Алёна Моденская – Тень чупакабры (страница 21)

— Как думаете, насчёт Норы Вислогузовой Арбузов сказал правду? — обратился Новиков сразу к обоим.

Артём пожал плечами, А Кристина усмехнулась:

— Вполне возможно. Про их роман все знают.

— Она в курсе, что он увивается за девицами?

— А вы у неё спроси́те, — снова улыбнулась Кристина. — Она вам расскажет, как все хотят его опорочить из зависти, а девчонки по нему сохнут, вот и рассказывают небылицы.

— Н-да, — разочарованно протянул Новиков. — Ну и дела. А главное — ничего не докажешь.

Кристина как в воду глядела. На следующий день Новиков поехал в заводоуправление, чтобы неформально побеседовать с Норой Вислогузовой, мамашей Герды.

— Моя личная жизнь никого не касается, — строго произнесла Нора, когда Новиков задал свой вопрос.

— Целиком и полностью согласен с вами. Но у нас есть основания подозревать вашего друга в преступлении. И только от вас зависит, будем мы его дальше подозревать, или нет.

— Ну, хорошо. Да, он был у меня. И, кстати, в ночь убийства Валентины тоже. Но я женщина свободная, и он тоже не женат. Ничего аморального в наших отношениях нет. — Нора поджала губы.

— Это правда, — кивнул Новиков. — А как ваша дочь относится к вашей… дружбе?

— Нормально, — резко ответила Вислогузова. — Она умная девочка и всё понимает. Не такая, как эти… из кружков Дома культуры. Сплошные развязные девицы, и какие надоедливые! Боречка сегодня приболел, упал вчера с лестницы. Так они его уже извели своими звонками! Мол, ничего без него не могут. А что делать? Он руководитель.

У Всилогузовой затрещал телефон.

— Извините. — Она подняла трубку. — Что? Когда? И кто это сделал? Как это — непонятно?! Ответите за каждую корову! Бардак, кругом бардак!

Вислогузова нажала на рычаг.

— Ночью кто-то порезал коров из подсобного хозяйства, — быстро произнесла Нора и стала набирать другой номер.

— Можно взглянуть? — На молчаливый вопрос Всилогузовой Новиков ответил: — Вдруг диверсия.

Глава 10. Зверь в человеческом обличье

Нора Вислогузова рассказала, что у производственного объединения (НИИ и завода) в пригороде Добромыслова имелось довольно обширное подсобное хозяйство — коровник, картофельное и свекольное поля, несколько овощных теплиц, и даже вполне приличная оранжерея.

Когда Новиков прибыл в одно из сельскохозяйственных «подразделений», вокруг коровника, у шеренги тракторов, сновали люди.

— Не понимаю, что вы тут хотите найти, — бурчала Вислогузова, когда они с Новиковым вышли из служебной машины.

— А вон там что? — Новиков проигнорировал её недовольство и указал на тёмную полосу леса, виднеющуюся за большим гладким полем.

— Лес, — пожала плечами Нора.

— Это тот самый мазыйский лес? — уточнил Новиков.

— Тот самый, — фыркнула Нора. — Обыкновенный лес, ничего особенного. Напридумывали сказок. И это после полувека здорового материализма.

Новиков не стал обращать внимание на привычные клишированные речи Вислогузовой и двинулся вдоль длинного приземистого коровника. Деревянные ворота оказались открыты, одна из створок разбита в щепки. Новиков присмотрелся. На крашеных досках виднелись тонкие глубокие царапины. Он уже видел такие раньше — на металлической табличке, запрещающий ходить по тайному скотомогильнику в мазыйском лесу.

— Это здесь был мор скота? — почти шёпотом спросил Новиков у Вислогузовой, топавшей следом за ним.

— Не знаю, кто вам там чего наговорил…

— Кто надо, — жёстко сказал Новиков.

В ответ Нора только поджала губы и отвела взгляд. Ясно, дело было тут. А сожжённые туши закопали там, в лесу. Подальше от овощных полей и любопытствующих.

Новиков заглянул в коровник. Вроде всё как обычно — коровы, доярки, скотники.

— А где пострадавшие? — спросил Новиков, осматриваясь.

Женщина в белой униформе и косынке, что всё время топталась рядом, указала за угол. Новиков обогнул коровник. Кто-то уже сбросил окровавленные туши в кучу и прикрыл стогом сена.

Беглого взгляда хватило, чтобы рассмотреть длинные тонкие раны на шкурах.

— Сколько скота загубила, тварь, — злобно пробормотала женщина в косынке.

— Раньше такое бывало? — спросил Новиков, садясь на корточки у коровьей головы, вокруг которой кружили мелкие чёрные мушки.

— А то, — хмыкнула женщина. — Только обычно зимой. И всё на телят кидалась. А тут — вон чего.

— Н-да, такую большую корову одному просто так не утащить, — пробормотал Новиков и поднялся на ноги. — Вот что. Вы пока эти туши никуда не отправляйте.

— Как это? — быстро спросила работница коровника.

— Я сейчас вызвоню эксперта. Надо кое-что проверить.

— И что вы там собрались проверять? — наигранно тяжко вздохнула Вислогузова.

— Где телефон? — спросил в ответ Новиков.

Ему повезло, на выезд отправилась Зина Батенко. Пока она осматривала порезанных коров, Новиков отправился в заводской отдел кадров. Сам не знал зачем, просто хотелось отделаться от Норы Вислогузовой. Но ему это не удалось — зампред профкома увязалась за ним. Хорошо, что начальница отдела кадров оказалась приятельницей Норы, и они, оставив Новикова в комнате со стеллажами личных дел, отправились чаёвничать.

Никто из сотрудников завода Новикова пока не интересовал. Разве что профессор Сергомасов, да и тот числился в НИИ. Расхаживая между пыльными стеллажами, Новиков блуждал взглядом по корешкам картонных папок.

Личные дела всех трёх девушек он уже чуть ли не наизусть выучил. Ничего примечательного. Двоих звали Катями, но сейчас это популярное имя. На Божедомке чуть ли не каждая третья девушка — Катя.

Все три погибшие жили в одном районе. Все три занимались в одном Доме культуры. И всё это Новиков прокручивал в уме уже сотый раз.

Или все совпадения случайны, или чего-то явно не достаёт. Как-то раз на рыбалке ему пришлось тащить крупного леща из воды голыми руками. Здоровенная такая рыбина, холодная. Выкручивалась как могла. Скользкая. С острыми плавниками, пальцы ему расцарапала.

Вот и теперь разгадка этого дела трепыхалась и выскальзывала из рук. Разница только в том, что та рыбина просто хотела жить, а чупакабра, кем бы она ни была, хочет убивать.

Леща он тогда отпустил. Только на ладонях остались глубокие царапины. Но здесь-то ничего нельзя упускать, тут не простые ссадины, тут — жизни.

В соседней комнате Нора, видимо, звонила Арбузову. Из-за неплотно прикрытой двери доносился её слащавый голос:

— Борюсик, ты ляг, полежи. Главное — не нервничай и не нагружайся, тебе вредно. Ничего страшного, всё пройдёт. Я вечером заеду.

Борюсик, — фыркнул про себя Новиков. Что они нашли-то друг в друге? Вислогузова — не глупенькая нимфетка. Кстати, а сколько ей лет?

Новиков стал просматривать стеллажи с личными делами. И ладно бы, этот хлыщ за Гердой увивался. Она, правда, не так чтобы первая красавица города, но это дело вкуса. А вот мамаша очень даже ничего — выглядит молодо и свежо, одевается по моде.

Наконец Новиков отыскал её личное дело. Пролистал. Оказалось, Норе всего-то чуть за тридцать. И уже взрослая дочь. Стало быть, Вислогузова родила её, ещё когда училась в школе. Вот скандалище, наверное, был. А кто отец?

О муже в личном деле не было ни слова. Стало быть, не смогли заставить его жениться. Алименты? Исполнительный лист не приложен. Может, полюбовно договорились. А может, он просто сбежал. Или умер. Если Нора вообще знает, кто он. Разное случается.

Новиков вернул личное дело Вислогузовой на место и стал дальше мерить комнату шагами.

Ну, допустим, Борюсик, то есть, Арбузов, прельстился на связи Вислогузовой. Она тут явно в любое место без мыла залезет.

А она в нём что нашла? Романтику?

Новиков закрыл глаза и запрокинул голову. Мысли роились как черви в ведре.

— Можно? — раздался голос Зины.

— Да, — встряхнулся Новиков. Поманил Зину и закрыл за ней дверь. — Ну? Только тише.

— Хорошо, — кивнула Зина. — В общем, характер ран совпадает. Очень похоже на то, как девчонок исполосовали. Но есть и различия. На коровах — отчётливые следы зубов. Клыков. Здоровенных таких.

— Волк? — вяло предположил Новиков.

— Скорее, медведь. Только зубы длиньше и тоньше. Но у медведей когти другие, я же знаю. И медведи нападают по-другому. — Зина переминалась с ноги на ногу, глаза у неё бегали. — И у коров слита кровь.

— Слита? — шёпотом переспросил Новиков.