Алёна Моденская – Слепые птицы (страница 2)

Наконец послышалась разноголосица, что бывает в деревнях или больших имениях. Запахало деревом, холстами, дымом печных труб. Значит, Новикова уже доставили… куда там они собирались.

Повозка остановилась, вокруг зазвучали шаги. Новиков пытался подняться, но правая рука напрочь отказывалась слушаться, при каждом движении простреливая болью плечо аж до головы.

— В лесу нашли, — отчитывался Мартын перед кем-то. — Он, видать, с коня упал, а это рядом валялось. Мож, это он и есть убивец?

Кажется, рядом кто-то появился, но Новиков никак не мог повернуться, чтобы нормально рассмотреть, кто пришёл.

— Вряд ли, — после паузы произнёс женский голос. — Как он с такой рукой мог всё это натворить.

— Так натворил, да дёру. Потом уж свалился.

— А птица рядом осталась?

— Так они, когда слепые, летают туда-сюда.

— Тогда и безобразие бы рядом нашлось. Оно нашлось? — продолжала спокойно спрашивать женщина.

— Нет пока, — признал Мартын. — Я людей с собаками отправил.

— Правильно, — безразлично похвалил женский голос. — Доктор где?

— Где, — фыркнул Мартын. — Всё там же. Который день уж не просыхает.

— Пьяница проклятый, — процедил женский голос. — Ладно. Прикажи коня накормить да почистить, а этого — в комнаты.

— А если…

— Виноват — так ответит. А невиновного что казнить.

Орлика, кажется, увели, а самого Новикова стащили с повозки и повели в светлые, хорошо обставленные комнаты, где усадили на диван. Откуда-то доносилось птичье щебетанье.

Скоро появилась невысокая субтильная молодая женщина в сером платье, фартуке и нарукавниках, как у Сестёр милосердия.

— Так кто вы такой будете? — спросила женщина, поставив на стол небольшой саквояжик.

— Поручик Новиков. Прибыл в расположение полка.

— И бумаги имеются? — спросила женщина, становясь прямо перед Новиковым.

Он хотел было достать документ, да рука не слушалась.

— Ясно. Давайте помогу. — Женщина расстегнула мундир Новикова и стащила его так ловко, что даже больную руку не задела.

В комнату вошла грузная горничная и поставила на стол большой таз.

— Так. — Хозяйка деловито осмотрела голову Новикова, промыла рану на лбу, потом приклеила к коже что-то пахнущее травами и замотала белыми узкими бинтами. — С этим всё. Теперь снимайте рубашку.

Новиков, конечно, до сих пор плоховато понимал, что происходило, его непрестанно тошнило, но раздеваться при незнакомой даме, да ещё у неё дома… Правда, хозяйку условности, видимо, не сильно интересовали. Она с поразительной проворностью сняла с него рубашку, опять чудом не задев больную руку.

— Угу. — Произнесла дама, осмотрев плечо Новикова. — Ничего, починим. У нас часто так бывает — то мужик с воза упадёт, то рабочий с крыши. Недавно вот рыбак щуку тащил да с лодки кувыркнулся, а там мелко. Ничего, вправляем, никто не умирает.

— Вы умеете? — слабо проблеял Новиков.

— А что делать, — повела плечами дама. — Пришлось научиться. Доктор-то не просыхает. Вот, зажмите зубами.

И Новикову пришлось сжать челюстями деревянный брусочек. Хозяйка дома перекрестилась, что-то прошептала, а потом сильно дёрнула его за больную руку. Снова вспышка боли, крик, будто чужой — и всё пропало. Кажется, в него потом ещё влили что-то едкое, вроде настойки на кореньях, отчего Новиков закашлялся.

— Ничего, ваше благородие, — окал где-то рядом глубокий женский голос. — До свадьбы-то небось заживёт, завтра уж как новенький будешь.

Глава 3. Чёрная баронесса

Ночью Новиков пару раз выныривал из густой сонной мглы в полупрозрачную тьму гостиной. Лунный свет графично расчерчивал стены и потолок, откуда-то издали доносились женские голоса, выводившие мелодичные узоры.

Когда утром Новиков проснулся на диване в просторной светлой комнате, то не сразу вспомнил, где находился и как сюда попал. Красивая мебель не из дешёвых, французское окно в пол, за ним — сад и лазурное весеннее небо. Солнечные блики на вазе в центре круглого стола. Небольшие серые птички в просторной клетке. Наверное, припасены для выпуска на Благовещение.

— Проснулся, ваше благородие? — спросила из-за дверей моложавая женщина, видимо, горничная. — Так пожалуйте завтракать.

Новиков браво встал с дивана, но внезапно в голову ударило, и будто по пустому котелку гулкое эхо разнеслось. Тут он и вспомнил и вчерашнюю грозу, и как упал с Орлика, и как его в чём-то обвиняли. А ещё как ему плечо вправила красивая молодая женщина. И кто она такая? И что это вообще за место? Неужели его занесло в Пустошь? К той самой Чёрной баронессе, которую почти никто в глаза не видал, но все отчего-то до жути боятся.

Умывшись, правда, с трудом, потому что тугая повязка на плече свободно двигаться не давала, Новиков вышел к завтраку в ещё одну просторную гостиную. Да уж, дом у этой барыни — загляденье.

— Доброе утро, господин поручик, — произнесла темноволосая женщина в синем платье, сидевшая у самовара за столом. И сделала приглашающий жест: — Прошу вас.

— Благодарю. — Новиков не торопился садиться за стол. — С кем имею честь беседовать?

— Евдокия Шварцстрем. Чёрная баронесса, если вам будет угодно. — И дама бледно усмехнулась.

— Поручик Новиков. Иван Алексеич. — И Новиков привычно коротко поклонился.

— Весьма польщена, — отчего-то съязвила баронесса. — Так вы будете завтракать?

— Разве меня больше ни в чём не обвиняют? — решил заранее определить своё положение Новиков.

— Я справилась в полку, командование дало вам рекомендацию. И неделю отпуска по здоровью. — Тут дама указала чёрным взглядом на повязки Новикова. — Садитесь. Чай стынет.

Новиков наконец отважился усесться за стол. Горничная мигом поставила перед ним тарелку с кашей. Есть пришлось левой рукой, так что Новиков порадовался, что ему ещё и салфетку постелили. Пока Новиков стыдился капающей на салфетку каши, баронесса безразлично смотрела в одну точку, тонкими бледными пальцами подпирая подбородок.

Когда подали пирог с прошлогодними яблоками, Новиков отважился спросить:

— Госпожа баронесса, в чём меня всё-таки подозревали?

Хозяйка несколько секунд буравила Новикова угольным взглядом, отчего ему стало не по себе. Потом всё же соизволила ответить:

— В наших краях, господин поручик, завёлся убивец. Полгода уже в лесах девочек находим. Иногда даже узнать не получается, кто такова. Режет, что свиную кожу на ремни.

Новиков чуть не поперхнулся чаем. Он и на службе всякое видал, и много чего слыхал за разговорами. Но чтобы вот так, просто за чаем, да спокойно, как на светской беседе, про убийства детей рассказывали? Кажется, такого ещё не бывало.

— И каждый раз, как дети пропадают, находят живых ещё птиц с выколотыми глазами, — продолжала баронесса. — И рядом с вами давеча такую птицу увидали. Вот на вас и подумали, вы уж не сердитесь.

— Птицу увидали, а…? — произнести это вслух оказалось не просто.

— Утром принесли, — опустила взгляд баронесса. — Дочка бортника. Ей всего двенадцать было.

Новиков молчал. С одной стороны, хорошо, что его личность подтвердили, что документы в порядке, и на него теперь не думают. С другой — знать, что где-то совсем рядом бродит убивец детей, страшно.

— Госпожа баронесса, — медленно проговорил Новиков, подбирая слова. — Вы меня очень выручили с рукой, да и вообще… В общем, если позволите, я бы во время своего отпуска попытался вам помочь в поисках этого убивца. Если не возражаете.

— Отчего же. Не возражаю, — чуть удивлённо произнесла баронесса. — Мы уж куда только не писали, что бы нам хоть жандарма, хоть следователя прислали. Никто не хочет сюда ехать. Мол, сами разбирайтесь. Никто же точно не знает, что случилось. Может, зверь какой орудует.

— Доктор девочку уже осмотрел?

Баронесса в ответ только повела глазами.

— Ясно. Спит беспробудно. Давайте, хоть я посмотрю.

Бортникова дочка лежала в маленькой тёмной бане, за околицей усадьбы у круглого чёрного пруда с утками и лебедями. Баронесса сама вызвалась сопроводить Новикова, она смело вошла в мыльню и расставила по углам свечи, что принесла с собой.

На широкой лавке, выдвинутой в центр комнатушки, разместили нечто небольшое, накрытое простынёй, насквозь пропитанной тёмной кровью. Когда баронесса зажгла свечи, по бревенчатым стенам заплясали длинные острые тени.

— Вы останетесь? — спросил Новиков, не решаясь пока приступить к делу.

— В прошлом месяце он мою младшую горничную что тушу разделал, — жёстко произнесла Евдокия. — Сама бы с него шкуру спустила.

В этот момент что-то громко грохнуло по крыше, прямо над головами баронессы и Новикова.

— Приказчик и мужики посмотрят. А вы сюда смотрите. — И Евдокия выжидательно глянула на Новикова.

Кажется, у этой женщины силы в душе куда больше, чем у бравого поручика. Но делать-то нечего: назвался груздем — так полезай. Едва дыша, Новиков осторожно, кончиками пальцев взял простынь за уголки и потянул. От вида кровавого месива, что лежало на лавке, ком подступил к горлу. Одно острое нежелание вывалить яблочный пирог прямо на останки бедной девочки удержало поручика от рвоты и обморока.