Алёна Комарова – Охота за семью гномами (страница 31)

Рита не сомневалась, что Ковылев ее вытащит. В его записной книжке, телефоне, компьютере или в голове (не важно) столько контактов, что он любого может вытащить из-под подписки о невыезде. Да что там говорить, у него столько контактов, что он любого может туда посадить.

— А как же Анечка? — сама у себя поинтересовалась Рита.

Вот перед Анечкой будет неудобно. Она надеялась, что с этого дня будет с Ритой в компании и днем и ночью, надеялась перестать бояться и нервничать.

Сегодня утром Рита поняла, что боится, очень сильно боится. Еще сутки назад она решила наблюдать за происходящим вокруг, присматриваться к окружающим, прислушиваться к ним, вести журналистское расследование, написать статью не только о «Бале предпринимателей» (как изначально планировалось), но и об убийстве профессора. Но сегодня она сильно трусила, и виной тому убийство Марии. Да кому она врет, себе? Виной тому нападение на нее в номере Марии.

Как можно вести журналистское расследование, когда рядом ходит убийца, смотрит недобрым взглядом и скорей всего (вернее, точно) строит планы по убийству Риты?

Рита всегда рвалась в трудовой бой и боевой труд, заботы, журналистские расследования, готова была землю рыть, чтобы докопаться до истины, считая это своим долгом и призванием. Но сегодня все изменилось, когда она поняла, что расследование угрожает ее жизни. И не только расследование. Но даже присутствие в отеле чревато смертью. Поэтому сегодня ей хотелось пересидеть всю эту войну в тихом углу и не афишировать местонахождение этого самого угла на карте местности. И она готова была сидеть тише воды и ниже камыша в этой самой воде.

«Не такая уж я и храбрая, — честно признавалась себе Рита, — чувствую — висит надо мной гильотина. Точнее, на шее сдавливающие руки».

Она машинально расправила шелк шарфика и оглянулась. Ее заметил официант и прибежал, материализовался, как слуга из ларца, хорошо хоть, один.

— Что еще желаете? У нас вкусные эклеры, торты и чизкейки.

Признаваться официанту, что ничего не желает, кроме тишины и безопасности, она не стала, и заказала:

— Давайте эклер. И кофе, — добавила она убегающему парню.

Когда отсиживаться в людном месте было уже катастрофически неприлично (кофе выпито также неприлично много, и переполненный организм давал о себе знать), она мелкими перебежками, оглядываясь, перебазировалась в дамскую комнату. Там оказалось не так уж и людно, точнее, совсем безлюдно, это и пугало.

Рита, ругая себя за трусость и манию преследования, устроилась в кабинке, примостила подарочный пакет с дневником на ручку двери.

На удивление, в безлюдной кабинке было не так уж страшно, а вот когда за дверью послышалась возня, Рита опять забеспокоилась.

Она как раз собиралась выходить, когда по кафелю звонко застучали каблучки и рядом тяжело прошагал мужчина. Рита могла поклясться, что почувствовала его мужскую энергию. Нельзя скрыть мужское присутствие за хлипкой картонной дверью не толще вафельного коржа. Как и нельзя за ней скрыться.

Произошла возня, вздохи, шепот, смешок. Ритино беспокойство улетучилось, ведь парочка не была настроена убивать. Но обнаруживать себя она не стала. Становиться свидетелем любовных утех, романов и ласк в дамской комнате она не горела желанием, но и подслушивать охи и вздохи считала неприличным, для себя в первую очередь.

Пока она размышляла, как поступить в этой ситуации, не вогнать в краску обнимающихся людей и самой не покраснеть, женщина томным от желания голосом попросила:

— Не здесь. Заметят.

Рита одобрительно покивала, надеясь, что мужчина с ней согласится и они перебазируются в более уединенное уютное гнездышко с кроватью или без нее (не важно), главное, подальше от кабинки.

Мужчина не успел сделать свой выбор, потому что Рита неудачно повернулась и задела подарочный пакет. Он с тяжелым грохотом плюхнулся на пол. Рита засуетилась, подняла, понимая, что невольно выдала свое присутствие. В суете она не удержала ручки пакета, и он опять выскользнул из рук. Рита, ругая себя на чем свет стоит, присела поднять, заметила мужские ноги в дорогой кожаной обуви коричневого цвета, с искусственно потертыми носками.

За дверью тоже засуетились, послышалась шумная возня, быстрые удаляющиеся шаги мужчины и цоканье каблуков.

Когда все стихло, Рита вышла на свободу из маленькой кабинки в просторную комнату. Осмотрела свое отражение — в краску она себя успела вогнать. Интересно, а какие лица сейчас у парочки, собирающейся уединиться в безлюдном месте? Возможно, такие же красные, как у маков лепестки.

Она помыла руки, выкинула злосчастный подарочный пакет в урну и вышла в коридор.

Одно радовало Риту: попав в щепетильную ситуацию, она позабыла о боязни всех и вся.

Открывая дверь, она чуть не задела Леру.

— Рита? — удивилась Лера. — Ты?

— Я, — согласилась Рита. — Привет.

— Привет. Я думала, ты еще отсыпаешься. Вчера был страшный вечер. Как ты себя чувствуешь? — озаботившись самочувствием новой подруги, Лера поменяла свой путь и пошла рядом с Ритой.

— Уже нормально, — честно призналась Рита. — Лера, а у меня к тебе большая просьба.

— Что случилось?

— Ничего. Просто я сейчас уеду, а Анечка останется, не могли бы вы с Сергеем взять над ней шефство. Она очень боится, мы собирались переселиться в одну комнату…

— Подожди, — остановила ее Лера, — почему ты уедешь? Тебе разрешили уехать, а нам нет?! Что это такое?!

С каждым словом она повышала голос с певучего на певуче-басовый.

— Лера, мне никто не разрешал…

— Но собралась уехать. Разве так можно?

— Мне нужно по работе… — попыталась оправдаться Рита.

— А нам, значит, не надо?! Мы, значит, все должны здесь сидеть и ждать, когда полиция расследует убийства и мы станем вне подозрения. Ха-ха-ха, — проговорила она. — А ты, значит, уедешь. Или ты вне подозрения после вчерашнего нападения?

— Я не знаю.

Рита уже и сама была не рада, что сообщила Лере новость (как ей казалось, радостную).

— А мне казалось, что я, Сережа и Коля вообще были вне подозрения. У нас алиби и на первое, и на второе убийство. И мы должны самые первые отсюда уехать. Это ты лазаешь везде и находишь трупы людей. Вот и сиди тут безвылазно, жди, когда тебе полиция позволит. Если ты не убийца.

Она принципиально развернулась и пошла. Рита удивленно смотрела ей в гордую спину, прямую осанку, блондинистый хвост и длинные ноги, обтянутые стильной узкой юбкой ниже колена, алую подошву «Лабутенов». Раздражение проросло в плавных движениях.

— Слишком громкое заявление, — проговорил ей на ухо Иван.

Рита вздрогнула и попросила:

— Не пугайте, Иван.

— Я думал, вы меня видите, — изумился мужчина.

Рита осмотрелась. Ее отвлекли праведные возмущения Леры, и она не заметила, как они пришли в холл, где, как всегда, на своем боевом посту находился администратор и праздношатающиеся отдыхающие. Иван оказался в их числе.

— Валерия решила сделать заявление об убийце, — хмыкнул мужчина.

— Для меня нелестное заявление. — Чтоб как-то сменить тему для разговора, Рита показала: — Дневник.

— С оценками? — пошутил Иван, улыбаясь.

Конечно же, он все понял, обвинения Леры были слишком обидны для Риты, и она пыталась уйти от разговора. А он возвращаться не стал, взял блокнот у Риты и сообщил истину:

— Читать чужие письма и дневники — плохо. Но я думаю, что Марии уже все равно.

— Да, но я уже утолила свое любопытство. Пыталась найти в нем ответ на вопрос.

Иван серьезно спросил:

— Кто убил?

— Никакого намека на убийцу.

— А вы хотели, чтоб там были все данные на убийцу вместе с координатами его местопребывания?

— Хотелось бы. Пойдемте на свежий воздух, — предложила Рита и, не дожидаясь возражения, направилась на улицу.

Теплый ветерок обдал морским ароматом свежести и чистоты, сдувая грязь человеческой наглости и обвинений.

Белозерова постояла на крыльце, прикрыв глаза и подставив лицо солнцу. Только природа может смахнуть грусть с души.

Насладившись очищением, Рита выбрала скамейку в тени кипариса и присела на нее. Иван следовал за ней, на ходу пролистывая дневник Марии.

— Где вы его нашли? — поинтересовался он, присаживаясь рядом.

— Нигде. Мне его оставили у администратора.

— Кто оставил, естественно, неизвестно, — догадался мужчина.

Рита промолчала. Иван сбоку посмотрел на нее и предложил:

— Вы не обращайте внимание на Валерию. Это она так, не со зла.