Алёна Смирнова – Макадамия (страница 19)

– И я вам очень благодарна, – искренне улыбнулась я. Но что-то мне подсказывало, что подобные платья Роме будут не по вкусу.

– Валерия, а каким вы видите свой свадебный образ? Вы же наверняка просматривали каталоги, – вмешалась в наш разговор Вера.

– Не просматривала я ничего.

– Понимаю. А можно я взгляну на ваше помолвочное кольцо?

– У меня его нет, – машинально вылетело из уст.

Вера удивлённо посмотрела на меня. Судя по реакции, такого в ее практике ещё не было.

– Имею в виду с собой, – выкрутилась я.

– Вера, мне кажется, нашим гостям не хватает уюта. Займись этим, пожалуйста, – как оказалось, второй консультант по имени Лейла тоже умела говорить, – а мы с Лерой прогуляемся по салону.

С этими словами эта красивая девушка восточной внешности взяла меня под руку и повела к белоснежным рядам.

– Выбор свадебного платья – это как выбор любимого мужчины. Ты можешь сколько угодно включать рассудок, что-то анализировать, присматриваться, искать нечто особенное, неповторимое, уникальное, но всё равно всё решит сердце, – неторопливо говорила Лейла, ведя рукой по платьям и продвигаясь дальше.

– Вы, вижу, свой выбор сделали, – сказала я, увидев обручальное кольцо. Мне нравился ее романтичный настрой.

– Сделала, – улыбнулась она.

– Поздравляю.

– Спасибо. А я вас. Пройдёмте дальше, здесь вряд ли что-то заинтересует.

Мы завернули за угол и оказались перед чередой аккуратно развешенных платьев кремового цвета.

– Айвори. Белый – это не ваш цвет. Я рекомендую выбирать платье здесь, – спокойно, всё с той же профессиональной улыбкой чеканила Лейла.

– Почему не белый? Думаете, я не девственница? – спросила я больше от раздражения, чем от любопытства. Мне и самой не хотелось белое платье, так как не очень любила этот цвет.

Она рассмеялась.

– Это не моё дело. Белый слишком прост и зауряден. Он для обыкновенных свадеб.

– У меня тоже обыкновенная свадьба, – отвечала я с подозрением.

Лейла недоверчиво смотрела на меня.

– И что же, по-вашему, необычного в моей свадьбе?

– Вы любите будущего супруга.

Теперь рассмеялась уже я.

– Что тут удивительного? Я же за него замуж выхожу.

– Он вас не любит, – остро ответила продавец-консультант одного из дорогущих свадебных салонов города.

Я опешила от столь прямого заявления и минуту просто смотрела на неё ошарашенным взглядом. Лейла же продолжила ровным, уверенным голосом:

– Эта свадьба ему не интересна, также как и вы. Настолько, что он не вспомнил даже про кольцо. А вы, Валерия, вошли сюда такой воодушевленной, точно готовитесь к бою. Почему? Потому что вы не просто хотите купить платье к свадьбе, вы хотите бросить ему вызов. Я не знаю вашу ситуацию, да мне и не нужно. Но по опыту могу сказать, что, если девушка не влюблена, она не станет примерять не понравившееся, заведомо проигрышное в её глазах платье, чтобы угодить матери жениха. По крайней мере, не в этом салоне.

– Да что вы себе позволяете? – сказала, наконец, я и развернулась, чтобы уйти. Слезы, слезы подступали, а они точно не планировались в тот день.

– Валерия, – спокойно позвала ненавистная уже мне Лейла, – подождите минуту.

Она подошла ко мне и взяла за руки.

– Я работаю здесь уже 7 лет. Я повидала столько пар, что вы даже представить не можете. Сюда редко заходят простые любящие друг друга люди, сюда приходят люди, торгующие любовью и семейными ценностями. Пошлые мужчины, алчные женщины, невинные девушки, которых ведут сюда, как на эшафот, девушки, чьи судьбы сродни подписи в контракте, девушки, которые примеряют платья со слезами на глазах, но они отнюдь не от счастья. Девушки, которых в большинстве своем впереди ждет боль, унижение, вероятно, домашнее насилие. И никто из них не знает, какую тактику выберет будущий муж. Кто-то в итоге смирится со всем, кто-то выберется из этого круга, кто-то адаптируется, ну а кто-то…

– Зачем вы мне всё это говорите? – перебила я едва слышно, чувствуя, как сжимается горло.

– Предостерегаю. Ваши родные не видят всю сложность ситуации, мне же хватило получаса, чтобы понять. Матери, как правило, вообще мало на что могут здесь повлиять. Всё, что им остаётся – это смириться и извлекать из этого хоть какую-то радость. Это их своего рода защита. Ну а вы юны, чувственны, ранимы, до наивности романтичны и, что не самое лучшее для вас в данной ситуации, влюблены. Я могу предположить, что ваш жених – порядочный мужчина, иной бы вряд ли вас заинтересовал. Да и мама у него очень простая и добродушная женщина. Но тем хороший мужчина и опасен. Он может не поднимать руку, но может выбрать самую губительную тактику для вас.

– И какую же? – я не понимала, почему так внимательно слушала эту абсолютно постороннюю мне девушку. Но от нее исходила такая уверенность, такое спокойствие, будто я на сеансе у психолога, а не в свадебном салоне.

– Равнодушие, – просто ответила Лейла.

– Вы серьезно? Как по мне, насилие куда страшнее.

– Не для таких каких вы. Физическая боль проходит. А вот, когда терзают сердце, душу, – Лейла вздохнула, – это смерти подобно.

– Чушь! Любовь, конечно, чувство прекрасное, но умирать из-за неё я точно не собираюсь, – отрезала я.

– Я этого и не говорила, Валерия. Не думайте, что я желаю вас напугать или что-то в этом роде. Вера у нас новенькая, она ещё эту кухню не знает, поэтому будет из кожи вон лезть в попытках угодить вам и вашим родственникам, тем самым ставя вас в неудобное или болезненное положение. Моя же задача – помочь сделать этот самый прекрасный день для каждой девушки прекрасным именно для вас. Хотя бы с помощью платья.

Я слушала ее, чувствуя, как по щекам всё-таки покатились эти никчёмные слёзы. Ей на вид было не больше 30-35, но откуда же столько цинизма и безысходности? Вся моя спесь уже давно спала, я ведь действительно была нелюбимой, а теперь ещё и жалкой.

– Неужели все так безнадежно?

– Почему же? Бывают и исключения. Посмотрите, например, на меня.

– А что вы?

– Мы с мужем любим друг друга. Но в день свадьбы я не могла и взглянуть на него. Но супруг нашел ко мне подход, достучался и вот, недавно мы отметили наш второй юбилей, – Лейла улыбнулась. – Ну а сейчас давайте всё-таки пройдемся по этим рядам, выберем самое изумительное для вас платье. Чтобы жених потерял голову хотя бы в день свадьбы. А дальше… одному Богу известно, что дальше. В вашем случае, шансы 50/50, – закончила спокойно она.

Лейла, наконец, отпустила мои руки и жестом указала на вешалки, приглашая к выбору.

– Как вас ещё не уволили с таким обращением к клиентам? – у меня на удивление не было и капли злости на эту девушку.

– У меня к каждой невесте очень индивидуальный подход, и я умею чувствовать собеседника. Я знала, что вы сильно не рассердитесь. Плюс – это салон моего отца, – подмигнула она.

Я усмехнулась.

– А зачем смотреть на кольцо? – спрашивала Лейлу, аккуратно перебирая платья.

– Некоторые подбирают платье так, чтобы оно сочеталось.

– С чем? С кольцом?

– Я же говорю, чего здесь только не повидаешь, – улыбнулась моя платяная наставница. – Теперь пусть жених подбирает кольцо под платье. Готова поклясться, что его мама уже сообщила ему об оплошности, пока мы здесь.

Опыт у Лейлы, судя по всему, был отменный. Среди первого же десятка я выбрала, что говорится, то самое платье.

– Не удивлена, – сказала она. – Но к нему лучше всего подобрать туфли с очень высоким каблуком. Выдержите?

– Выдержу.

«Всё выдержу!» – добавила про себя.

12. Апельсиновый поцелуй

Свадьбу назначили на 15 декабря. Впереди было чуть больше месяца, чтобы всё организовать. Этим то ли из-за чувства вины, то ли из благодарности, даже уже не помню доводы, занялась мама. И я с облегчением согласилась отдать все эти хлопоты ей и тёте Наташе, которая уверяла, что с её знакомствами и связями организовать в такой короткий срок столь значимое событие не составит труда. Пусть занимаются, успокаивая себя и делая вид, что это всё по-настоящему. Мне же до того фарса не было никакого дела. И даже то, что женихом был мужчина, который сидел в моей голове столько лет, не добавляло радости. Я не очень доверяла ему. Мне не понравилось то, как он себя вел на ужине. Попроси меня охарактеризовать Романа одним словом, на ум бы пришло только одно – сдержанный. Даже слишком. Рома был сдержанным абсолютно во всем, не считая того глупого порыва с поцелуем. И это раздражало ещё больше.

Пока мама, как заведённая, носилась по дому с телефоном в руках и ежедневно куда-то ездила, я наслаждалась остатками своей свободы, если это можно было так назвать. Я не имела представления, что будет после заветного дня, поэтому решила, что этот месяц посвящу полностью себе. Много гуляла, невзирая на погоду, читала, ела, спала. Одним словом, вела паразитический образ жизни, и он меня вполне устраивал.

Мама иногда делала попытки посоветоваться со мной, что-то показывала, пытаясь заинтересовать, я же равнодушно отмахивались от всего. «Раз решили без меня, пусть и делают всё без меня», – думала тогда. Единственное на чем настояла – это чтобы не было никакой выездной регистрации. Устраивать всё это шоу перед кучей гостей, большинство из которых я даже и знать не буду, мне не хотелось. Исключительно ЗАГС, желательно только с семьями, банкет и спать. Рома идею поддержал, в свою очередь, попросив не планировать свадебный отпуск, так как под конец года у него и без того аврал на работе. Ну и не больше сотни гостей – здесь мы с женихом сошлись единогласно. А наши родители, на удивление, спокойно со всем согласились.