Алёна Самойлова – Хозяйка теней или в пижаме с единорогами против судьбы (страница 1)

Алёна Самойлова

Хозяйка теней или в пижаме с единорогами против судьбы

Дорогие читатели, не судите строго, это мой первый писательский опыт

---

Глава 1. В которой виски, книга и пятница 13 делают своё чёрное дело

Если вы ждёте историю о том, как прекрасная дева грациозно страдала в башне — закройте это немедленно. Здесь будет виски, дешёвая кола и я, с больной головой, орущая на кусты.

Но давайте по порядку.

Меня зовут Алёна. Фамилия не важна, она всё равно казённая, из детдома. Мне почти двадцать пять, и это тот самый возраст, когда социальные сети начинают агрессивно предлагать тебе антивозрастные крема, а родственники... Ах да, у меня их нет. Сирота с нулевого километра жизни. Меня нашли в картонной коробке у дверей Дома малютки с книжкой в руках. Даже младенцем я, видимо, знала: лучший подарок — это книга.

Если верить отражению в моём зеркале — я красивая. Волосы цвета пепельный блонд, чуть ниже плеч. Кукольное личико, глаза синие, как у хаски, которая сожрала твои кроссовки и ни капли не раскаивается. Губы пухлые, талия тонкая, а грудь... скажем так, мой позвоночник в курсе, что такое центр тяжести. И что? Счастья это не прибавило.

Отучилась на повара — руки из нужного места, всё получалось, преподаватели хвалили. Умничка. Закончила курсы психолога — сдала на отлично, диплом красивый. Тоже умничка. Но стояла я потом с этим дипломом у плиты и понимала: душа не лежит. Вообще. Как будто я лишняя деталь в этом механизме. Пришла, всё сделала как надо, а радости — ноль. Словно не в свой пазл вставили.

Танцы? Купила форму, красивую, облегающую, ходила месяц. А потом поняла, что смотрю на себя в зеркало и не чувствую ничего. Вообще. Пустота. Двигаюсь правильно, тренер хвалит, а внутри — как в выключенном телевизоре. Белый шум.

И это повторялось снова и снова. Любое начинание — и через месяц, два, иногда три я просто... останавливалась. Не потому что ленивая. Не потому что слабая. Я могла вставать в шесть утра и пахать до ночи, если мне было интересно. Но интерес не приходил. Счастья мне это тоже не приносило. Я как будто стояла в примерочной огромного магазина под названием «Жизнь», натягивала на себя чужие костюмы, смотрела в зеркало и понимала: не моё. Жмёт в плечах. Ткань колется. Цвет не тот. И снимала. Снова и снова.

Знакомые говорили: «Ты просто не нашла себя». А я смотрела на них и думала: «А если я не могу найти себя, потому что меня здесь просто нет? Если я — пазл не от этой коробки?»

В какой-то момент я смирилась. Серьёзно. Перестала дёргаться, перестала записываться на курсы по лепке из полимерной глины и макраме.

Последние пару лет я работаю в табачном магазине. Работа не в радость, но и не сильно раздражает. Начальница хорошая, хоть платят и мало. Только вот это дурацкое чувство, что ты временный файл в чужой операционной системе, никуда не делось. Я просто научилась с ним жить. Затыкала его историями о драконах, магах и принцессах, которые точно знают, кто они и зачем.

В книгах у героев всегда есть предназначение. Им говорят: «Ты избранный», и дальше хоть трава не расти — иди спасать мир. А в реальности тебе говорят: «Сдача с пятисот рублей, не забудьте забрать чек», и ты киваешь, улыбаешься и думаешь, куда подевалась твоя жизнь.

Единственное, от чего меня не тошнит — это книги. Особенно та самая, из коробки. Старый, потрёпанный томик. Смесь русских сказок и какого-то очень странного фэнтези. Я перечитывала её столько раз, что знала наизусть. И это не фигура речи. У меня с рождения идеальная память. Я помню всё. Каждую строчку, каждый запах, каждое лицо. Это удобно, когда учишься, и невыносимо, когда хочешь что-то забыть.

В книге было одно место, которое я перечитывала чаще всего. Оно казалось мне странным, не вписывающимся в общий сюжет, будто вставленным специально для кого-то. Там говорилось:

«И явится в час тринадцатый пятницы Дева Пепла и Фиалковых Очей. Не зная рода своего, но помня всё. И станет она Хозяйкой Теней, и задрожат пред ней те, кто прячется в углах. Ибо сила её — без края, а гнев её — как смех в тишине. Берегитесь, ибо вернётся она в мир, что украли у неё.»

В детстве я думала, что это просто красивая страшилка. Мои глаза были голубыми, так что пророчество явно не про меня.

И вот он, мой двадцать пятый день рождения. Пятница. Тринадцатое. Шах и мат, гороскопы.

Отмечать не с кем. Есть знакомые, которые позвонят только если им нужна скидка на табак. Есть коллеги, которые считают меня странной, потому что я в обед читаю «Сказания о нежити», а не скроллю ленту. Я зашла в супермаркет и собрала классический набор одинокой женщины, которая смотрит в бездну: бутылка виски (недорогой, но с претензией), двухлитровая кола (диетическая, мы же следим за фигурой, ха-ха) и ведро фисташкового мороженого.

Дома я залезла в пижаму с единорогами и достала Книгу. Ту самую. Сегодня тянуло именно к ней. Страницы пахли пылью, временем и чем-то ещё... озоном, как перед грозой.

Виски пошёл хорошо. Даже слишком. Где-то на третьем стакане кола закончилась. Строчки плыли перед глазами, но я и так помнила каждую. Я снова открыла то самое пророчество. «Дева Пепла и Фиалковых Очей». Красиво. Но не про меня.

Я чувствовала, как проваливаюсь в сон. Книга лежала на груди. В голове шумело.

— Ну пожалуйста... — прошептала я в пустоту. — Я хочу туда. Хочу, чтобы это было по-настоящему. Хочу найти место, где я не буду чувствовать себя бракованным экспонатом. Хочу...

Реальность, не будь дурой, выключила рубильник.

Очнулась я от того, что в глаз мне тыкала травинка. Очень наглая и зелёная. Где-то рядом жизнерадостно орала птица, явно издеваясь над моим похмельем.

— Убью, — прохрипела я голосом, которым обычно озвучивают мумий.

Я открыла глаза. Надо мной было не пятно от протечки на потолке, а бездонное, какое-то ненастоящее синее небо. Я лежала на мягкой траве посреди леса. Воздух пах не выхлопными газами, а хвоей, водой и свободой.

— Так, Алёна, спокойно. Либо ты умерла и попала в рай для интровертов, либо вчерашний виски был палёным.

Я села. Голова взорвалась болью. Рядом со мной, мирно журча, текла река. Кристально чистая. Я подползла к ней на четвереньках, зачерпнула ледяной воды и плеснула в лицо. Взглянула на своё отражение...

И замерла.

Из воды на меня смотрела я. Волосы пепельный блонд, скулы, нос — всё моё. А глаза... Вместо привычной голубизны — глубокая, переливающаяся фиолетовая бездна. Как будто в зрачки налили чернил и добавили щепотку звёздной пыли.

И тут в голове всплыли слова, которые я помнила с детства. С идеальной чёткостью. Слово в слово.

«И явится в час тринадцатый пятницы Дева Пепла и Фиалковых Очей. Не зная рода своего, но помня всё...»

Пятница. Тринадцатое. Мой день рождения. Мои глаза.

Я улыбнулась. Широкая, абсолютно безумная улыбка растеклась по моему кукольному личику.

Я поднялась на ноги, отряхнула пижаму с единорогами (да, я попала в иной мир в пижаме с единорогами — судьба та ещё шутница) и заметила узкую тропинку, убегающую вглубь чащи.

Ну а что ещё делать девушке с жесточайшим похмельем и глазами цвета инопланетного вторжения? Правильно. Идти вперёд.

Лес расступился внезапно. И я увидела это.

Дом. Стоял на двух огромных, мускулистых куриных лапах, покрытых жёлтой чешуёй. Лапы нетерпеливо перебирали когтями, роя землю. Из трубы шёл дымок, пахло травами и чем-то подозрительно напоминающим суп.

Моё похмелье мгновенно отступило перед напором щенячьего восторга. Я выпрямилась, уперла руки в бока и громко, с наслаждением выкрикнула то, что мечтала сказать с пяти лет:

— Избушка-избушка! Повернись ко мне передом, а к лесу — задом!

Раздался чудовищный скрип, земля дрогнула, и гигантская конструкция, кряхтя, начала медленно разворачиваться ко мне крыльцом.

---

Глава 2. В которой я знакомлюсь с говорящим котом, Ягой Васильевной и узнаю, что мои родители — те ещё конспираторы

Дом разворачивался со звуком, который я бы описала как «сосед сверху в три часа ночи решил передвинуть шкаф». Скрип, кряхтение, пара возмущённых «куд-кудах» от лап, и вот крыльцо уже передо мной. Дверь приоткрыта. Изнутри пахнет травами, чем-то печёным и лёгкой угрозой.

Я сделала шаг вперёд. И замерла.

На пороге сидел кот.

Огромный. Чёрный. С глазами цвета старого золота. На шее у него висела толстая золотая цепь, явно не бижутерия. Кот лениво облизнул лапу и посмотрел на меня так, будто я должна была прийти на двадцать минут раньше.

— Ну наконец-то, — произнёс он глубоким, с лёгкой хрипотцой голосом. — Двадцать пять лет ждали. Я уж думал, ты там насовсем застряла.

Я моргнула.

— Кот. Говорящий.

— Очень наблюдательно, — кот зевнул, демонстрируя внушительные клыки. — Я Котофей. Был котом твоей матери, Василисы Премудрой. А теперь, видимо, буду твоим. Судьба — та ещё шутница. Но я не жалуюсь. Пока.

— Моя мать... Василиса Премудрая? — переспросила я, чувствуя, как реальность снова даёт трещину. — Как в сказках?

— Сказки, — фыркнул кот, — это просто плохо переведённые исторические хроники. Заходи давай, не стой на пороге. Яга уже заждалась. И да, она сегодня в настроении «я устала, я ухожу в закат, но сначала кому-то нагрублю».

Я перешагнула через порог и оказалась внутри избы. И... это было неожиданно.