предлагаешь заменить? – заинтересованно спросила я, одним глазом наблюдая за очередным индийцем. Тот вылез из своей машины и начал орошать ее колесо.
– Грамотнее сказать – «справляют малую нужду».
– Не думаю, что подобное уточнение коренным образом изменит восприятие читателей, – упиралась я.
В этот момент индиец, испражняющийся на свое авто, приветственно замахал нам свободной рукой и крикнул: «Hello! Where are you from?»5
Ситуация была настолько абсурдной, что мы с Машей зашлись в приступе истерического смеха. Владелец автомобиля не понял нашей реакции и, казалось, даже обиделся. Что-то пробормотав себе под нос, он уселся назад в машину, а мы побежали дальше.