Алёна Моденская – Мазыйка. Приговорённый город (страница 33)

Утром Новиков позавтракал, сделал гимнастику. Обрадовался, когда понял, что за ночь рука полностью прошла, и теперь ни капли не болела. Надо будет поблагодарить Иду Кашину за волшебную мазь. Только так, чтобы не нервировать Игнатьева.

Новиков почистил брюки и рубашку. Подумал о том, что недурно бы приобрести утюг. Не бегать же к Кашиной каждый раз, когда постираешь вещи.

Одевшись, Новиков отправился к Игнатьеву, поделиться своими вчерашними рассуждениями.

Тот встретил его не то чтобы радостно, но и уже и не так враждебно, как раньше. Когда Новиков изложил свои измышления относительно контактов Ткач, Игнатьев просто кивнул:

— Хорошо. Можете поговорить с секретаршей и этим Лёней.

— Сейчас? — уточнил Новиков.

— Хотите — так сейчас. Когда вам удобно.

— Мне идти одному? — снова уточнил Новиков.

— Вам же не два годика. По-русски вы изъясняетесь, переводчик не нужен. Где универмаг, знаете. Школу найдёте. — И Игнатьев мощно пробил какие-то листы дыроколом.

— Могу идти?

— Пожалуйста, — пожал плечами Игнатьев, сортируя страницы в папке.

Новиков вышел из кабинета. Странно, конечно, что ему предоставили полную свободу действий. Неужели Игнатьев, и вправду, поверил в его историю о скелете, который забросил его сюда из будущего? Может, и поверил, почему нет. Тем более что это правда.

Новиков на месте Игнатьева поверил бы? Ответа на этот вопрос майор так и не нашёл. Просто подумал, что Игнатьев, скорее всего, приставил кого-то следить за ним. Ну и ладно. Так даже надёжнее. А то за ним по пятам ещё и убийца-диверсант может ходить. Так что лишняя пара внимательных глаз не повредит.

Новиков направился в универмаг, благо идти было недалеко.

Поднялся на верхний этаж, увидел привычную очередь к кабинету директора.

— Здравствуйте, — улыбнулся Новиков секретарше, сетуя, что не попросил Игнатьева выдать ему «корочку». — Вы меня помните? Я из угрозыска.

— Да, помню, — поёрзала на стуле девица. — Я же вроде всё сказала.

— Есть ещё пара вопросов, — снова улыбнулся Новиков. — Кто сейчас исполняет обязанности директора?

— Заместитель, — медленно проговорила секретарша. — Но её сейчас нет, вот товарищи ждут.

Новиков обернулся. Постарался окинуть людей в очереди «на ковёр» максимально суровым взглядом. Видимо, получилось, потому что у них сразу же возникли какие-то неотложные дела, и приёмная быстро опустела.

Новиков устроился на стуле для посетителей и опять широко улыбнулся, так что щёки занемели.

— Скажите, у вашей начальницы, товарища Ткач, была какая-нибудь близкая подруга? Ну, как у любой женщины?

— Была, — медленно проговорила секретарша, кивая. — Директорша парикмахерской. Только она сейчас уехала дом переносить. Недели две как.

«Мимо», — подумал Новиков. Зашёл с другой стороны:

— Скажите, вот ваша начальница была очень красивой женщиной. Наверняка мужчины вокруг неё вились, как пчёлы у клумбы.

— Ну, было такое, конечно, — улыбнулась секретарша, бегая глазками.

— Кто чаще других заходил? Или звонил?

Секретарша продолжала блуждать взглядом по приёмной.

— Никто не узнает, что вы мне расскажете.

Девица подалась вперёд и быстро зашептала:

— У неё с Кравчуком было, начальником горисполкома. Долго было, она его даже из семьи хотела увести. Они скандалили с его женой, Герой, она даже сюда приходила ругаться, говорила, что в обком напишет. А если надо, и до ЦК дойдёт.

— Написала?

— Не знаю, — пожала плечами секретарша. — Но у них с Кравчуком потом всё закончилось.

— И? — подтолкнул девицу к новым откровениям Новиков.

— И всё.

— Как — всё? Неужели больше никто вашей начальницей не интересовался? Быть такого не может.

— Ну… — девица теперь смотрела вбок.

— Ну? — улыбнулся Новиков.

— Ей кто-то иногда звонил. Вроде как по разным вопросам, но я голос-то запомнила.

— Только звонил? Не приходил?

— Ну… — Девица снова смотрела вбок. — Вообще-то приходил. Но всегда так, чтобы никто ничего не знал. Я пару раз только видела, как товарищ Ткач куда-то убегала, накрашенная, довольная такая. Он ей звонит — она бежит. Некоторые даже думали, что у неё с завскладом… это самое. Потому что вроде как она со стороны складов его впускала. Мне девчонки-кладовщицы сказали.

— А кого именно? Кто к ней приходил?

Девица только пожала плечами.

— Голос молодой или старый её спрашивал? — попытал счастья Новиков.

— Не старый, — покачала головой девица. — Но и не так, чтобы молодой. Ровный такой. Как будто какой-то начальник.

— Спасибо большое. Я никому не скажу, о чём мы разговаривали, — на всякий случай заверил секретаршу Новиков. — Но и вы, пожалуйста, не распространяйтесь. Тайна следствия, сами понимаете.

Девица счастливо улыбнулась, видимо, от осознания собственной важности.

А Новиков отправился на склад, поговорил с единственной оставшейся кладовщицей. Но ничего нового не узнал, кроме того, что у Ткач точно был роман не с завскладом. Когда она приводила кавалера, то всегда отправляла этого заведующего куда-нибудь по делам.

Ясное дело, она своего любовника хорошо скрывала. Он, похоже, и хранил у неё ящики со взрывчаткой. Или передатчик. Или всё вместе. Но если взрывчатку… Это сколько же у него динамита? Полгорода можно снести.

Дальше Новиков отправился искать школу. Специально брёл медленно, наблюдая за тем, как плыли белые пушистые облачка по летнему лазурному небу.

Такое мягкое, чудесное лето. Охапки цветов на каждом шагу, букетами выглядывают из-за заборчиков. Деревья тянутся высь, шумят густой сочной листвой. Птички порхают. Ещё не зная, что на будущий год им негде будет свить гнёзда, потому что высокие деревья попадут под санитарную вырубку, а те, что пониже, просто утонут. И всё остальное тоже утонет. Дома, улицы.

Бригада рабочих скручивала провода, снятые со столбов линии электропередачи. Видимо, очередную улицу только что отключили от электричества. И хорошо, если все жители уже разъехались. Иначе придётся местным доживать последние месяцы, отпущенные Мазыйке, в темноте и без возможности почитать вечером газету за столом под абажуром.

Новиков даже постоял немного, глядя, как работяги переходили от одного столба к другому. Такой красивый город, такое жизнерадостное лето. Но впереди маячит тень затопления, полного исчезновения. Как айсберг на пути корабля. Или дорога, ведущая в обрыв за поворотом.

Новиков сжал все мышцы тела, потом расслабил. Что-то он опять стал чрезмерно чувствительным. Так нельзя, ему ещё работать и работать.

Прибавив шаг, Новиков прошагал пару улиц и оказался прямо напротив местной школы. От тоски аж выть захотелось. Этакий райский уголок — двухэтажное белое приземистое здание с огромными окнами. Утопает в кустах и цветах. Будто игрушечный домик с открытки в прекрасном саду. Которому, увы, недолго осталось.

Новиков прошёл между белёными башенками забора, поднялся на низенькое крыльцо под козырьком и вошёл в холл. Первым делом увидел мощный телефонный аппарат с массивной трубкой, установленный на деревянной треноге. Да, кто-то же говорил, что они этот аппарат специально здесь установили, чтобы местные могли зайти и позвонить. Так что вряд ли теперь можно определить, кто именно вызвонил Оксану Ткач в её последний вечер.

И хотя коридоры школы уже опустели, отовсюду доносились голоса. Ясно, народ готовится к переезду — собирают учебные пособия, вывозят мебель и документы. Вот, наверное, почему в городе почти не видно детей — всех уже перевезли, чтобы успеть устроить в школы на новых местах.

Навстречу Новикову решительно двигалась высокая статная дама с большим чучелом птицы в руках.

— Здравствуйте, скажите, пожалуйста, где тут кабинет химии? — без обиняков спросил Новиков.

— Вам зачем? — грозно глянула на него дама. Или завуч, или директор.

— Надо поговорить с госп… — тут Новиков сделал вид, что закашлялся. — С товарищем Ивашкевичем.

— По какому вопросу?

— Видите ли, я из угрозыска, — попытался правдоподобно солгать Новиков. — Меня зовут Фёдор Сергеевич. А вы, простите?

— Я директор школы. — Дама протянула Новикову руку и тряхнула так, что у него снова плечо прострелило. — Так зачем вам наш Лёнчик? Простите, товарищ Ивашкевич?

— Вы слышали, что случилось с товарищами Кравчуком и Ткач?