Алёна Моденская – Мазыйка. Приговорённый город (страница 38)

Аннон молча откручивал подлокотники от дивана. Хороший диван. Добротный, огромный. Хотя у Кравчуков и свой неплохой был. Почему был? Есть. Просто теперь их два. Вот у Новикова с Антоном — ни одного. Но они же ни в чём не нуждаются, а Кравчуки чуть ли не на краю нищеты живут.

Интересно, а… Ну да, всё правильно. И холодильник Ткач тоже здесь. Стоит в уголке, помалкивает.

— Помоги, а? — попросил Антон.

Новиков подошёл и придержал диван, пока Антон скручивал ножки. Под обивкой будто что-то мешалось. Новиков присмотрелся. И правда, швы неровные, нитки по цвету не совсем подходят. Словно кто-то распорол обивку по краю, а потом тщательно зашил.

Новиков аккуратно поставил диван на пол, даже не стукнув об половицы. Стал прощупывать обивку. Действительно, там будто что-то мешалось, немного выпирало.

— Ты чего? — поднял взгляд Антон.

— Там как будто что-то спрятано, — пробормотал Новиков. — У тебя маникюрные ножницы есть?

— Ага, и ножницы, и щипчики, и пилочки, — усмехнулся Антон. — Полный набор на все случаи жизни.

Новиков понял, что оплошал. Почесал лысину. Как бы добраться до того, что спрятано в диван. Пойти наверх и попросить у хозяек инвентарь? У них, наверное, ещё и нитки с иголкой найдутся, чтобы потом дыру зашить. Хороший план.

Тогда Новиков просто стал методично помогать Антону разбирать остатки мебели и грузить их в кузов. Потом они вместе затащили туда тяжеленный холодильник Оксаны Ткач. Вот так бывает. Умер человек, и следов не осталось. Даже вещи — и те разошлись по чужим рукам. Ну, допустим, это нормально — раздавать вещи умерших, особенно во времена тотального дефицита. И тем не менее. Такое некрасивое распределение выглядело больше как варварство или мародёрство.

Понятно, что те, кто сейчас исполнял обязанности почившего Кравчука, постарались уважить его жену и дочь. Наверное, эти дамы были в курсе всех делишек шишек горисполкома и могли запросто отправить этих дельцов лес валить. Вот им дали этакую взятку вещами.

— Ты поведёшь? — спросил Новиков, когда они с Антоном привязывали стулья к столу в кузове.

— Угу, — кивнул Антон. — Смешная тут система. Не как у нас. Но я разобрался.

— А откуда грузовик-то?

— Из артели. Дали напрокат.

— Бесплатно? — уточнил Новиков.

— Ну да. Я же как бы для себя попросил. — Антон подтягивал узлы, чтобы мебель по дороге не разлетелась и не вывалилась из кузова.

Новиков сдержался, чтобы не душнить. А очень хотелось подсказать Антону, что, похоже, дамы Кравчук просто пользовались его услугами. Качественно и бесплатно. Мечта же. Эмма давала ему авансы, а он и рад был на неё батрачить за кокетливое «спасибо».

Но ведь если сказать всё это вслух — не поверит же. Или не захочет верить. Думает, что и ему наконец-то повезло. Увы. Но как это донести.

Скоро из дома вышли Кравчуки и Лёня. Дамы даже успели переодеться — нарядные туалеты оставили дома, сменив их на простенькие тёмные ситцевые платьица и косынки. Хамелеоны, честное слово.

Гера демонстративно проигнорировала Новикова и начальственно произнесла:

— Так, Антоша, вы за рулём. Эммочка и Я — в кабине. Лёнечка — в кузове.

Эммочка с готовностью кивнула. А вот Антоша и Лёнечка несколько недоумённо переглянулись.

— А Фёдор Сергеевич? — наконец подал голос Лёня.

— Разве он разве тоже с нами? — поморщилась Гера, даже не глядя на Новикова.

— А кто будет мне помогать мебель-то собирать? — наконец подал голос Антон.

— Я думаю, он поместится с Лёнечкой в кузове, — наконец проскрипела Гера. — Только смотрите, не свалитесь.

— Обязательно, — изобразил улыбку Новиков.

Антон опрометчиво сразу забрался в кабину, а вот предусмотрительный Лёнечка подал руку Эммочке и Гере, помогая устроиться на сиденьях.

— Вам удобно? — масляно спросил Лёня. — Антон, будьте, пожалуйста, предельно осторожны! Мы везём наших дорогих дам, а ещё дорогую мебель.

Новиков чуть не рассмеялся, услышав это сравнение.

— Угу, — буркнул Антон, чем повеселил Новикова ещё больше.

Они с Лёней забрались в кузов, устроились там, сидя на уложенных снизу ящиках. Новиков постучал дважды по кабине, и грузовик покатил прочь от дома Кравчуков.

Грузовик проехал по мощёным булыжным улицам Мазыйки и направился к выезду из города. В этой части города Новиков ещё не бывал, поэтому глазел по сторонам. А здесь было на что посмотреть.

Оказывается, на эту сторону выходили старые, ещё дореволюционные улочки. По обочинам тянулись купеческие усадьбы, превращённые в конторы и жилые дома. Бывшие присутственные заведения, перешедшие к новым хозяевам. Всё невысокое, просторное, симпатичное. И почти все окна заколочены. Видимо, люди уже покинули это жильё.

— Здесь общежития? — спросил Новиков у Лёни, указывая на трёхэтажные симпатичные домики с рядами закруглённых окон.

— Да, — кивнул Лёня. — Студенческие и для работников заводов.

— Они уже расселены?

— Давно.

Новиков снова глянул на тёмные и закрытые окна. Ясное дело. Жителям этих общаг наверняка начислили самую мизерную компенсацию. Если вообще хоть что-то дали — мол, переезжайте сами, ищите новые места работы, там вам выделят новые комнатушки.

Скоро старая Мазыйка осталась позади, и грузовик поехал по дороге, рассекающей затопляемые поля и пролески. Правда, тут и там слышался треск, хруст. Голоса. Новиков хотел было спросить, что творилось, да сам понял. Санитарная вырубка лесов. Сколько же деревьев пустили под спил. Сколько птичьих гнёзд разорено. А сколько животных утонут или потеряют места обитания. Подумать же страшно.

«Зато ГЭС будет давать много дешёвой электроэнергии», — напомнил себе Новиков. Всё равно тоскливо. Знать в будущем, что всё это когда происходило — это одно. Подумаешь. А вот видеть своими глазами процесс стирания с лица земли целого города с окрестностями — совсем другое.

До чего тошно и тоскливо. Мало того, что их с Антоном сюда закинуло против воли. Так они тут ещё и в одиночестве, в опасности, среди недружелюбных людей (за редким исключением вроде Иды Кашиной, которой до конца доверять всё равно нельзя).

С другой стороны, Новиков бы лучше ещё десять раз провалился в любое прошлое в одиночестве, только бы не брать с собой жену с дочкой.

Леса и поля под затопление тоже остались позади. Дорога пошла вверх и в строну, и скоро грузовик с имуществом Кравчуков выехал на хорошее ровное асфальтовое шоссе с рядами столбов по бокам.

Аж легче стало. Как будто из прошлого Новиков вынырнул поближе к настоящему. Потому что Новиков и в своём времени ездил по этой дороге — она вела от Растяпинска к плотине ГЭС, а дальше — к Кулибину.

Только вот плотины-то пока нет. А как они, собственно, собираются перебираться на другую сторону?

Оказалось, что плотина почти готова. Новиков увидел её примерно такой же, как в своём времени. Однако смотреть пришлось со стороны, с временного моста на временной же дамбе.

Вода ещё свободно проходила через огромные бетонные кольца труб, которые укатят отсюда, как только шлюзы плотины будут закрыты. Вся Мазыйка с окрестностями тогда полностью затонет, а механизмы ГЭС придут в движение, по проводам (вон они, уже натянуты в высоте) пойдёт во все стороны электричество.

«Махина», — восхищённо подумал Новиков, проезжая мимо.

— Впечатляет, правда? — улыбнулся Лёня, тоже задрав голову и осматривая строящуюся электростанцию.

Новиков только кивнул в знак согласия.

Потому что, с одной стороны, он точно знал, что ГЭС будет, и плотина будет, и шлюзы, и навигация, и электричество. А с другой стороны, он ещё знал, что кто-то задумал помешать всему этому появиться. Кто-то задумал огромную гадость. Опасную, несущую вред, а то и смерть.

До чего же люди любят уничтожать друг друга и плоды чужих трудов.

Архитекторы ГЭС пустили под уничтожение целый прекрасный старый город, деревни, колхозы, сады, леса, поля. Но вроде как это необходимо для блага множества людей.

А тот, кто намерен совершить диверсию? Вот ради чего он так расстарался? Совершил несколько поджогов и убийств? Денег ему, что ли, пообещали?

Хотя нет, вряд ли. Сейчас время другое. Это, наверное, какой-то борец за какую-то странную идею. Работает на недругов собственной страны. Можно как угодно относиться к Союзу, но кем надо быть, чтобы пакостить так, по-крупному. Это уже не мелкое воровство социалистической собственности вроде холодильников и диванов. Здесь игра с большими ставками. Больше, чем человеческая жизнь.

И Новикову, похоже, надо сделать всё, чтобы эту игру выиграть.

Глава 20. Из-под прилавка

Временная дамба осталась позади, и дорога снова пошла вверх. Скоро показался Кулибин. Новикову было любопытно посмотреть на этот город времён конца пятидесятых, когда его самого ещё даже в проекте не было. Отец пока не познакомился с мамой, и они не перебрались в Добромыслов.

Новиков помнил Кулибин разным — от позднего советского времени, когда этот город ещё сохранял приличный вид, до разрухи девяностых. Здесь тогда было страшно ходить, даже днём. Кругом грязища, тёмные подворотни, обшарпанные дома. Потом появились ларьки, светящиеся вывески, бары, клубы. Грязищи, правда, меньше не стало. Скорее, наоборот.

И только после миллениума Кулибин начал постепенное превращение в инновационный техноград. Этакая зона испытаний всяких новинок. Чего ни придумают — первым делом пристраивают здесь, в Кулибине. Инновационные подвесные парки и воздушные тротуары. Беспилотники, электробусы, роботы кругом. Ну, об этом Новиков недавно уже думал.