Алёна Моденская – Мазыйка. Приговорённый город (страница 36)

— Как дела?

— Нормально, — с готовностью ответил Антон. — Перенесли тот дом в Растяпинск. Помнишь, я тебе рассказывал? Со львами на воротах. Прикинь, вижу его постоянно. А оказывается, это я его туда переносил. Обалдеть, как об этом подумаю. — Антон покачал головой и продолжил уплетать гречку.

— А что вообще у вас там в артели? Какие настроения? Что люди планируют делать после затопления?

— Переселятся, — пожал плечами Антон. — Думают пока, куда податься. Тоже хотят в Растяпинск или в Кулибин. Там стройки, работа есть.

— Мазыйку не жалеют?

— Жалеют, конечно. Почти все местные. Но ничего не поделаешь.

— А как ты думаешь, это они будут восстанавливать монастырь в Растяпинске? — спросил Новиков, припоминая прекрасно отреставрированный монастырь в будущем, а ныне — то ли тюрьму, то ли психбольницу.

— Слушай, а наверное, и правда, они, — улыбнулся Антон. — Точно, вроде что-то такое говорили, что как его опять открыли, так туда сразу много бывших монахов заселилось. Ну, то есть, это уже в наше время.

Антон попросил добавки, и Новиков выложил ему остатки каши.

— Да, чуть не забыл, — вдруг произнёс Антон, принимая тарелку. — Нас пригласили в гости.

— Кто? — быстро спросил Новиков.

— Кравчуки. Они тут на днях едут в Кулибин, мебель перевозить. Вот, позвали нас с тобой новую квартиру посмотреть. Типа новоселье отметить.

— То есть, они уже переезжают? А почта?

— Почта ещё работает, а они пока только обставляются.

— А я тут причём? — не понял Новиков.

— Просто, — пожал плечами Антон. — Ты же вроде как мой брат.

— Всё равно не понимаю.

— Ой, ну что тут непонятного! — Антон даже махнул ложкой, так что гречка улетела на пол. — Просто хотят поближе познакомиться.

— С твоим старшим братом? — начал догадываться Новиков, убирая с пола. — Ты что, что-то ей уже наобещал?

— Ничего я не обещал. Просто они — хорошие, приличные люди.

— Приличные люди, — тихо повторил Новиков. — Папаша их тоже был хорошим человеком?

— Нет, не был, — жёстко произнёс Антон. — Вот ты меня ругал за… ладно. А я по сравнению с этим Кравчуком — так, детсадовец. У него баб столько было, что… — Тут Антон только закатил глаза и снова махнул ложкой. — И руку на них поднимал.

— Серьёзно?

— Мне Эмма рассказала. Даже шрам показала на голове. Это он её с лестницы столкнул, а врачам потом сказал, что сама упала. А знаешь, сколько раз её мать так падала?

— Н-да, дела, — выдохнул Новиков. — А почему они не развелись?

— Сейчас же не то время, — повёл бровями Антон. — Нельзя разводиться, да и не дадут.

— За побои его бы ещё и с должности сняли, — произнёс Новиков и тут же осёкся.

В том-то, видимо, и дело. Кравчук, похоже, был домашним тираном и, как модно говорить в будущем, абьюзером. Но в жизни бы не развёлся, потому что за развод в это время могли попереть с хорошего места. Да и жена не пикнет, потому что стоит ей начать процесс или хотя бы разговоры, то она сразу же лишится содержания. Потому что Кравчук хотя и был жестоким, но жену с дочкой обеспечивал. Правда, происхождение этих материальных благ не было законным. И скорее всего, Эмма с мамашей всё же были в курсе его делишек.

Зато теперь стало понятно, с чего это они ни капли не печалились из-за его гибели. Вроде и тиран почил, и они ни при чём. А если ещё и какую-нибудь его секретную банку с деньгами перепрятали, то даже в выигрыше остались.

— Слушай, а что там у Эммы с учителем Лёней? — как бы невзначай спросил Новиков. — Я слышал, у них был роман.

— Не было, — уверенно покачал головой Антон. — То есть, он вроде за ней бегал, а она его бортонула.

Вот это поворот. Только получишь ответ на один вопрос, как возникает ещё два или три.

— Погоди-ка, — задумчиво произнёс Новиков. — Если она его отшила, то почему он снимает у них комнату? То есть, в новом доме?

— А что тут такого? — просто спросил Антон.

— Ты бы стал жить в доме у девушки, которая тебя продинамила? — прямо спросил Новиков.

— Э… — Антон наморщил лоб. Потом медленно проговорил: — Наверное, нет. Но тут особо выбирать не из чего. Куда ему податься-то? В общагу? На кой, если можно жить в комфорте. А им деньги сейчас не помешают.

Новиков продумал всю цепочку аргументов, которые привёл Антон. Вроде бы логично. С другой стороны, что-то тут всё равно не клеилось.

— Может, он всё ещё на что-то надеется? — предположил Новиков. — Если живёшь с девушкой в одной квартире, поневоле с ней сблизишься. Можно ещё и мамашу в свою пользу настроить.

Настала очередь Антона задуматься. Потом он недовольно фыркнул.

— Слушай, ты бы всё-таки поосторожнее, — рискнул понудить Новиков. — Нам же потом возвращаться.

— Может, нет?

— А если да? — пожалуй, чересчур резковато произнёс Новиков, которому претила мысль остаться в этом времени. Здесь хорошо, но у него жена с дочкой на семьдесят лет тому вперёд.

Антон молча доедал гречку, глядя в тарелку.

— Слушай, — примирительно сказал Новиков. — Я не лезу ни в твою душу, ни в твою жизнь. Но сам посуди: вот сблизишься ты с Эммой. А потом придёт скелет Вася и закинет нас обратно в наше время. И что? Бросишь девушку? А вдруг она к тому времени забеременеет?

— Ну, ты скажешь, — криво улыбнулся Антон.

— Ты же взрослый человек. Наверное, знаешь, откуда дети берутся, — сухо произнёс Новиков.

Антон доел гречку, и Новиков налил ему чаю. Антон подпёр рукой голову и уныло спросил:

— Почему всё так?

— Самому интересно, — выдохнул Новиков, припоминая, что недавно уже произносил эту фразу.

Пока пили чай, Новиков думал о том, что вся эта «санта-барбара», в которую затянуло ещё и Антона, нисколько не приближала его к разгадке того, что творилось в обречённом на затопление городе. Здесь действовал иностранный резидент, вооружённый, умелый и жестокий. Два пожара, два убийства. И ноль улик.

Свидетели убиты. Кравчук его знал, даже хранил дома шифровки. Ткач вообще крутила с ним роман. И вот результат — оба мертвы.

Но почему Кравчук в своих страховочных письмах не назвал его имени? Почему упоминал лишь Ткач? Ну не она же была резидентом. Зачем ей самоубийство? И потом — кто тогда подпалил склад универмага?

Может, Кравчук был садистом по природе? Хотел, чтобы Игнатьев и его товарищи хорошенько тряхнули Ткач и выбили именно из неё имя резидента? За что ей такое, интересно. Чем Ткач так насолила Кравчуку? Увы, теперь этого уже не узнать.

Теперь нужно искать самого резидента. В полузаброшенном городе. Если он вообще ещё здесь, мог ведь и переехать вместе с другими переселенцами. Под шумок вывез в чемоданах передатчик и взрывчатку. Например, в тот же Кулибин.

— Ладно, съездим к твоим новым знакомым, — произнёс наконец Новиков. — Раз уж приглашают.

На самом деле он просто хотел присмотреться к Кулибину времён конца пятидесятых. Вдруг что-то полезное отыщется. Вряд ли, конечно, раз уж даже в покидаемой Мазыйке толком не удалось ничего отыскать.

И хорошо ещё, что у Новикова тут собственного начальства нет. А то вызывали бы каждый день «на ковёр» да нахлобучивали. Такое счастье перепало только Игнатьеву. Вот кому не позавидуешь.

Антон так обрадовался, что Новиков согласился на поездку, что даже сам перемыл всю посуду после ужина. Отчего-то он не хотел оказываться в компании Кравчуков в одиночку. Может, стеснялся. Может, боялся ляпнуть лишнего. Или… а не подозревал ли он в чём-то это семейство?

Новиков придержала Антона за локоть и прямо спросил:

— Слушай, скажи честно. Ты, правда, считаешь Кравчуков честными и порядочными? Учитывая, что водилось за их папашей.

— Да, считаю, — кивнул Антон. — Ты же видел жён таких тиранов.

Да уж, Новиков за свою карьеру всякого повидал. И жертв абьюзеров в том числе.

— Ладно, — вздохнул Новиков. — Поедем. Только ты всё равно давай поосмотрительнее. Тут что-то жуткое творится. Двоих уже убили. Не хотелось бы к ним присоединиться.

— Ты что, думаешь, это Эмма с мамой? — снисходительно спросил Антон.

— Увы, ничего нельзя исключать, — уклончиво ответил Новиков. — А вот смотреть по сторонам нужно всегда.