Алёна Моденская – Мазыйка. Приговорённый город (страница 48)

И не его силуэт видел Новиков, когда уходил на дно. Нет, точно не Антона. Походка не та, и потом, Антон — выраженный блондин. Не сходится, напомнил себе Новиков. Вечерело, тени сгущались. Любой блондин мог выглядеть как брюнет, тем более, что Новиков видел его из-под воды.

Новиков поставил локти на стол и закрыл лицо руками. Всё равно не могло такого быть. Просто не могло.

— Мы нашли печатную машинку, — произнёс рядом голос Игнатьева.

— Неужели в артели? — вяло пошутил Новиков.

— Нет, у них всё от руки. — Игнатьев выдержал паузу. — А машинка стоит в школе. У секретаря директора.

— Всё-таки Лёня? — поднял взгляд Новиков.

— Почему сразу Лёня, — повёл бровями Игнатьев. — У них там проходной двор, вы сами видели. Кто угодно мог зайти.

— Кто угодно, — эхом повторил Новиков. — Антон заходил?

— Вроде нет, — покачал головой Игнатьев. — Я показал его фотографию тем, кто там ещё остался. Никто его не узнал.

— Вот видите! — победно заявил Новиков.

— Вижу, — просто сказал Игнатьев. — Увы, ничего хорошего не вижу. Двое убиты, двое пропали, двое задержаны. Нас с вами тоже двое. А толку — ноль.

Новиков молчал. Опять ноль. Или не такой уж ноль?

— Вот что, — медленно произнёс Новиков. — Та записка, которую мне подбросили. Мне кажется, от неё как-то странно пахло.

— Неужели? — невозмутимо спросил Игнатьев, попивая чай.

— Да, какой-то едкий запах, правда, слабый. Надо бы отправить на экспертизу.

— Можно попробовать, — кивнул Игнатьев. — Только у нас таких экспертиз не делают. Ничего, отвезу вашу депешу в Горький.

— Я с вами, — вдруг выпалил Новиков.

— Это ещё зачем? — поднял брови Игнатьев.

— Прокатиться хочется, — буркнул Новиков. Потом выдохнул и произнёс: — На всякий случай. И потом, вы же хотите, чтобы я был у вас на виду.

— Предельно честно, — улыбнулся Игнатьев. — Ну что ж, поехали. Собирайтесь. Сейчас и отправимся. Если у вас, конечно, нет других важных дел.

Новиков быстро убрал со стола, переоделся, и они вышли из квартиры. Надо отдать должное ребятам Игнатьева — чисто работали. Ни разу Новиков не заметил за собой никакой слежки. Однако же Игнатьев всегда был в курсе его перемещений. И это без маячков и программ слежения в телефонах. Волшебное время.

Вдвоём они вышли из дома и загрузились в машину Игнатьева, которая зачем-то стояла у подъезда. Хотя обычно чекист приходил домой на своих двоих. Тоже загадка. Зачем он сегодня машину пригнал? Да ещё с водителем. Неужели знал, что предстоит поездка?

Спрашивать, разумеется, бесполезно. Так что Новиков просто устроился на заднем сидении. Немного посетовал, что рядом не было отца Павла, которого можно было бы попросить помолиться за Антона. Да и за самого Новикова на всякий случай.

Машина подъехала к зданию Горисполкома, Игнатьев сбегал внутрь, вернулся, и они отправились прочь из затопляемого города.

Глава 25. Привиденческий Нижний

Дорога от Черноречья до Горького в конце пятидесятых, как оказалось, мало отличалась от того пути, который Новикову неоднократно приходилось проделывать своём времени. Те же поля-луга по обочинам, маленькие городки и деревушки.

Хотя кое-что прямо-таки бросалось в глаза. Например, техника на полях. Пусть старая, но тогда она имелась, ремонтировалась, и всё работало. И коровники и теплицы с оранжереями ещё стоят целые, не развалены. На зеленеющих лугах пасутся стада, кое-где попадаются даже табуны лошадей.

В девяностые обо всём этом сельском изобилии пришлось напрочь забыть. Новиков прекрасно помнил руины бывших коровников, свинарников и овинов. Там нечисть водилась. А сейчас, в советское время, которое так любят ругать, там вместо привидений люди ухаживают за животными. И надо же — всего хватает. И молока, и мяса, и хлеба, и подсолнечника.

Есть и ветеринары, и агрономы. Фапы, клубы, библиотеки в каждом селе. И люди при деле. А не спиваются целыми деревнями, как в девяностые.

Новиков отвёл взгляд от бескрайнего поля и печально вздохнул, глядя на зеленеющее пастбище. В его время здесь сначала вырос густой лес, а потом его пустили под вырубку, чтобы устроить на бывшем совхозном поле мусорный полигон и цех по разбору ржавой техники. Его потом закрывали со скандалами, потому что там ещё и покрышки сжигали, так что всю округу затягивало зловонным чёрным дымом.

— Что, взгрустнулось? — спросил Игнатьев.

— Угу, — кивнул Новиков.

Как-то всё шло не так. Провалился в прошлое, а толком сделать ничего не получается. Сам чуть не погиб, потом ещё и Антона умудрился где-то потерять.

Игнатьев помолчал, потом наклонился вбок, поближе к Новикову, и тихо произнёс:

— Мы усилили проверки выезжающих. Якобы борьба с хищениями.

— Хорошо, — вяло отозвался Новиков.

— Им же где-то надо хранить арсенал и всё такое, — продолжал полушёпотом Игнатьев. — Как-то его надо переправить из Мазыйки.

— Куда, например?

Игнатьев не стал говорить «сами знаете, куда». Новиков не стал допытываться, потому что, и правда, знал. Туда, где скоро состоится открытие ГЭС. Или не состоится. Это уж как они с Игнатьевым сработают.

Лучше бы состоялось.

Хотя стоп. Плотина будет, ГЭС будет. Новиков же точно это знал. Недавно об этом рассуждал. Значит, всё состоится, и всё заработает. Стало быть, придётся для начала и им самим хорошенько поработать. Только вот с пропажей Антона мысли как-то устремились в другое русло. Не возвращаться же в своё время без него.

— Кто последний видел Антона? — наконец спросил Новиков.

— Плотники из артели, — пожал плечами Игнатьев.

— И всё?

— И всё, — коротко ответил Игнатьев. — Людей-то почти не осталось. Некому следить за вами.

Новиков молча усмехнулся. Видимо, Игнатьев зачем-то ослабил контроль за Новиковым и Антоном. И вот результат — одного чуть не утопили, второй вообще исчез. Как и Лёня Ивашкевич, за которым вообще-то тоже должны были присматривать.

Да, прохлопали людей. И Игнатьев, и Новиков. И неизвестно, с кого потом строже спросят.

Вот как, скажите, смотреть в глаза родителям Антона по возвращении? Если оно, конечно, когда-то случится, это возвращение.

Наконец показались знакомые улицы Нижнего, то есть, Горького. Разумеется, ещё без хрущёвок, брежневок, и уже тем более, без высоток. Тут Новиков чуть в окно не высунулся, так интересно было увидеть город без непонятных строительных нагромождений, вывесок сплошь на латинице, машин на тротуарах.

— Что, сильно отличается? — раздалось за спиной.

— Ещё как, — усмехнулся Новиков.

Потом понял, о чём шла речь. Обернулся, глянул на Игнатьева.

— Ну? — спросил чекист.

— Сейчас лучше, — уверенно ответил Новиков.

Да им даже в пробке в Сормове стоять не пришлось — дороги широкие, машин мало. Люди вон иногда чешут прямо по проезжей части. Нет, это не есть хорошо. Но сбивать их просто некому, да и скорости пока не такие.

Зато всё Сормово цветёт — клумбы, зеленеющие дворы и тротуары. В центре фонтан со статуями.

До площади Ленина домчали за считанные минуты. И это на «Победе», которая явно до ста не разгонялась. Нет ещё ни Ленина, ни его революционной компании. Зато Ярмарка там же, где и полагается ей быть. Только там вроде бы сейчас «Детский мир». Вокруг, правда, всё немного другое.

А вон там, чуть дальше, на Стрелке всё работает, как огромный механизм: бесконечно крутятся краны, подплывают баржи, подъезжаютли вагоны для разгрузки. Эх, давненько Новиков уже не видел причаливающих здесь барж. Как лихо краны работают — загляденье. И пакгаузы ещё используются по прямому назначению. Красота, мощь! Правда, дымно, скрежетно и шумно.

Нет, в новое время там тоже хорошо — музеи в оставшихся каркасах, прогулочные зоны перед стадионом, до которого ещё уйма лет.

Но и работающая во всю мощь Стрелка тоже дивно хороша.

Кремль выглядит примерно так же, как и в будущем, только немного обшарпанным. И некоторых башен, похоже, не хватает. Видимо, до хорошей реставрации ещё далеко. Вот Чкалов на своём месте — осматривает заволжские дали.

А от него к реке спускается Чкаловская лестница. Новикову она помнилась красноватой, а теперь — вся светлая. У её основания внизу — причал, которого сам Новиков вообще не помнил. А теперь туда подходили скоростные «Ракеты», или как они там раньше назывались.

Такие изящные большие катера на подводных крыльях. Новиков в молодости любил прокатиться на таком катере с ветерком. Отличный вид транспорта был, даже в Добромыслове можно было купить билет и сесть на такой «Метеор» до Растяпинска или Горького. А то и в соседнюю область на денёк сгонять. Это уже в девяностые они якобы стали нерентабельными и были распилены на металлолом. На том самом скандальном бывшем совхозном поле.

Ура, Канавинский мост на месте, а то Новиков уже начал опасаться, что им придётся искать переправу или ждать парома.

Старые машины, жёлто-красные трамваи, автобусы. Здорово.