Алёна Моденская – Мазыйка. Приговорённый город (страница 10)

— Угу. Ладно. Спасибо. До свидания. — Произнеся набор этих слов, Антон вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь.

— Теперь с вами, — повернулся Игнатьев к Новикову.

— Можно на ты.

— Теперь с вами, — повторил Игнатьев, не став, правда, акцентировать последнее слово. — Сейчас мы с вами отправимся на квартиру утонувшего.

«Ничего себе», — подумал Новиков. Его сразу приглашают на следственные мероприятия. Только потом догадался, что это просто очередная проверка от Игнатьева. Скорее всего, обыск и допросы давно проведены, а его туда ведут, просто чтобы посмотреть, что он будет делать и как себя вести.

— Хорошо, — произнёс Новиков, стараясь звучать ровно. — Как вы будете меня представлять?

Тут Игнатьев на секунду задумался, чем себя и выдал. Вот как объяснить фигурантам дела, что у них снова допрос, и что надо ещё раз всё пересказать?

— Скажем, что вы следователь из Горького, — наконец проговорил Игнатьев. — «Корочку» дам вам напрокат. Хлопнете для вида, только быстро.

— Хорошо, — повторил Новиков. — Выдвигаемся?

Игнатьев кивнул и открыл для Новикова дверь, только потом вышел сам. Но подождал, пока новосёл лично запрёт замок. Вежливый, однако.

Молча они спустились вниз, пересекли просторный двор, где сейчас ни один человек не гулял, и вышли на широкую улицу. Двинулись пешком в проулок.

— Идём пешком? — как бы невзначай спросил Новиков.

— Здесь рядом, — спокойно ответил Игнатьев.

Ясно, проверяет Новикова на доверие и надёжность. Даже решил пройтись с ним вдвоём по городу. Вот и хорошо.

Новиков мерно шагал и осматривался. Красивые дома, и все под снос или затопление. Широкие дороги, хотя город старый. Наверное, район перестраивался.

Зато ни машин, ни электросамокатов, ни алкомаркетов на каждом шагу. Люди, если встречаются, идут неторопливо, разговаривают спокойно. Везде чистота. Наверное, раньше ещё и дроги с шампунем мыли. Хотя нет, это вряд ли. Не столица ведь.

Через проулок они вышли на другую улицу, здесь большинство зданий остались с позапрошлого века. То есть, с прошлого. Больше того, многие из них явно принадлежали одной-двум семьям. То бишь, райончик для зажиточных.

Новиков осмотрелся, наклонился к Игнатьеву и тихо спросил:

— Можно узнать чуть подробнее, кто у нас фигуранты?

— Можно, — кивнул Игнатьев. — Семья Кравчук. Отец, мать, дочь. Утонул наш бывший градоначальник, то есть, первый секретарь Горисполкома.

— Имя? — спросил Новиков, когда Игнатьев замолчал.

— Борис Савельевич. Пятьдесят пять лет. Герой труда.

— Воевал? — рискнул поинтересоваться Новиков.

— Нет, заведовал материальным обеспечением в тылу.

— На хорошем счету, значит?

— Значит, — эхом отозвался Игнатьев.

Стало ясно, что этот Кравчук, хотя и получал звания, и наверняка пользовался общим уважением, но точно имел дурную славу. Было раньше такое словечко в ходу — спекулянт. А уж если он в войну на обеспечении сидел… подумать страшно, сколько он сумел нахапать. И ведь не посадили.

— Почему он был у вас под надзором? — спросил Новиков, избегая пока прямых разговоров о чистых и нечистых руках.

— Потому что, — только и ответил Игнатьев.

— Жена, дочь? — спокойно спросил Новиков.

— Гера Нафановна и Элла. Обе работают на почтамте.

— Тоже поднадзорные?

Игнатьев промолчал. Они как раз подошли к старинной усадьбе, огороженной забором с воротами.

Чекист бегло осмотрелся и передал Новикову своё удостоверение. Тот убрал его в нагрудный карман.

Игнатьев коротко кивнул и открыл ворота усадьбы.

Глава 6. Зажиточные из бывших

Двор зажиточного дома Кравчуков оказался аккуратным и даже уютным. Яркие летние цветы, посыпанные щебнем дорожки. Веранда с круглым деревянным столом и старинными стульями. На окнах — шторы и горшки с цветами.

— Они — из бывших? — тихо спросил Новиков, пока шли к дому.

— С юга, — коротко отозвался Игнатьев.

Ясно, что с юга. Это по именам и фамилии можно догадаться. А вот насчёт того, что это семейство имело вкус к роскошной жизни ещё со времён Империи, это Новиков просто предположил. Как-то всё тут очень органично было устроено. Наверное, их предков на югах раскулачили, а потомки перебрались севернее и остались здесь, в Нижегородской губернии. Связями этот Кравчук точно умел обрастать, раз уселся аж в кресло городского головы, а потом и на снабжение залез.

Да, странно, что Игнатьев использовал слово «градоначальник». Разве в пятидесятые так было принято? Ну, здесь, может, и было. А может, и везде. Новиков-то точно не знаток истории родного языка. Писать бы без пропасти ошибок — и то ладно.

Хозяйка усадьбы встретила их в гостиной. Статная дама, крупная, с причёской из двух начёсов, в длинном платье и с шалью. Точно из бывших.

— Не понимаю, что вам ещё здесь нужно! — сходу заявила дама.

— Майор Новиков. Из Горького. — Новиков коротко показал выданную Игнатьевым корочку. Даже раскрывать не стал.

— Мой муж утонул, это просто нечастный случай! А вы ещё будете мучить нас допросами?! — не сдалась дама.

— Вы — Гера Нафановна? — вежливо поинтересовался Новиков.

— И что?

— Ответите на пару вопросов? — улыбнулся майор.

— Да пожалуйста! — однако эта дама «из бывших» даже сесть ему не предложила.

Игнатьев встал у Новикова за спиной, и даже затылком чувствовался его пристальный взгляд. Он ведь явно нарисовал в уме уже две пометки. Как Новиков привычно назвался майором и как обращался с удостоверением. Интересно, какие выводы сделал этот чекист.

Хотя сейчас гораздо важнее сделать нужные выводы самому. А для этого надо задать правильные вопросы.

— Гера Нафановна, в котором часу ваш муж вчера ушёл из дома? — сразу приступил к делу Новиков.

— Я вообще не знала, что он ушёл, — резко произнесла мадам Кравчук. — Мы поужинали, я немного почитала. Муж рано ушёл спать. Я потом тоже легла, а когда проснулась, его уже не было. Меня вообще разбудили ваши товарищи.

— Ваш муж занимался спортом? — спросил Новиков, гадая, говорили ли так в пятидесятые. — Пробежки? Гимнастика?

— Как и всякий советский человек, — картонно отозвалась Кравчук. — Он следил за здоровьем. У него были гантели и даже гиря.

— Я имею в виду, ваш муж мог вечером выйти, чтобы пробежаться или поплавать в речке? Или он всегда занимался только дома?

Мадам Кравчук задумалась. Потом собралась и ответила:

— Только дома или во дворе. У нас, как вы можете видеть, свой большой участок. Места, слава богу, хватает.

— Раньше бывало, что он уходил по ночам, рано утром или поздно вечером?

— Никогда, — выскочило из жены, вернее, вдовы городского головы.

— Вы часто принимали гостей?

— Ну, разумеется! — воскликнула Кравчук. — На все праздники у нас обязательно застолье. Я и сама готовила, и в столовой при Горисполкоме мы всегда что-нибудь заказывали.

— Я имею в виду не широкие праздники, а так, посидеть вечерком с друзьями.

— И такое тоже бывало. Почти каждые выходные у нас собиралась компания. Муж старался поддерживать хорошие отношения с товарищами, особенно с теми, кто ниже по должности. Он не заносился. Всегда всем помогал. — Гера Нафановна даже сделала вид, что смахнула слезинку.

— Не знакомые вам люди в последнее время не появлялись? — осторожно спросил Новиков. — Может, муж выходил к ним ненадолго, скажем, за ворота?