Алёна Моденская – Слепые птицы (страница 1)
Алёна Моденская
Слепые птицы
Глава 1. Гроза
— Неужели поедете? — спросил подслеповатый трактирщик, бывший солдат, опираясь на кривой деревянный костыль. — Остались бы до завтра. Гроза вон собирается. Чуете, тянет?
Новиков вдохнул поглубже. Действительно, в воздухе повеяло холодной свежестью. Кажется, трактирщик прав — собиралась первая в этом году весенняя гроза. И в том, что лучше бы пересидеть, трактирщик тоже прав. Только вот Новиков и так уже опоздал. Скоро вообще все сроки выйдут, и ему не в часть придётся ехать, а в тюрьму. В кандалах. Надо же было так проштрафиться.
«И ин тя пояшет и ведёт, аможе не хощещи», — пронеслось в мыслях.
— Нет, поеду, — вздохнул Новиков, глядя, как здоровенный парень седлал Орлика. Коня подковали, да и хромать он перестал. Ни одного повода время потянуть.
— Как знаете, барин. — Трактирщик потёр рукавом лоб. — Только вы уж это, в обход езжайте. Не то забредёте в Мёртвый лес да и сгинете. Там нечисть хороводы водит, и люди напрочь пропадают. Бают, туда только баронесса гулять ходит, да и то вглубь не залазит.
— Кто? — усмехнулся Новиков. — Какая ещё баронесса?
— Как — какая? — удивлённо округлил глаза трактирщик. — Вы разве не слыхали? Дочка барона энтого, как бишь… забыл. Немчина какая-то. Он её за что-то там невзлюбил да и выгнал. Ведьма, бают. Мертвецов оживляет, с птицами говорить умеет. Ветер заклинает. Поселил, значит, барон её за речкой, как раз где Мёртвый лес, а дальше — Пустошь. Вот где страх-то. Там, бают, никаких законов нет — ни людских, ни божьих. Этот барон думал, она там и сгинет, ан нет. Прижилась, бают. Чёрная баронесса. Теперь она там власть. Не смотри, что баба.
По небу гулко раскатился гром, явно предвещающий буйство стихии. Трактирщик живо трижды перекрестился, бормоча про «свят-свят-свят» и слишком раннюю весну. Его помощник подвёл Орлика, понуро опустившего голову.
— Во, даже коняга ехать не хочет, — указал на Орлика трактирщик. — И правильно.
— Поеду, — в который раз вздохнул Новиков. — Спасибо за постой.
— Ну, как знаете. Езжайте, ваше благородие, раз решили. Доброй дороги.
Новиков выехал за ворота трактира, хозяин махнул ему на прощание шапкой и скрылся за массивной деревянной створкой. По небу снова словно огромная колесница пронеслась. Что-то Новикова сегодня тянуло на библейские сюжеты.
Орлик чуть поупирался, но артачиться всё же не решился и застучал подковами по тракту. В домиках отдалённых деревень гасли слабые огоньки окон. Грозу все чуют и запирают ставни и ворота. А Новикову, если он ещё хочет остаться каким-никаким офицером, придётся нырять в планиду и ехать в часть, что квартировала как раз за Пустошью. Если по тракту — ничего особенного, к утру можно уже и на место прибыть. А вот если потеряться в буре да свернуть не туда… Даже думать об этом не хочется. Лучше уж сразу в солдаты или в острог. Или не лучше.
Это он так, для виду посмеивался над местными слухами. Офицер царской армии как-никак. А вот выехал в ночь за ворота да припустил по пустому тракту, которого в весенней ночи и не видать толком, так сразу все поверья как живые стали.
Глухой перестук копыт Орлика утонул в размашистом клокотании грома, наполнившего, казалось, весь мир. В лицо рванул ветер, пришлось поднять воротник и прикрыться от острых пылинок, коловших кожу и забивавших рот и глаза. Орлик споткнулся и закрутился на месте. Видимо, и ему в глаза забился поднятый бурей в воздух мусор.
Кое-как удержавшись в седле, Новиков в который раз посетовал на свою недальновидность и неумение решать споры миром. У полосатого столбика он свернул налево и помчал дальше. В общем-то, если поторопиться, то можно добраться до мелкой деревеньки, что как раз по пути, недалеко от Мёртвого леса, и там остаться на ночь.
Только вот деревеньки что-то не видать. Кругом — что чернила разлились. Да ещё ветер воет, а молний отчего-то всё нет. Хоть бы на миг всё осветилось, а то неясно, что где.
Молния так и не сверкнула, зато полил холодный дождь. Ну, он по крайней мере пыль прибьёт. И за ворот воды наплещет. Придержав коня, Новиков оправил мундир. Да что ж его всё заносит куда-то не туда.
Окружающий мир растекался и распадался на частицы, мчащиеся в бесконечных холодных вихрях. Кое-как Новиков добрался до лесочка. Отчаянно надеясь, что это не тот самый Мёртвый лес, поехал по широкой тропинке. Ветер гнул тонкие деревца, а старые корабельные сосны скрипели и шумели кронами в расплывчатой мгле над головой.
Скоро ветер ослабел, а дождь хоть так и хлестал ледяными струями по лицу, но уже не лил как из ведра. Только вот выход из леса всё не находился. Тропинка так и плутала среди сосен, спускаясь в овражки и забегая на холмы.
Внезапно ветер и дождь разом утихли, на тёмном небе возникла кособокая луна, сделав лес иссиня-изумрудным с перламутровыми переливами. Новиков ещё долго брёл по дорожке, но наконец деревья стали редеть, между ними показалось широкое пространство. Наверное, где-то там, за кромкой леса деревенька.
Слева возник непонятный звук — будто муха попала в банку. Что-то щебетало и трещало. Вдруг откуда-то появился летающий острый комок. Он метался между деревьями, натыкаясь на ветки. Новиков не сразу понял, что это какая-то мелкая птичка будто потерялась в пространстве. Она бессмысленно шныряла в воздухе, потом понеслась прямо на него. Он отмахнулся, как от большого насекомого, птица отлетела в сторону, но потом вернулась и врезалась в голову Орлика, тот от неожиданности резко дёрнулся, взбрыкнул, мокрые вожжи выскользнули из рук Новикова, и он полетел спиной вниз.
Глухой удар, голову и плечо пронзила боль, вспышкой ослепив сознание. И мир померк.
Глава 2. Мёртвый лес
Новиков очнулся от ржания Орлика и глухого перестука копыт где-то поблизости. Отчего-то удары подков о землю отдавались внутри, болезненным эхо разносясь по телу.
— Ну, иди сюда, — произносил какой-то голос, будто кошку подзывал. — Иди, не бойся. Ты чьих будешь, а?
Орлик громко фыркнул и снова затопал вокруг Новикова.
— Ну, иди… Эвокак. Ваше благородие, ты живой, что ль?
Рядом с Новиковым возникли пыльные сапоги. Затем его сильно потянуло за больную руку, отчего из горла сам собой вышел протяжный крик.
— Прощенья просим. — Сапоги подошли с другой стороны.
Наконец Новикову помогли сесть, но мир быстро завращался, так что пришлось сдержать горькую рвоту.
— Чтойто тут? — спросил новый хрипловатый голос.
— Да вот. С коня, поди, упал. Кто ж в такую-то бурю в лес-то лезет. Не местный, поди.
За спиной Новикова всё топал Орлик, а сам поручик никак не мог нормально открыть глаза — их будто песком забило.
— Вы кто будете? — отчётливо спросили над ухом.
— Поручик Новиков, еду в расположение полка…
Над ухом раздалось понимающее мычание.
— Как тебя сюда-то занесло, — шёпотом произнёс обладатель сапог, видимо, думая, что его не слышат.
— Мартын! Смотри! — закричал первый голос, но теперь отдалённо. — Опять! Опять!
Новиков наконец смог кое-как проморгаться и увидеть, как мужик в сапогах и простом сюртуке с картузом широкими шагами отходил в сторону.
— Вона! Опять! — продолжал голосить кто-то второй. Тоже мужик, похожий на приказчика, но попроще — в рубахе и жилетке. — Так может, это он и есть! Убивец!
Мартын вернулся к Новикову и вздёрнул его на ноги, так что по всему телу пронеслась стрела боли, и в глазах снова потемнело.
— Ты кто таков? — рычал ему в ухо Мартын. — Ну! Отвечай!
Новиков попытался снова назвать своё имя, но его смачно вырвало прямо на сапоги Мартыну.
— Ну я тебя, — процедил Мартын, но что он там собирался сделать, Новиков так и не узнал, потому что ноги подкосились, и он больно шлёпнулся на твёрдую землю.
— Погоди, погоди, — рассудительно произнёс хрипловатый голос. — А ну, как не тот. Давай-ка свезём его в имение. Пусть барыня с ним разбирается. И эту надоть взять.
Новикова с двух сторон вздёрнули на ноги, отчего правую половину тела снова прострелило. Стоять сам он не смог, так что его просто поволокли куда-то. Кажется, за спиной перебирал копытами Орлик.
— Фу, эка гадость, — бормотал кто-то. Кажется, Мартын. — Трепыхается ещё.
— Да сверни ты ей шею, шоб не мучилась. Животина всёж-таки, божия тварь как-никак.
Новикова вытащили на открытое место, где его сразу ослепило яркое солнце и снова затошнило. Потом приподняло и бросило. Наконец Новиков плюхнулся на что-то твёрдое, пахнущее сеном.
— Лежи там спокойно, ваше благородие, да не дёргайся. Разберёмся.
Щёлкнули вожжи, кто-то причмокнул, и под Новиковым жёстко зашевелилась повозка. Орлик послушно топал следом, даже не привязанный, шёл за хозяином. Глядя на чёрную гладкую морду коня и медленно плывущие с разных сторон серые деревья, Новиков всё пытался уложить в уме события прошедшей ночи и хотя бы примерно понять, куда он попал и что с ним происходило. Увы, мысли растекались, как жидкая подлива по тарелке. Единственное, что он сумел-таки разуметь, это то, что он упал с коня и расшибся. И кто-то угрожал ему каким-то разбирательством.
Несколько раз Новиков проваливался в тугую мглу и выныривал обратно, чтобы снова увидеть лазурное весеннее небо, ещё не распустившиеся деревца и морду Орлика, услышать плеск реки и щебетание птиц. Что-то с ними связано, с этими птицами… что-то плохое.