Алёна Моденская – Мазыйка. Приговорённый город (страница 12)

— Была у них работница, твоя правда, — после паузы произнёс Игнатьев. — Баба с другой улицы. Раньше работала в колхозе, а как его затопило, они сюда перебрались, вот она и зарабатывала копейку.

— А сейчас куда делась?

— Уехали неделю назад.

— Новую прислугу они не нашли?

Игнатьев только усмехнулся, да Новиков и не ждал ответа на этот вопрос. Во-первых, он видел пыль на полу и полках. Ясно, что после отъезда прислуги хозяйки не носятся по дому со швабрами. Во-вторых, люди разъезжаются, некого нанимать. В-третьих, кто же теперь согласится драить полы в этом доме. И прошлая домработница явно не просто так у них пахала. Наверняка какой-то личный интерес был.

Но раз они уехали, то и взятки гладки.

— Зачем вы забрали подшивку журналов этого Кравчука? — спросил Новиков, глядя за реку.

Игнатьев не отвечал. Стало понятно, что именно в этих журналах и вырезках и крылась разгадка, почему Кравчук был под наблюдением. А ещё отчего его гибель так переполошила местных чекистов, что Игнатьев даже прервал допрос Новикова и Антона.

— Он там что-то прятал? — догадался Новиков.

— Кто ты такой? — вдруг спросил Игнатьев.

— Я уже говорил — случайный человек.

— А я уже говорил, что не верю в случайности.

Молчали, глядя друг другу в глаза. И, пожалуй, обоим было ясно, что честного разговора всё равно не будет. Главное, чтобы было ещё ясно, что подножки или удара в спину друг от друга ждать не стоит. И вот в этом Новиков уверен не был.

С одной стороны, Игнатьев ходил с ним по городу. С другой, за ними вполне мог следовать кто-то из коллег этого чекиста.

Ладно, об этом после.

— Можно осмотреть одежду Кравчука? — наконец спросил Новиков.

— Пожалуй, да. — И Игнатьев чуть посторонился, указывая на верх лестницы.

Пришлось снова топать, чувствуя тяжёлый взгляд в спину. Игнатьев не мог понять, кто такой Новиков и чего от него ждать. Новиков не мог объяснить. Обоих это тяготило.

Наконец Новиков поднялся по откосу и направился в проулок, по которому они пришли сюда. Миновали зажиточные дома и ещё пару улиц, наконец вышли к центру города, но направились не к тому зданию, куда их с Антоном доставили накануне, а чуть дальше, мимо торговой галереи. Кажется, именно здесь Новиков и Антон ждали утра после пожара.

Понятно, пожар неплохо прошёлся по конторе Игнатьева. Интересно, кто его устроил, а главное — зачем. И не связано ли это с появлением Новикова и Антона в городе. Может, метили в них? Кто? За что?

Неужели дело в тех сундуках, которые Новиков и Антон выдали Игнатьеву? Кто-то обиделся за потерю арсенала?

Теперь стоит ходить с оглядкой. Собственно, и раньше стоило.

— Тут у нас Горисполком, — пояснил Игнатьев, когда они подошли к добротному, но довольно простому зданию в четыре этажа. — Некоторые комитеты уже уехали, помещения остались. Пользуемся пока.

Игнатьев здесь занимал первый и второй этажи. Комнаты пустовали, в них наскоро оборудовали рабочие кабинеты. В один их таких кабинетов Игнатьев и привёл Новикова, но не туда, где угощал утром пирожками. И да, стол и лампа были узнаваемыми — их сюда принесли из сгоревшего здания.

В обычной картонной коробке лежали свёрнутые вещи Кравчука. Новиков с разрешения Игнатьева достал пиджак, потом рубашку и брюки. Всё уже высохло, но от речной воды на тканях остались разводы.

— Он вышел из дома ночью в костюме? — повернулся к Игнатьеву Новиков.

— Похоже на то.

— А что было в карманах?

Содержимое карманов Кравчука нашлось в соседней коробке. Носовой платок, ключи от дома. Маленькая пластмассовая расчёска. Рядом на столе Новиков увидел ботинки. Тоже в речных разводах, но щедро намазанные гуталином или чем-то подобным.

Новиков взял рубашку и поднёс к лицу. Запах одеколона даже купание в речке не смыло. То есть, Кравчук посреди ночи встал, надуханился, надел костюм, начищенные ботинки и направился к речке. Что-то не сходилось.

— А кто вообще нашёл тело? — сообразил спросить Новиков, чувствуя себя немного глуповато. Он же давно должен был это выяснить.

Игнатьев промолчал. Ясно, тело нашли соглядатаи, приставленные к Кравчуку. Только как они умудрились его проморгать? Ну, зато это сходилось со внешним видом ночного гуляки.

— Вы думали, он пошёл к любовнице? — прямо спросил Новиков.

— Она ему днём записку прислала, — отвёл взгляд Игнатьев. Ясно, стыдился такого провала.

— Да, берег речки за собственным домом — лучшее место для свидания, — тихо произнёс Новиков, продолжая осматривать вещи погибшего. — Но ведь её самой там не было?

— Потому и пошли проверять.

Новиков ощупал рубашку. Уже сухая. До купания была чистой, выглаженной. Интересно, кто так расстарался, если домработницы уже не было. Неужели жена? Для мужа-изменщика? Не похоже на неё. Может, сам?

— Жена была в курсе? — коротко спросил Новиков, зная, что Игнатьев поймёт, о чём шла речь.

— Без подробностей.

Новиков кивнул. Отложил рубашку, осмотрел брюки. Пятна, разводы. Хотя сами брюки тоже выглажены.

Пиджак. Добротный, чистый. Ну, был, когда Кравчук выходил из дома. Подкладка из приятной гладкой такни. Или не совсем гладкой?

Новиков провёл рукой по полам пиджака. Как будто ладонь прошла по какому-то рельефу. Присмотрелся. Точно — строчки неровно прошиты. А у нижнего края пиджака как раз утолщение. Да ещё какие-то тёмные пятная расползлись, мало похожие на высохшую речную воду.

— Тут что-то зашито в подкладку, — медленно произнёс Новиков, показывая вещь Игнатьеву.

Тот быстро осмотрел швы и подкладку. Забрал пиджак и вышел из кабинета.

Новиков глубоко вздохнул, сел на стул и закрыл глаза. Он, оказывается, жутко устал.

Глава 7. Женщина с заковыристым именем

Громко хлопнула дверь, и Новиков проснулся. Подавил зевоту.

Игнатьев прошёл, невозмутимо налил воды из прозрачного графина и выпил два стакана. «Ладно, мы не гордые», — решил про себя Новиков.

— Нашлось что-нибудь в подкладке? — просил майор, стараясь звучать ровно.

— Да, какая-то записка, — так же спокойно ответил Игнатьев. — Только чернила напрочь расплылись.

— Совсем нельзя прочитать?

— Попробуем восстановить, — пожал плечами чекист.

Новиков кивнул. Хорошо, что теперь, в пятидесятые, в ходу были перьевые ручки, такой наконечник оставляет рельефный след. Если бумажку качественно просушить, то вполне можно прочитать, что там было написано.

Интересно, что именно носил с собой незадачливый глава приговорённого города. Записку от любовницы? Или, может, какой-нибудь заговор на деньги. А может, и то, и другое.

— Разрешите вопрос, — произнёс наконец Новиков.

— Хоть два, — добродушно отозвался Игнатьев.

— Хорошо, будет сразу два вопроса, — ухватился за предложение Новиков. — Вопрос номер один. Зачем вы изъяли вырезки Кравчука о космосе?

— Следующий вопрос, — невозмутимо произнёс Игнатьев.

— Кто любовница Кравчука? — проговорил Новиков, стараясь подавить раздражение. Давненько к нему не относились с таким демонстративным пренебрежением.

— Заведующая универмагом, — ответил тем временем Игнатьев.

— Молодая и красивая? — уточнил Новиков.

— Дело вкуса.

— Вы с ней, разумеется, уже побеседовали.

— Разумеется.

— Она что-нибудь пояснила? — постепенно терял терпение Новиков.