Алёна Пашковская – Тайна перстня с рубином (страница 6)
– Облезлая подкурятина! – выругалась Лиззи.
Анет даже не стала делать замечание сестре за неподобающую речь, так расстроена она была:
– Ну не может, не может Глаша быть воровкой!
– Не может, конечно не может. А что, всех слуг вчера обыскали?
– Да, но более ничего не нашли.
– Так-так-так, – Лиззи задумалась, – значит, кто-то из наших слуг – сообщник того самого вора, который орудует в городе!
– Почему ты так решила?
– Ну, посуди сама, почему нашли только сережки? А где все остальные мамины драгоценности?
Анет пожала плечами.
– Их забрал вор, – продолжила Лиззи, – а вором был кто-то из гостей! Серьги вор передал вчера своему сообщнику – кому-то из наших слуг, за помощь в совершении ограбления!
Морда Анет просияла:
– А когда слуга сообщник услышал об обыске, он сразу подкинул серьги Глаше, чтобы снять с себя подозрения!
– Да! Думаю, так всё и было! Теперь нам остаётся вычислить, кто подкинул сережки Глафире, мы прижмём к стенке этого негодяя и ему ничего не останется, как раскрыть имя вора, орудующего в нашем городе!
Анет захлопала лапками:
– Ах, как дивно, распрекрасно! Скоро мы раскроем главного грабителя! – вдруг она перестала улыбаться и нахмурилась, – но как же мы вычислим, кто из слуг предатель?
– Вот тут нужно хорошенько подумать, сестрёнка, – серьёзно произнесла Лиззи. – Кто имел доступ в комнату Глафиры? С кем она дружила? С кем чаще всего общалась из слуг.
Взгляд Анет остановился, минуты на три она ушла в размышления, потом покраснела и тихо произнесла:
– Мне невероятно совестно, но я совсем не ведаю, с кем дружила Глаша, признаться, я совсем мало знаю о ней, кроме того, что она добропорядочная служанка…
– Да, я тоже…
– Ах, какой бессердечной собакой я себя чувствую, – Анет едва сдерживала слёзы, – живу, думаю только о себе, о развлечениях, о предстоящем бале и совсем не интересуюсь теми, кто рядом со мной… И вот теперь наша верная Глаша в беде, и я никак не могу ей помочь, потому что даже не знаю, с кем она дружит…
– Перестань плакать, сестра! – серьёзно гавкнула Лиззи, – слезами делу не поможешь. Давай лучше думать. Может, спросим Мама́? Ведь Глафира родилась в нашем доме, Мама́ помнит её совсем щенком, наверняка она многое может рассказать.
Глаза Анет испугано расширились:
– И думать забудь об этом! Если мы начнём расспрашивать Мама́, она сразу почует неладное. Она даже газеты про преступления нам читать запрещает, а если узнает, что мы затеяли собственное расследование, то и вовсе прикажет нас в детской запереть, пока всё не решится!
– Ты права… Тогда давай расспросим слуг!
– Ах, что ты? Слуг расспрашивать нельзя. Это я тебе наверное говорю! Кто-то из них предатель, он сразу поймёт, к чему мы клоним. Мы не должны выдавать, что знаем, что Глаша невиновна и что серьги ей подкинули.
– Но раз никого нельзя не о чём расспрашивать, как же мы вычислим сообщника? – Лиззи озадаченно посмотрела на сестру.
– Остаётся только одно – расспросить саму Глашу.
– Но как же? Она ведь арестована?
– Нам необходимо попасть в полицейскую управу и найти помещение, где её держат.
– Что? – Лиззи не поверила своим ушам. – Но кто нас туда пустит?!
– Нас – не пустят, а вот посыльных от графа Добровольского ещё как примут!
Лиззи широко открыла глаза и уставилась на сестру:
– Но…
– У нас есть только один шанс узнать правду: переодеться в псов-посыльных и самим пойти в полицию!
Глава 8
Усадьба Добровольских
На следующее утро мы с Бетси, Мэри и Кларой стояли в группе туристов на Невском проспекте около величественного трёхэтажного особняка. Здание было бледно-розового цвета с высокими белыми колоннами. На самой вершине фасада красовался овал с причудливыми узорами, если приглядеться, то можно было различить монограмму, представляющую первые буквы имени владельца «Н» и «Д».
Дверь открыла приветливая собачка-экскурсовод:
– Дорогие гости, добро пожаловать в усадьбу графа Николая Васильевича Добровольского. Меня зовут Ефросиния, я буду сегодня вашим гидом. В комплекс при жизни владельца, кроме особняка, входили хозяйственные постройки, оранжерея и даже конюшенный двор. Но, к сожалению, до наших дней сохранились только этот особняк и оранжерея. Прошу за мной.
Взрослый турист породы чихуахуа с рыжей шерстью, стоявший возле экскурсовода, улыбнулся нам с девочками и пропустил вперёд.
Мы увидели просторный холл с широкой лестницей.
– Дорогие гости, особняк Добровольских был построен в 1753 году по проекту известного архитектора Жан-Батиста Веймаранера. Правильнее говорить – дворец Добровольских, ведь этот дом посещал император, а раньше любое жилище, которое хотя бы раз удостаивалось визита монарха, приобретало статус дворца. Первым хозяином здания стал отец Николая – Василий Александрович. В 1773 году дворец перешёл во владение сына. Именно при нём он стал таким, каким мы его видим сейчас. Граф Добровольский устроил во дворце танцевальный и банкетный залы, несколько гостиных в разных стилях, а в западной пристройке появился театр.
– Вот это да, собственный театр! – шепнула мне Бетси.
– Интерьеры дворца Добровольских создавали известные итальянские и русские мастера, – Ефросиния указала на ступени: – Обратите внимание, даже парадная мраморная лестница особая, граф увидел её во время путешествия по Италии в одной из старинных вилл. На вопрос о покупке ему ответили, что лестница продается только вместе с виллой. Графу пришлось приобрести и её. Лестница была разобрана и перенесена сюда.
Среди экскурсантов послышался восторженный шёпот.
– Вот это история! – вслух восхитилась Мэри.
– Да, граф Добровольский был выдающейся личностью, и сегодня вы не раз в этом убедитесь, – заявила экскурсовод.
– Моему папе тоже однажды пришлось купить то, что он не собирался, – шепнула нам Клара, – несколько лет назад мы путешествовали по Микронезии, это в Тихом океане, мне там понравился коттеджик на одном из островов. Так вот, нам сказали, что он продаётся только с островом. Пришлось папе раскошелиться.
– Ха-ха-ха! – рассмеялся я. – Ну, Клара, ты и шутница.
Но подруга смотрела совершенно серьёзно:
– Отец направил из Москвы на остров опытного управляющего, теперь это место стало популярным среди туристов и приносит нам неплохой доход каждый месяц.
Я перестал смеяться и широкими глазами уставился на Клару.
– Оттуда, кстати, и до Гавайев сравнительно недалеко, – как ни в чём не бывало, продолжила подруга. – Давайте как-нибудь слетаем вместе!
– Всегда мечтала побывать на Гавайских островах, и твой остров тоже будет здорово посетить,– обрадовалась Мэри. – Нужно запланировать поездку!
Клара подмигнула подруге и посмотрела на экскурсовода, та продолжала рассказ:
– Предлагаю проследовать через анфиладу залов, ведущих к театру. Там размещается художественная галерея. В начале XIX века она уступала лишь собранию Эрмитажа.
Я перестал таращиться на Клару.
– Давайте сосредоточимся, – серьёзно сказал я, – где-то здесь Лиззи оставила нам подсказку, и мы просто обязаны найти её сегодня!
– Итак, дорогие друзья, в галерее представлены как картины известных художников, так и работы одарённых живописцев, не ставших знаменитыми. У Николая Васильевича был нюх на талант, он часто приобретал работы неизвестных мастеров и не скупился на высокую оплату.
– Что я вижу! – Мэри подпрыгнула от удивления, – это же знаменитая работа Карла Бульдога «Последний вой на псарне»! Но как такое может быть? Я слышала, что картина хранится в Государственном Русском музее.
– Вы совершенно правы, – ответила Ефросиния, – оригинал действительно находится именно там. Это копия, но выполненная самим автором в 1829 году специально по заказу графа.
– Великолепно! – Мэри во все глаза разглядывала полотно.
– Я только вчера была в Русском музее и могу с уверенностью сказать, что эта копия ни в чём не уступает оригиналу, – залаяла молодая болонка.
– Да-да, это пэпросто великолепно, – восхитился рыжий чихуахуа.
– Также граф сам любил позировать художникам, поэтому здесь мы увидим картины с изображением хозяина поместья, а также его семьи, – объяснила гид. – Вот здесь Николай Васильевич со своей супругой Марией Александровной, маленькой дочерью Аннушкой и новорождённой Елизаветой.