Алёна Самойлова – Хозяйка теней или в пижаме с единорогами против судьбы (страница 6)
Где-то там, впереди, ждал дом. Настоящий. Не детдомовская койка, не казённая квартира от государства, где даже обои выбирал кто-то другой. Дом моего отца.
И я ехала туда в избушке на курьих ножках, с ведьмой в кроссовках «Адидас» и говорящим котом на коленях.
Если бы мне кто-то сказал об этом неделю назад — я бы покрутила пальцем у виска и посоветовала меньше пить. А теперь...
Теперь это была моя жизнь.
---
Рассвет застал нас на опушке леса.
Избушка остановилась, недовольно крякнула и замерла. Яга вышла первой, потянулась, хрустнув суставами, и махнула мне рукой.
— Выходи. Приехали.
Я выбралась наружу и замерла.
Передо мной, за старыми коваными воротами, увитыми плющом, возвышался замок. Не огромный, не помпезный — но настоящий. Каменные стены цвета старого мёда, островерхие башенки, узкие окна с витражами. Сад зарос, дорожки скрылись под травой, фонтан в центре двора давно пересох. Но даже в запустении чувствовалось — когда-то здесь кипела жизнь.
На воротах виднелся герб: серебряный сокол на лазурном поле, сжимающий в когтях ветвь рябины.
— Герб твоего отца, — тихо сказала Яга. — Сокол — символ зоркости и правды. Рябина — защиты и рода.
Я подошла к воротам и коснулась холодного металла. Где-то в глубине души что-то дрогнуло — тёплое, забытое, как воспоминание о том, чего никогда не было.
Ворота скрипнули и начали медленно открываться. Сами.
— Защита ещё работает, — с удовлетворением отметил Котофей. — Признала кровь.
Я шагнула во двор. Воздух здесь был другим — густым, напоенным запахом старых камней, влажной земли и чего-то ещё... чего-то родного.
На пороге главного входа кто-то стоял.
Маленький, ростом мне по пояс, с копной седых волос и круглыми, как пуговицы, глазами. Одет в старомодный камзол, в руках — связка ключей.
— Ну наконец-то, — произнёс он скрипучим, но не злым голосом. — Двадцать пять лет жду. Я уж думал, не дождусь. Здравствуй, хозяйка. Я Фрол, домовой этого поместья. Добро пожаловать домой.
Я улыбнулась.
— Здравствуй, Фрол. Прости, что задержалась. Пробки.
Домовой моргнул, потом хмыкнул и поклонился.
— Острый язык. Вся в отца. Проходите. Я покажу вам дом.
Котофей потёрся о мои ноги и муркнул:
— Ну что, Хозяйка Теней, добро пожаловать в родовое гнездо. Надеюсь, тут есть мыши. Я проголодался.
Я рассмеялась и шагнула через порог.
Впереди ждал дом. Мой дом.
И новая глава моей жизни.
---
Глава 5. Фролушка, запертая дверь и говорящий веник
Проснулась я от того, что в лицо мне светило солнце, а в ноги уткнулся кто-то тёплый и урчащий.
— Доброе утро, хозяйка, — муркнул Котофей, даже не открывая глаз. — Ты храпишь. Не критично, но факт есть факт.
— Я не храплю, — возмутилась я хриплым со сна голосом.
— Значит, это в камине ветер завывал. Очень ритмично. С переливами.
Я села на кровати и осмотрелась. Комната была просторной, с высоким потолком, огромным окном и камином, в котором ещё теплились угли. Мебель старая, добротная, пахнущая деревом и временем. Тяжёлый платяной шкаф с резными дверцами. Туалетный столик с серебряным зеркалом и набором гребней. На стенах — светлые занавеси с вышитыми цветами, и среди них — фиолетовые ирисы, яркие, словно живые. Покрывало глубокого изумрудного оттенка с серебряной вышивкой, а подушки — разных оттенков фиолетового: от нежной сирени до густого чернильного. Ковёр на полу — с узором из фиалок. Даже свечи в подсвечниках были фиолетовыми.
— Фрол вчера сказал... — начала я, и голос дрогнул.
— Да, — Котофей открыл глаза и посмотрел на меня серьёзно. — Это твоя комната. Василиса и Ярослав приготовили её для тебя. Они знали, что когда-нибудь ты вернёшься. И знали, что вернёшься уже взрослой. А про глаза... — он усмехнулся. — Про глаза им оракул сказал. Ещё до твоего рождения. Что родится ведьма, Хозяйка Теней, и будут у неё очи фиалкового цвета. Как у всех Хозяек до неё. Это не пророчество даже, а так... особенность породы.
Я медленно встала, подошла к туалетному столику. Провела рукой по серебряному зеркалу, по гребням — простым, но изящным. Один из гребней был украшен аметистами — мелкими, но чистыми. Всё в этой комнате было приготовлено для меня. Для взрослой меня. Двадцать пять лет назад родители стояли здесь, расставляли вещи и верили, что однажды их дочь проснётся в этой постели. И смотрела на них со стен фиолетовая вышивка — под цвет глаз, которые у меня обязательно будут.
— Они меня ждали, — прошептала я.
— Ждали, — подтвердил Котофей. — Очень. Василиса сама вышивала занавеси. Ярослав выбирал мебель. Я помню. Они спорили о цвете обивки. Василиса хотела зелёный, Ярослав — синий. В итоге сошлись на этом. — Он кивнул на покрывало. — А фиолетовый — это Василиса добавила. Сказала: «Раз уж у всех Хозяек глаза фиалковые, пусть комната встречает её родным цветом». Компромисс и уважение к традиции. Семейная жизнь — это искусство.
Я улыбнулась, чувствуя, как к горлу подступает комок. Моя комната. Комната, которую приготовили для меня родители. В которой я никогда не была. И вот я здесь. Двадцать пять лет спустя. Живая. Дома. И всё вокруг — фиолетовое, как мои глаза.
— Они были бы рады, — тихо сказал Котофей. — Что ты вернулась.
Я кивнула, не в силах говорить. Открыла шкаф — внутри висели платья. Старомодные, но красивые. Моего размера. И среди них — несколько фиолетовых. Родители подготовились основательно.
В дверь постучали — негромко, но настойчиво.
— Хозяйка, завтрак! — раздался скрипучий голос Фрола. — День в разгаре, а вы всё спите! У нас, между прочим, дел невпроворот!
Я вытерла глаза, хоть и не плакала. Почти.
— Иду, Фролушка, — отозвалась я, натягивая сапоги.
За дверью повисла пауза. Потом довольное, хоть и с показным ворчанием:
— Ну вот, опять. А мне, между прочим, лет знаете сколько?
И удалился, звеня ключами. Котофей усмехнулся.
— «Фролушка» — это мать твоя его так называла. Он от неё это слышал, вот и от тебя принимает. Как благословение.
Я замерла.
— Мама?
— Она самая, — кот кивнул. — Она его любила. И он её. Ты для него — продолжение. Так что «Фролушка» — это ты правильно сказала. Очень правильно.
Я сглотнула комок в горле и вышла из комнаты.
---
Завтрак накрыли в малой столовой — уютной комнате с круглым столом, камином и портретами предков на стенах. Предки смотрели сурово. Особенно один — седой мужчина с соколом на плече и таким выражением лица, будто я уже что-то натворила.
— Это прапрадед твоего отца, — пояснил Фрол, поймав мой взгляд. — Воевода. Грозный был человек. Но справедливый. Портрет, кстати, магический. Если долго смотреть — начинает хмуриться ещё сильнее. Проверено.
Я отвела взгляд.
На столе обнаружились: каша с мёдом и ягодами, свежий хлеб, масло, сыр и травяной чай. Всё простое, но вкусное. Фрол суетился, подливал чай, поправлял салфетки и ворчал, что «при прежних хозяевах завтраки были богаче, но что ж поделать, если кладовые пусты, а огород зарос».
— Фролушка, расскажи про замок, — попросила я.
Домовой просиял.
— О, замок у нас замечательный! Три этажа, двенадцать жилых комнат, библиотека, оружейная, подвал с припасами (почти пустой, но это поправимо), чердак (туда лучше не ходить, там летучие мыши и сундуки, которые скрипят по ночам). Есть ещё башня — там обсерватория. Твой прадед увлекался звёздами. Телескоп до сих пор работает. Магический.
Я слушала, и внутри разливалось тепло. Замок. Настоящий родовой замок. С библиотекой, обсерваторией и летучими мышами на чердаке. О таком я даже в книгах не всегда читала.
После завтрака Фрол повёл меня на экскурсию. Котофей шествовал рядом, с интересом оглядывая коридоры. Яга где-то пропадала — кажется, обустраивала себе лабораторию в одной из дальних комнат. До нас доносился запах трав и тихое бормотание.