Алёна Макеева – Мурррашки. Истории о котах и человеках (страница 2)

Бессмысленные посиделки в подъезде стали регулярными. Ни с кем, кроме Дани, Майкл не общался. Часто включал Басту в наушниках и тихо сидел на ступеньках. Благо, никто не трогал.

– Чем это твоя куртка пахнет? – снова злилась субботняя мама. Фиолетовый халат сливался с синяками под глазами.

– Да это ребята…

– Чтоб никаких больше ребят! Знать не хочу! В школе не пойми как учишься, не хватало ещё, чтоб учёбу забросил. Лучше мяч кидай, чем с ребятами такими общаться.

– Ок, ма.

Не дождавшись тринадцатилетия сына, родители подали на развод.

– Папа будет жить отдельно, – холодно произнесла мама, наливая чай себе и сыну.

Лампа на кухне начала мигать и потухла. Майкл включил фонарик на телефоне и увидел, как мама вытирает ладонью глаза. Всхлипнула.

– Мам, ты что? – Встал из-за стола, подошёл к ней. Не так давно смотрел на маму снизу вверх, а теперь они наравне. Она тихо плакала, закрыв лицо руками. Майкл захотел обнять, но не смог: было неловко.

– Из-за папы плачешь?

– Да ну его, – повторный всхлип, – из-за лампочки. Теперь самой её менять, что ли? Я не умею.

– Не плачь, пожалуйста, я папу попрошу.

Оставлять маму одну было тревожно, но Майкл чувствовал, что ей сейчас так будет лучше. Тёмная кухня и лишь пучок света от телефона. Несколько минут постояв в коридоре, Майкл зашёл в папину комнату.

– Там лампочка перегорела. Поменять надо.

– Ага. Доиграю, мне три минуты осталось, – не поднимая глаз, отозвался папа. Тёмные волосы с проседью. Белая футболка, тапочки и шорты. Скоро его здесь не будет. Кресло опустеет, а он будет существовать в другом месте. Где?

– Па, вы разводитесь? Из-за меня?

– Да. – Отложил телефон и спокойно посмотрел на сына. – Сложно всё, потом поймёшь.

Причину развода родители не раскрыли, и Майкл решил, что дело в нём и его учёбе. Вот если бы он был примерным сыном, то мама с папой радовались бы, а не ругались.

Следующие полгода Майкл провёл в спортзале. С мячом в руках он думал о правильных движениях, бросковой стойке и чётких попаданиях. Слушал, как мяч взрывает сетку. Трёхочковая линия, пара ударов, два шага и по кольцу. Автопас, мяч, два шага и бросок. Три метра от кольца, два шага с места и снизу по кольцу.

– Майкл, расходиться пора!

Автопас, мяч в две руки, остановка двумя шагами и в баскетбольную стойку.

– Эй, Джексон, треня из овер, – раздалось где-то снаружи. Из того мира, где нет проблем. Нет развода и маминых слёз. Нет назревающего перехода из частной школы в обычную. Нет!

После решения о разводе родители начали игнорировать друг друга. Сначала папа жил и ел в своей комнате, к общему столу не выходил, а потом вообще перестал появляться дома. Комната постепенно пустела: первыми исчезли ноутбук и часть одежды, потом телик и лампа со стола, за ними – все вещи с полок в шкафу. Остались бледно-зелёные обои, бордовые кресла и диван, журнальный столик, бежевый ковёр и папин запах. Странно, раньше Майкл не чувствовал его. Папа ушёл не попрощавшись. Возможно, думал, сын не заметит.

Мама же, наоборот, стала раньше возвращаться домой и тиранить Майкла насчёт учёбы. Каждую минуту требовала, чтобы он занимался. Стала проверять не только электронный дневник, но и домашку. Домашку, на которую Майкл давно забил. Задавать вопросы или высказывать желания ему было запрещено. Вместо папы в квартире завелось мамино «надо». Убираться, умываться, учиться, есть и вовремя идти спать.

«Мяч лежит в руке. Присесть, выпрямиться и сделать бросок по кольцу».

– Давай спать, завтра в школу. Вещи собрал?

– Да.

– И после школы сразу домой. Ты слышишь? Нам надо кое-что решить.

Мама вытерла руки о жёлтое кухонное полотенце. Повесила его на ручку духовки и, наверное, на автомате пошла в ванную.

Каждый вечер одно и тоже: приказ, напутствие – и в душ. Потом проверка, всё ли выполнил сын. Пожелание спокойной ночи. Закрытая дверь.

В школе, куда перевели Майкла, сосед по парте Тим решил его подставить: незаметно положил свой смартфон в рюкзак новенького. Посреди урока раздался максимально громкий звонок, взбесивший алгебраичку. Сначала Майкл не отреагировал на звук, идущий из рюкзака. Потребовалось время, чтобы он начал искать телефон у себя. Ведь свой он всегда отключал, да и звук был другим. В итоге непонимающие глаза у Тима и очередная двойка у соседа. На перемене Тимофей Погодин получил по заслугам, за что родителей Майкла Ласточкина вызвали к директору.

Это была первая семейная встреча после развода. Папа отрастил бородку и стал выглядеть старше своего возраста.

– Братан, ты меня подвёл. – Голос, по которому, оказывается, соскучился Майкл.

«Нет, па, это ты меня подвёл».

– Па, я же был прав.

В отражении окна Майкл увидел себя почти с папу ростом, худого, с широко раскрытыми глазами и непричёсанными светлыми волосами. А рядом родители. Папа, с которым не общались пару месяцев, и мама, когда-то счастливая, но не сейчас – волосы собраны в хвостик, на лице тёмные пятна какого-то крема.

– Можно было и словами договориться, – изрекла глубокую женскую мудрость.

«Можно было бы и вам договориться».

– Не умею я словами.

Майкл спрятал руки в карманы куртки и пошёл вперёд.

– И вот так теперь всегда, – догнала мамина жалоба.

– Алло!

– Ба, привет! Как себя чувствуешь?

– Всё хорошо. Как сам, внучок? Как школа?

– Нормально, но… Можно я у вас поживу? Дома не могу больше.

– Майкл, голубчик… – Сопереживающий ласковый голос. Тихий, спокойный. – Мы всегда с радостью, но маму оставлять нельзя, понимаешь же… Расскажи, как твой спорт? Как успехи?

– Ба, меня позвали на просмотр в клуб. Конечно, не ЦСКА, но для начала пойдёт. Представляешь, тренер приезжал, меня выбрал!

– Молодец! – прозвучала столь важная поддержка.

– Они хотят посмотреть меня, но родители не разрешают, – огорчённо поделился внук, – говорят, пока из троек не вылезу, никакого баскетбола. Ба, а мне эта школа не нравится, ещё хуже прошлой. Там хоть пацаны нормальные были – Егор, Адам, а тут отстой и тридцать человек в классе!

– Ох, тяжело тебе сейчас. Но ты справишься. Верю в тебя, милый. Мы с дедом всегда с тобой.

В назначенный день проб мама отказалась везти Майкла и запретила ехать самому. Папа поддержал бывшую жену.

– Ма, можно хоть попробую? Не факт, что возьмут.

– Нет! Учи уроки.

– Хоть в зал сходить можно?

– Ладно, – проявила милосердие, – но чтобы в восемь дома.

Собрав сумку, Майкл вышел на улицу. Моросящий дождь и ветер. Натянул капюшон, согнул спину и направился в бывшую школу. Из класса его забрали, но тренироваться разрешили.

– О, Джексон, здорова! Чё хмурый такой? У тя ж просмотр…

– Да ну их. – Отмахнулся Майкл, надевая футболку.

«Учи уроки. Чтобы в восемь дома. Главное учёба. Снова тройка».

– А-а, – рухнул на коричневый пол зала. Резкая острая боль в правой руке, но сильнее всего в плече.

– Джексон!

– Майкл!

Боль. Плечо. Боль. Тошнота.

– Держись, Майк. Врача вызвали.

Осмотр. Укол. Скорая.