Алёна Комарова – Охота за семью гномами (страница 30)

«Нет смысла читать с самого начала стотомник жизни Марии, — размышляла Рита, — можно прочитать только последнюю страницу и понять, что ее беспокоило в последний день, какие события происходили».

И прочитала:

«В номере уютно и комфортно, но мы же не будем сидеть здесь. Я и Петя пойдем на “Бал предпринимателей”. Ты же знаешь, дорогой мой, сколько сил и терпения мне понадобилось, чтобы вытянуть Петю на это мероприятие. Но вот мы здесь. Я очень рада. Я очень счастлива. Сегодня вечером все случится. Завтра я обязательно с тобой поделюсь эмоциями. Мой дорогой, я знаю, что они будут прекрасными».

И ничего не поняла.

— Что случится? — сама у себя поинтересовалась Рита. — Убийство Петра Григорьевича?

— Риточка!

Услышала она дрожащий голос Ани и обернулась. Девушка быстро приближалась, не скрывая своего возбуждения. Выглядела она так, как будто это она вчера спрыгнула с балкона, — помято и разваленно, так же неестественно, как эти сравнения для человека. Бывшая скромница неслась на Риту, как болид на автотрассе.

— Риточка, прошу, я устала, — она обошла стол, выдвинула стул и упала на него. — Рита, давайте попросим администратора, чтоб он нас вместе поселил. Я боюсь. Я всю ночь не спала. Я уже устала бояться. Я уже боюсь бояться.

— Ты завтракала? — невозмутимо поинтересовалась Рита.

— Да, — ответила она и продолжила: — У меня будет нервный срыв.

— Кофе хочешь? Составь мне компанию.

— Хорошо, — сбавила обороты своего испуганного настроения Аня.

Рита окликнула официанта и заказала два кофе с молоком.

— Ну так что? — вернулась к своей просьбе Аня.

Рита пожала плечами и ответила таким тоном, чтоб девушка не услышала правду:

— Я не против.

— Ой, как хорошо. А то я всю ночь не спала. Думала, свихнусь. Раз двадцать проверяла дверь, заперта или нет. А еще, — зашептала она, — тумбочку к двери придвинула.

— Правильно, — похвалила Рита, поругав себя, что не догадалась сделать так же.

— А это что? — поинтересовалась Аня, рассматривая подарочный пакет.

— Мне прислали дневник Марии. — И, опережая любопытство Ани, пояснила: — Кто и зачем — не знаю.

— Рита, — прошептала Аня, отшатнувшись, как суеверный от черного кота, — зачем?

— Я же говорю, не знаю.

— Отдай его в полицию.

— Обязательно, — пообещала Рита.

Анечка, будучи девушкой доверчивой и наивной, поверила Рите.

— Аня, а расскажи мне, когда вчера ты шла на ужин, спускалась по лестнице или ехала в лифте?

— В лифте.

— Сама?

— Да.

— То есть ты никого не видела?

Аня задумалась. Вспоминала, остановив взгляд на полу. Машинально погрызла ноготь. Если бы не серьезность разговора, Рита бы улыбнулась. Но она проглотила шутливые высказывания. Мысль о коварности чьего-то плана выбивала хорошее настроение своей тяжестью. Осталось только догадаться, кто разработал план (если он был), зачем он его разработал и почему привел в исполнение. Вот уж самые важные и самые тяжелые вопросы.

Конечно, можно было оставить решение этих вопросов полиции, чтоб не надорваться самой, пока решаешь эту головоломку, но что-то Рите подсказывало, что ее безопасность только в ее собственных руках, а точнее, мозгах. Придется найти ответы на все вопросы. Вот тут нужно сделать поправку на настрой. А настроена она была сидеть тихо, без вылазок в эпицентр преступных событий. Ей хватило вчерашнего вечера.

Она машинально потерла шею, как бы убирая чужие руки с чувствительной кожи. Неожиданно шарфик показался канатной удавкой. Дышать стало тяжело. Рита собрала всю волю в кулак и выровняла дыхание.

— Я вышла из лифта, потом меня догнал Иван. Про тебя спрашивал. Кажется, ты ему нравишься, — серьезность на секунду уступила место романтике, но грозный взгляд Риты потушил ее.

Анна продолжила:

— Мы вместе прошли в лобби-бар. Там были Николай и Лера. Ей хорошо, она с мужем. Ей не страшно.

— А где был Сергей? — дрогнувшим голосом спросила Рита, боясь услышать ответ, близкий с ее подозрениями.

— Сергей пришел позже.

Подозрения оказались настолько близки по смыслу с информацией, что Рита расстроилась. Но переживать из-за них не стала. Бездоказательные предположения — не доказательные факты. Но предчувствие и интуиция устроили скачки, перепрыгивая друг через друга и снося с пути размышления о человеке, который может оказаться убийцей. Она быстро охладила внутреннюю борьбу с собой, боясь проиграть себе, и спросила:

— А никто не отлучался? Примерно минут за десять до того, как я в холл вошла.

— Ой, — прижала руки к груди Аня, — я как вспомню, меня в дрожь бросает.

— Так отлучался? — напомнила Рита.

— Да все куда-то ходили. Я сама уходила. Столовая была закрыта. Я так что-то проголодалась. Вот и ходила, проверяла, открыли или нет. А за остальными я не смотрела.

— А кто был в баре?

— Организаторы. Цветочная королева, Светлана, кажется.

— Светлана, — подтвердила Рита.

— Мужчины выпивали. Да я не смотрела. Не помню.

— Жалко.

— А ты расследование начала? — гневно спросила Анечка.

Но Рита охладила ее пыл:

— Ни в коем случае. Это дело полиции. Пусть Илья Кириллович пыхтит. Я просто хочу понять, кого мне опасаться.

Чуть успокоившись, Аня помчалась договориться с администратором по вопросу переселения. Миграция девушки в теплые края, как для себя решила Рита, не составит труда. Сама бы она не стала ни к кому мигрировать, согласилась только из-за Ани и ее спокойствия, хотя здравый смысл подсказывал, что пора бояться оставаться одной. Именно это она с самого утра и делает.

Она ела принесенные официантом блины со сметаной, запивала третьей кружкой кофе и пролистывала записи Марии, когда позвонил Ковылев.

Рита, недолго думая, тут же предъявила:

— Зря вы меня вчера не вытянули отсюда, Евгений Васильевич.

— А что такое, Риточка?

— А на меня напали и чуть не задушили.

— Ох, ты ж… — опешил главный редактор в трубке, при этом Рита представила его лицо и усмехнулась.

— А я вас просила, — злорадно напомнила Рита.

— Так, Рита, — взял себя в руки Ковылев, — никуда не уходи.

— Я на подписке, — успела напомнить она.

— Будь в людных местах. Я скоро приеду.

— Серьезно? — не веря своим ушам, переспросила Рита.

— Да, да. Жди меня в холле. Никуда не уходи, — возбужденно потребовал Ковылев и отключился.

— Наконец-то запереживал обо мне.