Алёна Пашковская – Тайна перстня с рубином (страница 4)
Когда все разошлись, Лиззи с Анет отправились в спальню, улеглись в уютные кроватки и стали весело болтать. Тёплый огонь свечей освещал их комнату, и настроение было великолепным. В этот момент к ним ворвалась Мама́. Она была в одной сорочке, шерсть на голове и ушах взлохматилась, лапами она нервно теребила деревянный ларец.
– Доченьки мои, собаченьки мои, – пролаяла Мама́, всхлипывая, – ужасная, ужасная вещь произошла сегодня в нашем доме! Кто-то украл все драгоценности! Вот, посмотрите, ларец пуст!..
Лиззи с Анет вскочили с кроватей и подбежали к матери. Старшая обняла её за плечи, а младшая взяла в лапы ларец и тщательно обнюхала его:
– Всё ясно – заключила она, – никакого собачьего запаха, чувствуется только парфюм полыни!
Мама́ перестала всхлипывать и удивлённо посмотрела на Лиззи:
– Что это значит, дорогая?
– Это значит, что грабитель, который орудует в городе, добрался и до нашего дома!
В эту ночь в доме Добровольских никто не сомкнул глаза. Папа́ сразу сообщил об ограблении и уже через час в дом прибыл сам обер-полицмейстер Санкт-Петербурга Афанасий Арсентьевич Тявкин. Грузный бульдог с большим пузом в строгой униформе и пенсне.
– Доброй, так сказать, ночки-с, – пролаял он, тщательно скрывая подступившую зевоту, – чем могу быть полезен?
Николай Васильевич рассказал полицмейстеру о краже.
– Так-так-так, – многозначительно протянул Тявкин, – где вы хранили драгоценности?
– Моя супруга держала их в своей спальне в деревянном ларце.
– Что, прямо так-с? Без всякого сейфа?
В разговор вступила Мама́:
– Ну, сюда входит только Глашенька, она выросла в нашем доме, я ей полностью доверяю.
Полицмейстер усмехнулся:
– Глашенька, говорите-с?
– Да, премилая собачка, хорошо служит и очень любит нашу семью.
– Премилая, говорите-с? – Тявкин задумчиво покрутил ус. – Значит, никто-никто, кроме этой м-м-м, этой Глафиры, не мог попасть в вашу спальню? Мне нужно допросить вашу служанку, графиня.
Мама́ смутилась:
– Ах, Афанасий Арсентьевич, это пустое. Поверьте мне, Глаша здесь совершенно ни при чём. Ну не могла эта собачка причинить вред нашей семье. Я знаю её с самого рождения, когда она была совсем малышкой, щенком.
– Что ж, графиня, это моя работа. Мне нужно непременно допросить Глафиру и всех ваших слуг. А когда, собственно, вы в последний раз видели свои драгоценности-с в полном составе, так сказать?
– Ровно за два часа до прихода гостей, в четыре часа полудни, я уже была одета и взяла из шкатулки серьги с изумрудами и изумрудное колье – Глаша помогла мне их надеть. Только эти украшения у меня и сохранились теперь, ведь я была в них весь вечер, – Мама́ всхлипнула, – после этого я закрыла ларец и вышла из комнаты и более туда не заходила весь вечер…
Пока обер-полицмейстер беседовал с Мама́ и Папа́, Лиззи с Анет в тёплых халатах, из-под которых виднелись ночные сорочки, стояли за дверью папиного кабинета и слушали каждое слово.
Лиззи сжала лапы в кулаки и прошептала:
– Ах, этот полицейский даже не удосужился понюхать ларец! Он бы сразу понял, что наши слуги тут ни при чём.
– Но кто же мог это сделать? – Анна вопросительно посмотрела на сестру.
– Любой из гостей мог выйти во время вечера в холл освежиться. В холле есть проход в коридор, где расположены уборные, а рядом с ними небольшая дверка, за которой находятся ступени, ведущие в мамину спальню, – ответила Лиззи.
– Да, знаю, Глаша часто использует именно этот проход, когда прислуживает маме.
– Так вот, любой из гостей мог притвориться, что вышел в уборную, а сам тем временем пробраться в спальню Мама́ и забрать драгоценности!
– Очень может быть, – согласилась Анет.
– А давай сбегаем в холл и понюхаем весь путь от уборных до маминой спальни, может обнаружим что-то интересное? – предложила Лиззи.
Анна кивнула, и девочки убежали. Сёстры спустились по главной лестнице в холл, где на стуле дремал лакей Терентий, и тихонько, на цыпочках, чтобы не разбудить слугу, прокрались в коридор. У дверей в уборные сестры встали на четыре лапы и принюхались.
– Как много незнакомых запахов, – прошептала Лиззи.
– Вечер был долгим, многие гости выходили освежиться, – ответила Анет.
– Кажется, я узнаю запах, – Лиззи улыбнулась, – тут точно побывал наш француз Ларем, так пах торт, который он сам приготовил. Этот аромат я ни с чем не спутаю.
Анет втянула воздух:
– Так и есть. Мари-Антуан точно был здесь! А вот ещё, чую запах костромского губернатора, он проходил мимо нашего дивана, когда шёл в танцевальную залу, я тогда ещё обратила внимание, как резко он пахнет, – Анет поморщилась.
– Да, да, помню, у него ещё такое имя чудно́е… Как же его?
– Карл Иванович Паунгартен. Да, пёс явно не из приятных… Здесь ещё много разных запахов, но мне больше не разобрать, жаль…
– А давай теперь пронюхаем весь путь до маминой спальни, – предложила Лиззи, – тут мог пройти только вор. Даже если запах будет незнакомый, мы запомним его, и это нам поможет в расследовании.
Сестры продолжали идти на четырёх лапах, низко опустив носы, они дошли до незаметной двери, ведущей в мамину спальню, отворили её и поднялись по ступенькам.
– Пёс плешивый! – громким шёпотом выругалась Лиззи, – никаких запахов, чувствуется только эта дурацкая полынь.
Анна встала в полный рост и строго посмотрела на сестру:
– Стыдно, Лиззи. Я, как и давеча, теперь тебе говорю – стыдно. Ты не какая-то дворовая собака, ты – дочь графа. А дочери графа не пристало употреблять простопёсные выражения.
– Ой, прости сестрёнка, – Лиззи виновато опустила глаза, – я не нарочно. Но тут совсем ничего не учуешь, вор всё опрыскал парфюмом с полынью.
– Всё равно тебе всегда следует держать себя в лапах и не распускаться! Помни, чему учила нас мама́. И вообще, теперь мы точно знаем, что вор прошёл именно этим путём. А это значит – мы взяли след!
Глава 6
Прибытие в Санкт-Петербург
Мы с Бетси, Тимми, Мэри, Кларой и Лукой мчались по трассе М11 –«Нева» в Санкт-Петербург на новом микроавтобусе нашей подруги. За рулём был опытный пёс-водитель Игорь, работавший в семье Клары. Билла и Боба не было с нами, потому что им пришлось поехать на дачу с родителями в Комарово.
Мы были полны решимости разгадать тайну перстня с рубином. Прежде чем отправиться в путь, мы тщательно проверили письмо Лиззи на наличие невидимых чернил и не нашли никаких скрытых посланий. Мы несколько раз сфотографировали и отсканировали документ, а затем отдали его знакомому Клары в музей Пушка, чтобы тот мог восстановить исчезнувшие от времени слова. Ещё неделя нам понадобилась, чтобы уговорить родителей отпустить нас и подготовиться к поездке. И вот, наконец всё удалось.
Уже на подъезде к Северной столице нас встретил ужасный шторм. Дождь хлестал в лобовое стекло микроавтобуса, на обочинах дороги валялись упавшие деревья, завывание ветра доносилось даже сквозь поднятые стёкла.
– Вот так нас встречает Питер, – пожаловалась Мэри.
– Ох, какой кошмар! – ужаснулась Бетси, просматривая новости в телефоне, – пишут, что в городе уже снесло крыши с пяти домов, а в семи районах отключено электричество из-за повреждения уличных проводов.
– Надеюсь, с бабушкой и дедушкой всё хорошо, – грустно произнесла Клара.
– Я так соскучился по бабуле, и по её пирожкам с мясом, – тявкнул Лука, – поскорее бы очутиться в её уютной квартире.
– Ещё немного, и мы будем на месте, – успокоил водитель, виртуозно уворачиваясь от потоков брызг, который создал черный джип, обгоняющий наш автобус. – Шило мне в тапки! Ну и облил же нас этот водила. Сам малюсенький чухуахуа, а вон, оказывается, какой Шумахер. Эх, был бы не с детьми – с радостью посостязался бы с ним…
Мы переглянулись и тихоньки хихикнули.
– А я люблю дождь, – вдруг сказал Тимми.
– Почему? – поинтересовался я.
– Потому что, когда он заканчивается, всегда остаются лужи, а в них так весело прыгать. И запускать кораблики тоже обожаю.
– Вот приедем, отведаем бабушкиных пирожков и сразу пойдём прыгать по лужам! – улыбнулся Лука.
Клара закатила глаза:
– Эти двое нашли друг друга. Будете шалить, смотрите, получите у меня!
– Когда мы приедем к бабушке, главная будет она, а не ты. Ы-ы, – Лука показал Кларе язык. – Бабуля добрая, она мне всё-всё разрешает.