Алёна Моденская – Тень чупакабры (страница 36)

— Так в чём я виновата? — Кристина просительно заглянула ему в глаза.

Хочет жить в мире со своей совестью. Ещё с того раза, когда её порезали в Горьком, постоянно грызёт себя — считает, что чем-то провинилась. Ещё и в церковь ходит, где ей внушают, что все кругом — грешники, и надо бесконечно каяться. А всё плохое, что происходит — это наказание свыше за грехи. Лучше бы поддержали человека.

— Мне нужна ваша помощь. — Новиков наконец прямо посмотрел на художницу. В ней еле душа держалась, но всё сходилось, так что пришлось свою жалость затолкать куда поглубже.

— И что я могу сделать? — подняла одну бровь Кристина.

— Сейчас. — Новиков поднялся и выглянул из палаты. Поманил Артёма внутрь, кивнул Зыковой и снова затворил дверь. Встал так, чтобы видеть сразу Артёма и Кристину. Обратился к обоим: — Нужно, чтобы вы сымитировали бурный роман.

У Артёма мигом покраснели уши, и он искоса глянул на Кристину, которая смотрела на Новикова с пустым лицом.

— Ну, или хотя бы вы вышли из его комнаты у всех на виду, — чуть сбавил обороты Новиков.

— Пустяк какой, — улыбнулась Кристина, махнув рукой. Потом жёстко добавила: — Может, нам ещё пожениться?

— Зачем это надо? — хмуро спросил Артём. И сам же догадался: — А, для провокации.

— Для провокации кого? — спросила Кристина, истерично хихикая. — Герды? А ей что за дело?

— Она дважды пыталась вас убить, — медленно произнёс Новиков, глядя в глаза художницы. — Но привлечь мы её не можем, вы же не даёте показаний.

— А кто мне поверит? — прошипела Кристина. — Я же ненормальная.

— Вот именно. Поэтому нужно, чтобы она сама себя выдала. Или вы хотите, чтобы она попыталась ещё раз?

— Жаль, что у неё ничего не получилось, — шмыгнула Кристина, глядя на сцепленные руки. — Могла бы сделать мне одолжение.

— Она не хочет делать вам одолжение. — Новиков начинал терять терпение. — Она хочет вас уничтожить.

— А я её — нет. — Кристина подняла голову и смотрела прямо на Новикова.

— А другие девушки? Они чем виноваты? — Новиков попробовал зайти с другой стороны. — Её надо остановить. Надо. Если вам плевать на себя, подумайте хотя бы о других.

— С чего она вообще стала на них нападать? — вяло спросила Кристина. — Они-то при чём?

Новиков потёр виски. Кристина задавала слишком много вопросов.

— Вы поможете или нет? — устало спросил Новиков.

Кристина глянула на Артёма. Тот с готовностью кивнул.

— Ладно, будь по-вашему, — нехотя проговорила Кристина. — Но изображать потаскуху я не стану.

— Это и не нужно, — успокоил её Новиков. И потёр руки. Наконец шестерёнки завращались. — Начнём с малого. Вы, Кристина, продолжайте лечение. Ты, Артём, будешь её навещать. И невзначай рассказывай об этом за общим столом. Главное, чтобы Герда узнала.

План был хорош. Но, кажется, бесполезен. Артём честно рассказывал соседям, как навещает Кристину, какие конфеты и цветы ей относит. А Герда, которая так и паслась в их квартире, кивала и даже что-то подсказывала. Играла она великолепно.

Когда Кристину выписали, она сразу стала приходить в гости, якобы посидеть с Артёмом. Но Герда общалась с ней как обычно, и Новиков стал ещё больше опасаться за художницу. Нервы-то не в порядке, как бы не выдала себя. Но Кристина была на высоте.

— Кристина, а вы могли бы кое-что для меня сделать? — спросила как-то Герда, изображая дружелюбную улыбку.

— Что именно? — спросила Кристина, рисовавшая у окна. Она поставила цветы в хрустальной вазе прямо на тюлевую занавеску, и теперь ловила солнечные лучи, разноцветные блики и кружевные тени.

— Можете достать мне шёлк для выпускного платья? — подчёркнуто вежливо попросила Герда. — А то праздник уже через неделю, а я ещё платье не сшила.

— Так быстро вряд ли получится, — покачала головой Кристина.

— А, ну тогда ладно. Придумаю что-нибудь попроще.

Кристина вернулась к своей картине.

— Кто хочет чаю? — спросила Жанна Сергеевна, в первый раз за много дней проводившая вечер дома.

— Ой, я же пирожные сделала, — спохватилась Кристина. — Сейчас принесу.

И она выпорхнула из комнаты. Жанна Сергеевна накрывала на стол, Герда ей любезно помогала. Новиков делал вид, что читал журнал, а сам внимательно следил за Гердой. Как-то она уже сумела его одурачить, когда как бы случайно толкнула Кристину и подкинула ей пуговицу.

Но сейчас придраться было не к чему. И это начинало раздражать. Приходилось всё время успокаивать себя. Рано или поздно она себя всё равно выдаст. Такие не останавливаются. Поэтому надо постоянно быть начеку.

Кристина вернулась и поставила на общий стол блюдо с пирожными — песочными и «картошкой» собственного изготовления. Хотя теперь она ещё и часто бывала на кухне квартиры, где жил Новиков. Вроде как готовила для Артёма. Он мужественно ел и нахваливал непрожаренную картошку, жидкие супы, сгоревшие котлеты и полусырые отбивные. Оказалось, что кулинарный талант Кристины не распространялся дальше сладостей. Но все умилялись, потому что думали, что так Артём хочет угодить невесте.

Герда же играла свою роль с мастерством заслуженной артистки. Ни один мускул ни разу не дрогнул.

— Ой, вы чай пьёте, можно с вами? — Света только что пришла, оставила сумку в своей комнате и вымыла руки. — На улице жарко, так пить хочется. А у меня, кажется, ещё полбутылки лимонада оставалось.

Света ушла на кухню, где ещё грелся на плите чайник.

— Чем пахнет? — вдруг скривилась Кристина. Она бегло осмотрелась, а потом рванула из комнаты, уронив по пути громыхнувший стул.

Тут же раздался возмущённый возглас Светы:

— Ты что?!

Новиков поднялся и прошёл на кухню. Кристина морщась, нюхала бутылку, в которой плескалась прозрачная жидкость.

— Это растворитель. — Кристина протянула бутылку Новикову. Тот поднёс её к ноздрям и отшатнулся от резкого запаха.

— Какой ещё растворитель? — недоумённо спросила Света.

— Для красок, — мрачно произнесла Кристина.

В кухню заглянул Артём, тоже понюхал бутылку и поморщился.

— А как ты не заметила? — спросил он у Светы.

— Да у меня из-за аллергии на пыль нос заложен. — Действительно, она говорила немного гнусаво.

Новиков вопросительно глянул на художницу. Та со вздохом кивнула:

— Да, я использую такой растворитель. Да, я его держу в бутылках из-под лимонада. Но моя бутылка на месте. Пойдёмте, покажу.

Все вместе они вышли из кухни. Кристина подошла к своему мольберту и стала копаться на этажерке, куда сложила кисти:

— А ведь его тут нет. Но только что был! Я полчаса назад им пользовалась!

— Чего тут нет? — спросила Герда, переводя взгляд с Кристины на остальных.

— Растворителя, — ответил Новиков. — Потому что вот она, твоя бутылка. — И Новиков указал на свою руку.

— И как она попала в холодильник? — недоумённо спросила Кристина.

— Может, ты машинально его туда поставила? — Герда состроила невинные глазки.

— Да я даже на кухню не ходила!

— Так что, ты хочешь сказать, это кто-то из нас сделал? — строго произнесла Герда.

— Ничего я не хочу сказать, — отвернулась Кристина.

Артём подошёл и обнял её за плечи.

— Это, наверное, как-то случайно вышло, — слабо проговорила Жанна Сергеевна, глядя на всех по очереди.

— Я это есть не буду! — Герда указала на пирожные, что принесла Кристина.

— Ну и не надо! — огрызнулась художница и уже взяла блюдо со стола, но её удержал Артём.

— А я буду! — Он схватил «картошку» и откусил сразу больше половины. — Офень фкушно.