Алёна Моденская – Тень чупакабры (страница 37)

— Я тоже не откажусь. — Новиков налил себе чаю и сел за стол. — Если не возражаете.

Кристина протянула ему тарелку, и он переложил на своё блюдце сразу песочное и «картошку». Действительно, пирожные оказались что надо — песочное мягкое, с хрустящей глазурью и ароматным джемом, а «картошку» Кристина слепила варёной сгущёнкой из шоколадно-кексовой крошки. Да ещё и розочки умудрилась сделать.

Сама художница тоже села за стол и невозмутимо налила себе чаю.

— Не хотите — можете не есть. Нам больше достанется. — И она маленькой блестящей ложечкой отломила кусочек «картошки». Ела она красиво, аккуратно работая изящными ручками (левой, правую прятала), да ещё спина у неё прямая, как у балерины. И шея длинная, и волосы слегка вьются и блестят на солнце. Ну прямо барышня Пушкинской эпохи.

Герду от вида этого изящества перекосило. Челюсть у неё сползла направо, брови сошлись в одну жирную линию. Потела так, что волосы липли к шее.

Жанна Сергеевна, видимо, решила не выделяться, и тоже положила себе «картошку». Света смачно чихнула и от пирожных отказалась, сославшись на аллергию. Видимо, всё-таки опасалась Кристининой стряпни.

Новиков работал челюстями и пытался придумать повод выйти на улицу, чтобы поискать пустую Светину бутылку. Как на зло, ничего не лезло в голову. И тут его неожиданно выручила Жанна Сергеевна:

— Светочка, сегодня у нас во дворе кошка запрыгнула на скворечник, он и свалился. Попроси, пожалуйста, Гришу поправить.

— Ладно, — сказала Света, наливая себе чаю. — Только завтра, у него сегодня ночная смена.

— Давайте я помогу, — вызвался Новиков. — Где там ваш скворечник? Показывайте.

Новиков встал из-за стола и отряхнул руки. Повернулся к Кристине и с улыбкой сделал картинный поклон:

— Спасибо, всё было очень вкусно. — Протянул ей бутылку с растворителем. — Вот, возьмите и больше не теряйте.

Кристина аристократично кивнула и взяла бутылку.

— Пойдёмте. — Жанна Сергеевна поднялась со своего места. — Только надо ещё со стола убрать.

— Я пока тут посижу, — сказала Света, наливая ещё чашку. — А потом всё уберу.

— Я только инструмент возьму. Где они у нас? — Новиков театрально излучал энтузиазм.

— О, пойдёмте, я покажу. — Жанна Сергеевна отвела Новикова к кладовке. — Раньше-то мы всё хранили в вашей комнате.

Новиков близко наклонился к ней и прошептал:

— Надо спровадить Герду. Быстро.

— Зачем это? — захлопала глазами учительница.

— Надо!

Жанна Сергеевна закивала и посеменила обратно в комнату.

— А пойдёмте все гулять! Погода-то какая чудная!

Гурьбой все соседи вышли в палисадник, где к вечеру стали сильнее пахнуть июньские цветы. Новиков нашёл глазами Жанну Сергеевну и указал взглядом на Герду.

— Гердочка, а что ты всё-таки с платьем решила? — как бы между прочим спросила учительница.

— А? — растерянно переспросила Герда. — Да ничего пока. Хорошего материала нет. — И она снова уставилась на Артёма, который взял Кристину за талию и усадил на высокую деревянную решётку, куда обычно клали ковры для выбивания.

— Но в ателье сейчас очереди, тебе надо поторопиться, — проговорила Жанна Сергеевна, глядя на Новикова, который копался в чемодане с инструментами.

— А, ну да. Пойду, может, ещё успею, — сухо произнесла Герда. — Всем до свидания!

Когда она зашла за угол, Новиков бросил свой чемодан и полез в кусты шиповника под окнами.

— Ты чего там? — спросил из-за веток Артём.

— Вот она, родимая, — довольно произнёс Новиков, победно показывая соседу пустую бутылку из-под лимонада.

Глава 17. Главная жертва

— Это что такое? — Жанна Сергеевна подошла ближе и надела очки.

— Это Светина бутылка из-под лимонада, — произнёс Новиков, осторожно держа её двумя пальцами.

— А как она тут оказалась? — непонимающе спросила учительница.

— Её выбросили из окна, — проговорила Кристина, пристально глядя на бутылку.

— Кто? — продолжала спрашивать учительница.

Новикову очень хотелось рассказать Жанне Сергеевне про коня в пальто, но он удержался. Вернулся к инструментам и махнул Артёму:

— Пойдём, поможешь. — Когда парень подошёл, Новиков еле слышно произнёс: — Сходишь в магазин, купишь такую же бутылку. Лимонад выльешь, бутылку бросишь под окна. Я думаю, она за ней вернётся.

Раздавая инструкции, Новиков поднял скворечник, и внутри что-то стукнуло. При наклоне по стенкам птичьего домика что-то ударяло. Новиков, конечно, слышал, что птицы, бывает, тащат в гнёзда разные вещички. Но в этой домушке будто перекатывалось нечто крупное.

Кое-как, перевернув скворечник, Новиков потряс его. К его ногам вывалилась сложенная опасная бритва. Артём хотел было что-то сказать, но осёкся. Новиков быстро подобрал находку и, осмотревшись, сунул её во внутренний карман пиджака. Глянув на Артёма, приложил палец к губам. Тот кивнул.

Вдвоём они приладили скворечник обратно на берёзу. Новиков посмотрел на часы. Уже вечерело, и эксперты из отдела криминалистики явно разошлись по домам. Но и оставлять улики у себя тоже не хотелось, так что Новиков всё-таки съездил на службу и положил их в сейф.

Утром Новиков наскоро позавтракал и поехал на работу. Не забыл заглянуть в кусты шиповника. Бутылка, принесённая и брошенная под окно Артёмом, лежала на месте. Странно, что Герда ночью не вернулась, чтобы её забрать. Но как изворотливо придумала — не попытаться снова убрать Кристину, а подставить её, сделать так, чтобы Света пострадала от растворителя, а виноватой осталась художница. Хитро, ничего не скажешь.

Почти полдня Новиков провёл, шагая по кабинету туда-сюда. Наконец в дверь постучала Зина.

— В общем, вот. — Она протянула ему отчёт.

— Вкратце?

— Вкратце — на бритве кровь. Мало, конечно, но по тому, что удалось вытянуть, совпадает с кровью убитых. На внешней стороне отпечатки стёрты, но на внутренней кое-что осталось. И пальчики совпадают с теми, что были на бутылке. Вы нашли её, да? — Зина смотрела на Новикова расширенными глазами.

— Да, — кивнул следователь.

В кабинет без стука вошла Зыкова.

— Ну? — грозно произнесла она вместо приветствия.

— Есть совпадения, — кивнул Новиков. — Это Герда.

— Ну и чего высидите? Надо же её брать!

— Улик у нас маловато. — Новиков смотрел в окно. — Кровь и отпечатки на бритве — так она скажет, что эту бритву потеряла. Отпечатки-то только на внутренней стороне. Бутылка тоже на покушение не тянет. Роковая случайность.

— И что, будем просто сидеть? — раздражённо произнесла Зыкова.

— Я вот всё думаю — а с чего она от бритвы избавилась? И где второй инструмент?

— До сих пор у неё, наверное, — нерешительно проговорила Зина. — Может, она хочет ещё раз пустить его в ход.

— Почему раньше орудовала двумя, а теперь намеревается только одним? Что-то тут не так.

— Может, она и от второго инструмента избавилась? Только в другом месте? — Зыкова стучала ногтем по подбородку. — Чтобы следы запутать. А бритву подбросила к дому Сергомасовой. Как пуговицу.

— Но тогда… она не будет больше нападать? — Зина переводила взгляд с Новикова на Зыкову и обратно.

— Будет, — сказал Новиков, сцепив руки в замок. — Но это будет по её плану последний раз. Главная жертва.

— То есть — главная? — непонимающе спросила Зина.

— Та, ради которой всё затевалось. — Новиков говорил в замок. — Сергомасова. Всё ради неё.

Зина только молча смотрела на следователя.

— Решила спрятать главное убийство внутри серии? — сощурилась Зыкова.

— Ну да. — Новиков как примерный ученик сложил руки на столе. — Поэтому ей было всё равно, на кого нападать. Главное, чтобы это были молодые женщины. Поэтому они и не связаны между собой. Так Сергомасова просто была бы вписана в серию, и всё.